Тонкая Серая Линия

В ту ночь Изуку почти не спал, слишком занят изучением того, как составить планы тренировок и правильного питания для ребенка его возраста. Когда ему наконец удалось заснуть, было уже далеко за полночь, и он сидел за своим столом. Когда он пришел в себя, его голова лежала на клавиатуре довольно удобно. Со стоном он оторвался от компьютера и посмотрел на часы. 6:30 утра, у него еще было время собраться в школу. Спасибо господу за эти  маленькие прелести.  Он нетвердой походкой подошел к своему шкафу, помня о куче обрывков бумаги на полу. Шкаф, на котором раньше висели многочисленные плакаты. Он быстро выбрал свою школьную форму из множества, множества, груды памятных вещей героя. Фух, скоро ему придется сменить гардероб. Переодевшись, Изуку вышел из своей комнаты. Все еще держа туфли в руке, он тихо прошел на кухню, только чтобы увидеть, как его мать готовит множество продуктов для завтрака. Отлично, она не нервничала, готовя. Он позволил ей поставить горячую сковороду с яичными белками, прежде чем войти и сесть, дава знать о своем присутствии. Инко, казалось, вздрогнула, прежде чем улыбнуться ему слишком ярко. «Доброе утро, Изуку. — Приветствовала она, поворачиваясь к нему спиной и помешивая яичные белки. — Я знаю, что для завтрака еще рановато, но…» Изуку ободряюще улыбнулся, пытаясь найти объяснение: «Все в порядке, мама, тебе не нужно беспокоиться обо мне.» Инко напряглась, затем обернулась. — Ты слишком хорошо меня знаешь, Изуку. — Она шмыгнула носом, в ее глазах стояли слезы. — Но я же мать. Твоя мама, я беспокоюсь, это то, что делает каждая мама. — Она снова поворачивается к плете. «Вчера утром ты ушёл из дома, совершенно переполненным волнением, но когда ты вернулся домой после нападения злодея, ты выглядел таким печальным, — ее плечи начали дрожать так же сильно, как и ее голос. — А я тем временем не знаю, что делать! Ты всегда был так счастлив, даже когда Каччан перестал быть твоим другом. И да, я это заметил. — добавила она, прежде чем он успел заговорить. «Казалось, ничто никогда не удерживало тебя надолго, но вчера твои глаза выглядели так, будто что-то было повреждено и не подлежит восстановлению. Я твоя мать, Изуку, я должна помогать тебе, когда тебе больно, но все, что я могла сделать прошлой ночью, это посмотреть мыльную оперу и постараться заставить тебя улыбнуться!» Изуку не находил слов, его рот открывался и закрывался, как у рыбы на разделочной доске. И все же, когда ее голос начал срываться, он сбросил туфли, встал и бросился к матери, обхватив своими маленькими руками ее большое тело. — Прости, мама, прости, что заставил тебя волноваться. Все в порядке, мама, как я уже сказал, я только что познал  реальность. Несколько героев рассказали и я думаю, что это, наконец, дошло до меня. Я все еще тот Изуку, я просто…» Он искал, чтобы что-то сказать, что не было бы «твой сын, решил стать линчевателем, разве это не здорово, мама?» Да, это не пойдет. Инко разорвала его объятия, резко развернувшись, чтобы самой обнять его. Если бы на его плече не растеклось маленькой мокрое пятно, Изуку не стал комментировать это, вместо этого решив похлопать мать по спине, когда она шмыгнула носом. А если яйца немного подгорели? Он мог бы быть худшим злодеем в Японии, но все равно не нашел бы в себе сил позаботиться об этом.

