Fucking love.

— Чонгук… — чуть слышно зовет он и прижимается ухом к деревянной двери дабы услышать голос по ту сторону. — Малыш, я занят, давай попозже,— так же тихо отвечают, будто боясь нарушить тишину квартиры. — Чонгук, это срочно… — его руки тянутся к ручке замка и медленно тянут дверь на себя. — Мне нужно тебе кое что сказать, — он облизывает вмиг пересохшие губы и поправляет изящную оправу очков. — Я внимательно слушаю, — Чон откладывает ручку на стол, откинувшись в кресло и потирает уставшие за целый день глаза. — Завтра моя группа едет на экскурсию в музей моды и я очень хотел бы поехать вместе с ними, если ты не против, — на одном дыхании произносит младший и поднимает полные надежд глаза на Чона. — Там совсем не дорого, я могу сам оплатить входной билет, — добавляет тихо и отводит взгляд как только встречается с чужими глазами. — Малыш, если ты так хочешь, то мы можем на выходных сходить туда вдвоём, — он призывающе хлопает себя по колену и ждёт, когда его возлюбленный подойдёт ближе. Тэ неловко мнется пару секунд возле широко разведенных колен, а после присаживается на одно из них, краснея до самых кончиков ушей. Его аккуратный носик прячется в собственной горловине свитера, когда его подхватывают под ягодицы и усаживают поближе к родномучужому телу. Крепкие руки бережно прижимают к себе ближе юное тельце, отдавая тепло его обладателю. И совсем не похоже, что эти самые руки лишали кислорода прошлой ночью, перекрывая воздух и оставляя алые отметины на шее. — Но... — взгляд мечется из стороны в сторону, не успевая зацепиться на чем то одном. Ладошки потеют от пристального взгляда, покрываются гусиной кожицей до самых локотков.— Мне нужно отправиться туда с группой и преподавателями, — он закусывает губу и медленно укладывается на старшего дабы услышать стук родного сердца. Оно бушует, мечется из стороны в сторону, отбивая дикий ритм внутри грудной клетки. — Малыш, ну как же я тебя туда одного отпущу, — пальцы очерчивают точеный подбородок и находят свое место на чуть впалых щеках. Мягкая кожа неприятно вдавливается внутрь под давлением, натягивается и щиплет. Взгляд медленно скользит по каждой складочке чужих губ и останавливается на маленькой трещинке посредине. — Так бы и целовал эти губы вечно. Ты прекрасен.   Младший стыдливо отводит взгляд, наливаясь тёплым оттенком спелой вишни до кончиков ушей и тычется в крепкую шею дабы спрятать от старшего сей факт. — Но, Чонгук, мне правда нужна эта поездка с руководителями, мы будем готовиться к...— закончить не дает крепкая хватка на ягодицах и тихое сопение старшего. Сердце под ухом младшего учащает свой ритм, будто пытаясь выпрыгнуть из груди. — Ты не услышал меня с первого раза? Мне кажется, что тебе пора бы научиться слушать меня, — его руки поднимают младшего, будто он совсем ничего не весит, не смотря на то, что питается регулярно и под надзором, и опускают на поверхность стола. От резких движений со стола слетают какие то важные бумажки, собирать которые никто и не планирует в данный момент. Чонгук без особых усилий переворачивает младшего, чтобы он уткнулся грудью в столешницу и начинает развязывать тонкие шнурки пижамных штанов с кроликами, подаренные младшему на прошлой неделе. — Не надо, пожалуйста, прекрати,— глаза щиплет от подступающих слез, когда старший наспех снимает штаны с округлых ягодиц и разводит половинки слегка в стороны. — Тэхён, это уже не первый раз когда ты не слушаешь меня, пора браться за твоё воспитание, малыш,— шершавые ладони собственически оглаживают упругую поверхность, наслаждаясь приятными прикосновениями и отпечатывая мягкость кожи в подсознании. В следующий момент слышится лязг бляшки ремня и младший превозмогая страх поднимается с твердой поверхности переводя заплаканый взгяд на него. — Не надо, Чонгук, я больше так не буду, честно. — Вернулся на место или вместо малого количества ударов получишь полноценную порку, — взгляд темных глаз устрашает и заставляет повиноваться и вернуться в положение полулежа, выпячивая зад. Искусственная кожа ремня создаёт неприятное трение, холодит разгоряченную плоть под ней же, пуская волны электрических разрядов выше по спине. Первый удар не заставляет себя ждать, сопровождаясь скулежом младшего и его плачем. Багровый след медленно расползается по нежной коже обещая позже расцвести сине-зеленым бутоном синяка. — Ты же знаешь, я не люблю повторять, — Чон оглаживает покрасневшую кожу, слегка проходясь по ней короткими ногтями, принося немалую боль дрожавшему тельцу. Рука поднимается выше, очерчивая тонкую талию и вырисовывая незамысловатые узоры, и возвращается к ремню, занося его для второго удара. Воздух пронзает крик младшего, что жмуриться от боли и поджимает пальцы ног в надежде, что больше ничего не произойдет. Кабинет окунается в полумрак, последние лучи осеннего солнца, только что светившие в окно, исчезают в темноте, растворяясь вместе с надеждами младшего поскорее покинуть комнату. Рубиновые капли окрасили рабочий стол старшего, стекая на черный кафель. Тэхен сбился со счета ударов, принимая каждый глубоко в сердце, окрасившееся в синий цвет под тон появляющихся на коже синяков. Тяжёлые веки остаются приоткрытыми, закрыть глаза не дает страх. — Надеюсь, ты все запомнил и не будешь совершать эти ошибки впредь, сладкий, — старший опускается к ягодицам и, покрывая нежными поцелуями красную кожу, слизывает кровавые дорожки и устало прикрывает глаза, продолжая целовать повреждённые участки. Встает, осматривая своё творение и цепляет резинку пижамных штанов, стягивая их, оставляет лежать на полу. — Не надо, хватит, — шепчет сорваным голосом Тэ и приподнимается на ослабших руках. Старший, не обращая внимания, стягивает с него свитер и поднимает продрогшее от внезапного холода тело. Подхватив колени одной рукой и расположив вторую на спине, Чон несет младшего в ванную, совсем навесомо прижимая к себе и делясь теплом, будто бы не он минутами ранее оставлял кровавые раны на коже и сердце Тэ. Слегка прохладная вода остужает разгоряченную кожу ягодиц, даря успокоение пострадавшей коже. — Х.холодно, — младший поднимает взгляд на темные омуты и тонет в них, пытаясь найти то самое светлое, что не давало спать долгое время. Он пытался найти ответ на свой вопрос в этих глазах. Почему именно он? За что? Почему их красивая сказка о любви окрасилась в черный и покрылась плесенью? И было ли это вообще любовью...Но ответа нет, так же как и надежды на счастливый хеппи энд их истории. Чонгук ничего не отвечает, снимает с себя одежду и садиться позади младшего, пододвигая его поближе и согревая в своих обьятиях. Младший откидывает голову на широкую грудь, пытаясь согреться и прикрывая веки дабы не думать о том, что было до этого. Чон откручивает кран с горячей водой, чтобы согреть младшего и не дать ему простыть, и выдавив немного черничного шампуня на ладонь, запускает мыльные руки в чужие волосы. Младший отчаянно пытается оставаться в сознании, но организм предательски расслабляется и погружается в объятия сна, не оставив и шанса на сопротивление.