Красная пелена

      Высокий многоквартирный дом устремлялся в хмурое, затянутое тучами небо. Температура упала на пару градусов, а это значило, что скоро пойдет дождь. Обрушится на Нью Йорк и смоет все грехи Большого яблока. Мёрфи надеялся, что это подействует, потому что как никто хотел ощутить очищающую морось на своем лице. Подобно герою из старой мыльной оперы стоял бы под дождем и ждал, когда девушка его мечты спустится, как чистый ангел с небес, и одарит своей лучезарной улыбкой.       Он посмотрел вверх и там, подобно маяку, дающему надежду в непогоду, горел свет в окне: Андреа всё ещё ждала его.       Небесная влага каплей коснулась его щеки и устремилась вниз. Другая упала на плечо, третья на грудь. Глухой шелест, падающей на землю воды, набирал громкость, пока на крещендо не рухнул ливнем на спящий город.       Отбросив мокрые волосы с лица, Мёрфи вошёл в дом.       Лифт как всегда не работал, но это парня не волновало. Он взметнулся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, чтобы у двери Кэмпбелл впасть в кататонический ступор. Взгляд вперился в дверную ручку, а руки так и оставались безвольно висеть, будто налитые свинцом. В горле пересохло, дышал Мёрфи поверхностно, пока сердце гулко ухало в груди.       Минута прошла или час было непонятно. Время потеряло линейность и, свернувшись кольцом, заключило юношу в темницу собственных мыслей. Беспокойных, хаотичных, доведенных до предела острым как медицинская игла чувством вины.       В квартире слева что-то с грохотом упало, за чем последовали крики. Они-то и вырвали Мёрфи из заложников собственного оцепенения, и парень, коротко выдохнув, постучал в дверь. Он принялся ждать встречи с последствиями своих действий.       Андреа открыла сразу. В пушистой пижаме, с пучком на голове и красными то ли от слёз, то ли от отсутствия сна глазами, но так же красива как и на первом свидании.       — Входи, — хриплым голосом пригласила внутрь.       Стоило Мёрфи сделать пару шагов, как всё встало на свои места. Он понял, почему принцесса пропадала те дни. Почему так часто её видели с Эдрианом. Почему у них был такой заговорщический вид и всякий раз, когда они замечали, что парень их видит, нервно улыбались или быстро меняли тему разговора.       По всей гостиной висели фольгированные шары, а над окнами от стены до стены — огромный баннер с надписью «С днём рождения, Мёрфи!»       — Будешь чай? — послышался девичий голос за спиной.       Тот обернулся и кивнул.       Андреа ушла на кухню, и Мёрфи, не желая оставаться один, последовал за ней, оставляя на ковровом покрытии мокрые следы.       Он сел на стул и наблюдал за тем, как девушка заваривала горячий напиток. Делала она это неторопливо с присущей только ей одной грацией. Когда с простыми манипуляциями было покончено, на столе появилась пара чашек, клубящийся ароматным паром заварник и блюдце с печеньями. Девушка разлила улун и положила ладони на свою чашку, грея их. Мёрфи долго смотрел на её руки, пока наконец молчать не осталось сил.       — Прости меня, — прошептал он. Хотел протянуть кисть, прикоснуться, взять хрупкую ладонь в свою, но не осмелился.       Взгляд зелёных глаз встретился с его. Полный сожаления и какого-то глубинного понимания, но вместе с тем требовал объяснений.       — За недоверие. За ревность. За злость. За то, что напугал, — парень отрывисто выдохнул. — Я был будто сам не свой. Прости, за то, что увидела. За то, что я сделал. Я не такой. И не хочу быть таким. Никогда. Прости меня, принцесса…       Андреа поджала губы. Она всегда так делала, когда подбирала слова.       — Ты меня здорово напугал, — начала она. — Я не могла поверить, что это ты. Ты их чуть не убил. Мне стало страшно, что человек, которому я доверяю, способен на такое. Не могла поверить своим глазам, но твоё лицо, Мёрфи… — она на секунду отпустила взгляд, словно собираясь с остатками мыслей. — Мне никогда не было так страшно.       Мёрфи молчал, переваривая сказанное и готовясь к худшему.       — Всю дорогу я думала о том, что не могу быть с таким человеком, — Андреа немного нервно теребила пушистую ткань пижамы. — Ты, мой лучший друг, заставил меня бояться. Выбил почву из-под ног, но потом… — уверенность безоговорочная и прочная, как металл зазвучала в её нежном голосе. — Я поняла, что мне всё равно.       — Что? — юноше показалось, что он ослышался.       — Мне все равно, что ты сделал. Это неправильно и против моих убеждений, но когда я осталась одна — в ту минуту, как села в такси, — я поняла, что должна была быть рядом с тобой. Тебе было плохо, а я струсила и сбежала.       — Что ты такое говоришь, Андреа?       — Головой я понимала, что это неправильно, но сердце твердило иначе. Нужно было выбрать: поступить правильно или как велит сердце, но в душе я знала, что поступаю правильно, выбирая тебя.       — Моя принцесса, — с вздохом облегчения Мёрфи встал и привлёк девушку к себе, заключая в объятья.       — Я люблю тебя, Мёрфи, — прошептала Андреа, уткнувшись носом тому в грудь. По девичьей щеке скатилась слеза.       Он чуть отстранился, положил ладони на лицо, вытирая большими пальцами соленую влагу.       — Я люблю тебя больше жизни, — ласково сказал. — Больше смерти.       Андреа улыбнулась.       — Если тебя, что-то тревожит, говори со мной, ладно? Не слушай никого, просто говори со мной. — Он аккуратно гладил ее лицо, рассматривал каждый мельчайший сантиметр кожи.       — Если ты пообещаешь то же самое. — Снова обнял. Крепко. Нежно. — Больше никаких секретов, хорошо?       — Даже сюрпризы нельзя?       — Их можно, — крепче прижал к себе.       Внезапно она воспряла духом и со словами: «жди здесь» убежала из комнаты. Девушки не было меньше минуты, но Мёрфи уже успел соскучиться. Когда Андреа вернулась, то он заметил в её руках небольшую коробку в подарочной упаковке.       — Держи, — просияла Кэмпбелл и протянула сверток.       Парень сорвал бумагу и увидел нечто изумительное: наушники BEATS последней модели. Лучший подарок. Хотя самый лучший — его принцесса.