***

Следующие несколько недель у Изуку было что-то вроде расписания; он просыпался рано, обычно сразу после восхода солнца, и работал над школьными заданиями. После этого он, позавтракает чем-нибудь с большим количеством белка, а затем отправится в школу, где сделает вид беспамятности, избегая Каччана в течение дня. После школы была тренировка, но некоторые предпочли бы назвать это самоубийством. Каждый понедельник, среду и пятницу он тренировал одну группу мышц: пресс, нижнюю часть тела или верхнюю часть тела. Вторник, четверг и суббота были днями, когда он работал над своей кардиотренировкой. Это было неловко, и его выносливость была довольно ужасной. Уже в первый месяц его подготовки график, который он каким-то образом составил для себя, был прерван приглушенным криком в переулке, мимо которого он случайно проходил. Он огляделся, пытаясь увидеть, слышал ли это кто-нибудь еще; но если кто-то и слышал, то они довольно хорошо игнорировали это, продолжая свою обычную рутину. Стараясь, чтобы его не заметили, Изуку выглянул в переулок. И все же… Внушительный, импозантный мужчина стоял к нему спиной. Изуку, когда он приблизился к нему, смог разглядеть, то что раньше видеть не мог. На спине его рубашки был своего рода символ-дракон, рычащий со змеей во рту; член банды. -"Я должен повторить это дважды, ты, сопляк?» Огромный мужчина сплюнул: «Отдай свой бумажник, или я порежу тебя хорошенько, чтобы полиция не нашла. У нападавшего был нож, заметил Изуку. Он засунул его в карман, прежде чем найти жертву. -Н-не надо, пожалуйста!» -Дрожа от страха, умолял стоящего перед ним неуклюжего мужчину. — Я отдам тебе все, что у меня есть, только не надо. Изуку быстро оглядел переулок, заметив длинный шест, лежащий сбоку от нападавшего. Шест не был бы хорошим оружием для человека такого роста, но он, по крайней мере, держал бы его на расстоянии, где он не смог бы использовать свой клинок. Он уже собирался дотянуться до шеста, когда большая рука бандита схватила его за плечо. Он прильнул в сторону от бандита и с опаской посмотрел на вновь прибывшего. Это был мужчина  средних лет, смешанное происхождение, японец, … может быть, коренным американцем? Его глаза были прищурены, загорелая кожа сморщилась, когда он увидел те самые, оружейно-серые радужки тут же хотелось сбежать. Самой примечательной чертой незнакомца в целом был большой шрам, идущий от нижней части его правого глаза до воротника футболки. Кожа выглядела так, как будто она старела гораздо быстрее, ожог… -"Не подходи. «Мужчина сказал ему, подходя ближе к ним, чтобы полностью зайти в переулок, мальчик отметил, что у японца-незнакомца был американский акцент. Бандит перестал преследовать жертву, почувствовав присутствие незнакомца позади себя. «И что, черт возьми, это такое?» — спросил он, поворачиваясь лицом к мужчине. — Гребаный ублюдок, который ведет себя как герой?» Пока бандит смеялся, мальчик чуть старше Изуку, метнулся под руку преступника и сделал безумный рывок к тротуару. Мужчина отступил в сторону, чтобы пропустить его. Незнакомец сохранял спокойствие: «Единственный ублюдок в этом переулке, -это тот, кто грабит школьников с ножом. Бандит взревел, прежде чем броситься на незнакомца, нож сверкнул на солнце. Если бы не годы наблюдения за героическими боями, Изуку был бы уверен, что не заметил бы, как незнакомец двигается. Предплечье перенаправило нож преступника, в то время как его нога поднялась, чтобы ударить мужчину в солнечное сплетение, используя против него свой вес, так и инерцию. Нож со звоном упал на землю, когда бандит, хрипя, упал, обеими руками схватившись за грудь, пытаясь восстановить дыхание. Незнакомец схватил мужчину за голову и злобно ударил его коленом, потенциальный грабитель упал, как мешок с картошкой, нос изогнулся под неестественным углом и из него текла непрерывная струя крови. Незнакомец, даже не запыхавшись, небрежно достал телефон и набрал номер полиции, отбросив нож в сторону. Изуку сжался, когда мужчина обернулся и сосредоточился на нем. Он сделал два шага назад, готовый убежать, когда незнакомец направился к нему. Что заставило его остаться, так это вопрос, который задал этот человек. — Почему вы собирались напасть на этого человека?» Он указал на лежащего без сознания нападавшего. Язык Изуку пытался взбунтоваться, скручиваясь и чувствуя себя мертвым грузом во рту, -"Потому что это было бы правильно», — наконец сумел сказать он. — Даже когда герои сказали бы тебе позвонить в полицию?» — спрашивает незнакомец, слегка наклонив голову, когда издалека донесся вой сирен. Это заставило его отвлечься, стал бы он все еще пытаться разобраться? В глубине души найти ответ было не так уж трудно. — У этого человека был нож, и он бы заметил меня, если я позвоню в полицию. Местному полицейскому участку требуется около пяти минут, чтобы ответить, к тому времени и я, и другой студент были бы серьезно ранены или даже убиты. — Ты всегда что-то бормочешь, мальчик?» — спросил незнакомец, тонкая нотка веселья прозвучала в его тоне. Изуку тут же зажал рот рукой, проклиная свой предательский язык, когда почувствовал, как его лицо вспыхнуло от смущения. Мужчина перед ним покачал головой, его темный конский хвост сверкнул на солнце. — У тебя доброе сердце, дитя. Если позволите спросить, как вас зовут?» -М-Мидория Изуку. — Он заикался, даже не осознавая этого. Неужели незнакомец использовал на нем свою причуду? «Мидория Изуку…» Мужчина пробормотал: «У тебя есть решимость, юный Мидория. Он оглянулся через плечо, когда сирены начали приближаться. — Возможно, вы захотите продолжить этот разговор в другом месте. «Почему? У полиции не возникнет вопросов если мы просто так уйдём? Мы должны…» — В этом-то и проблема. «Мужчина прерывает, спокойно проходя мимо, говоря: «Дело в том, что то, что я только что сделал, было, по определению закона, деятельностью линчевателя. Изуку напрягся при словах «линчеватель «, но каким-то образом обнаружил, что следует за таинственным человеком. Во второй раз за этот день он проклял свое предательское тело. Они оказались на пустой парковке, уличные фонари отбрасывали тени повсюду. Он на мгновение задумался, не послать ли маме сообщение. — Ты должен послать сообщение своим родителям, — внезапно сказал незнакомец. — У меня такое чувство, что ты пробудешь здесь какое-то время. Стараясь не слишком испугаться этой последней фразы, Изуку достал телефон и отправил маме сообщение. Эй, мам, зайди в библиотеку за учебниками, я позвоню, когда буду на пути домой. Ответ последовал почти мгновенно. Суперскорость, клянется он. Хорошо! Будь в безопасности, Изуку :) Тот, кто рассказал его маме об Эмодзи, должен пожалеть об этом. Он сунул телефон в карман и с опаской уставился на незнакомца, который стоял на том же месте, что и раньше. Это было похоже на то, как он превратился в камень, в то время как Изуку не смотрел. — Меня зовут Нагаки Курода. — Представился мужчина, Нагаки. — Полагаю, у тебя есть вопросы, юный Мидория. При упоминании своего имени Изуку вырвался из задумчивости. -Да, несколько. — осторожно заявил он, следя за любыми резкими движениями. Нагаки вздохнул и на мгновение закрыл глаза. — Тебе не нужно быть осторожным рядом со мной. Если бы я хотел причинить тебе боль, я бы сделал это в переулке, без свидетелей. Отлично, теперь Изуку чувствовал себя неловко и грубо. Нагаки поднял руки в жесте, означавшем «всё хорошо» И Изуку выпалил: «В чем твоя причуда? Ты двигалась так, словно знал, куда он собирается двинуться, еще до того, как он это сделал. Нагаки подняла бровь. «Откуда ты знаешь, что я не новый про-герой?» Он спросил. «Хотя это правда, что про-герои действительно обладают впечатляющими, даже невозможными рефлексами, ваш стиль боя был слишком агрессивным. — Обычно герой сосредотачивается на том, чтобы усмирить преступника с минимальными травмами для обеих сторон, но вы расправились с ним с жестокой эффективностью. Не говоря уже о том, что вы не назвали никакого имени героя, когда сообщили о нем. «Он понимал, что, вероятно, бредит, но ему было все равно, он хотел получить ответы. Человек со шрамом презрительно посмотрел на него. — Ты действительно знаешь свое дело, не так ли?» Он спросил. -Ну, ты прав, я не профессионал. У моей причуды на самом деле нет названия, но я окрестил ее «паучьим чувством». «Чувство паука»?» «Вы, молодежь, никогда не читаете старые комиксы, не так ли? — сухо прокомментировал Нагаки. — Раньше был персонаж по имени Человек-паук, короче говоря, он мог сказать, когда ему грозила опасность, еще до того, как она случилась. В принципе, у меня есть рефлекторная причуда. Разум Изуку начал лихорадочно соображать, перебирая возможные последствия и то, как работает такая причуда. Это заняло немалую сумму от усилия остановить эти мысли и задать следующий вопрос: «Почему ты мне это рассказываешь? Ты не боишься, что я пойду с этим в полицию?» Нагаки улыбнулся, шрам на правой стороне его лица больше походил на ухмылку. — Ты не сделаешь этого, потому что не веришь в их эффективность, не так ли?» Он воспринял молчание Изуку как ответ сам по себе. — Откровенно говоря, я уже встречал таких, как вы, — тех, кто хочет что-то сделать, но не может, по крайней мере, по закону. У вас может быть физическая сила с достаточной подготовкой, но вы будете бесполезны на улице, если ты не умеешь драться. Вот тут-то я и вступаю в игру.» — Вы, кажется, ужасно спокойно относитесь к обучению потенциального линчевателя, если это вообще то, кем я хочу быть, — осторожно сказал Изуку, чувствуя, как беспокойство медленно превращается в адреналин, когда он начал понимать последствия этого предложения. Этот человек знал о его планах, и это делало его чрезвычайно опасным. — Не пытайся быть хитрым со мной, малыш. Я сам когда-то был линчевателем, как ты думаешь, откуда у меня это?» Он поднес руку к лицу, указывая на шрамы от ожогов, портившие его лицо. «Мне пришлось поехать в Китай, чтобы получить это лечение без каких-либо вопросов, а затем пришлось восстанавливаться в Америке. Повезло, что мой брат знал частного пилота. Шрамы от ожогов. Шрамы от электрических ожогов. Возможно, это был долгий выстрел, но кусочки встали на свои места, пугающе легко. Любая информация о Куроко в тот или иной момент говорила о том, что он почти никогда не получал травм, как будто он знал, где произойдет атака, прежде чем она произойдет. Курко был наэлектризован, по крайней мере, четыре минуты, это должно было оставить ожоги, если он вообще пережил этот опыт. Больницы были бы уведомлены полицией, чтобы искать любых вновь прибывших с тяжелыми электрическими ожогами, логичным выбором было бы отправиться в другую страну для лечения без риска. Нагаки, Куроко, улыбнулся. — Значит, ты все понял, да?» Он развел руками. — Я печально известный Куроко, линчеватель, который бродил по улицам Японии четыре года назад. — Зачем ты мне это рассказываешь?» — потребовал Изуку, внутренне взбешенный его тоном по отношению к человеку, который когда-то был самый разыскиваемым в Японии. Он вздохнул, засунув руки в карманы куртки. «Тот злодей, который взял в заложники семью политиков, он пытался убить ребенка электрическим током прямо на глазах у его матери, единственный способ остановить это-стать проводником. Электричество поджарило мои нервные окончания, врачи сказали, что у меня была асимболия боли; всякий раз, когда мое тело испытывает боль, мой мозг не обрабатывает ее, я онемеваю. — Он многозначительно посмотрел на Изуку. «Японии еще предстоит пройти долгий путь, чтобы люди были в безопасности, полицейские почти во всех других странах повысили свою эффективность, но Япония находится в тупике. Герои должны ждать разрешения, прежде чем что-либо делать, и все, что нужно, — это сражаться с еще одним злодеем среди массы тех, кто ждет в темноте. Авигиланте, однако, имеет немного больше свободы правления. Полиция взяла на себя ответственность за это, но когда я был на улицах, преступники не так уж и много подглядывают, не прикрывая ртов от страха, что я услышу. Япония нуждается в другом «Куроко»… — И что? Ты планируешь сделать меня следующим Куроко?» — спросил Изуку, на грани истерики. Выжидательная пауза длилась некоторое время, прежде чем он поднес руку ко лбу. «Ваша мораль кажется вполне обоснованной, — начала Нагаки, подняв палец вверх по всем причинам, — вы молоды, полиция не заподозрит вас или кого-либо вашего возраста в начале, когда вы будете более небрежны; и я присматривал за потенциальными кандидатами, вы выделялись больше всех. — Он одарил Изуку ухмылкой, — Это определенно способствует, что ты уже планировал стать линчевателем. — Я хотел спросить, откуда ты это знаешь?» Нагаки ответил на это с изрядной легкостью: «Ты показываешь все признаки того, что я делал. Вы хотите помогать людям, но вам не хватает для этого должной подготовки. Хотите верьте, хотите нет, но борьба-это нечто большее, чем грубая сила и мускулы. Я могу помочь тебе, если ты примешь это, — он протянул руку, ожидая ответа.Изуку уставился на протянутую ему руку, его мысли метались во всех возможных направлениях. Мог ли он доверять этому человеку? Человек, который утверждал, что он Куроко, каковы были шансы на то, что он вообще встретится с Куроко? Очень маленький, невероятно маленький. С другой стороны, он думал то же самое об Всемогущем. А если  Нагаки  настоящий, то Изуку обучался бы у самого известного линчевателя во всей Японии. То, что скрепило сделку, было следующими словами Нагаки. — Если я буду тренировать тебя, твоим родителям не придется беспокоиться так сильно, как если бы ты ушёл один. Черт возьми, как он мог спорить с этим? Рука Нагаки была мозолистой, но твердой, когда Изуку взял ее в свою. — Договорились.»