Коллекция колдографий

      Драко завтракал в Большом зале, нарезая сочное зелёное яблоко, в то время как Блейз клевал носом в наполненной едой тарелку. Он наблюдал, как бесчисленное количество студентов мелькает перед его взглядом, слышал множество голосов и бессмысленного трёпа. Юноша поднёс фрукт к губам как раз в тот момент, когда в зал вошла староста девочек; и тогда он подумал: его вовсе не раздражают эти самые студенты и их голоса. Лёд, застывший в его серых глазах, тает, его заменяют серебристые блики.       При виде неё он вспоминает её нежные, бархатистые губы и думает, что не ощущал ничего прекраснее. Малфой вздрагивает, этим жестом отпугивая закравшиеся мысли. Ведёт себя как влюблённый дурак.       Грейнджер села рядом с младшей Уизли, одарив её солнечной улыбкой. Её распущенные кудри каскадом спадали на хрупкие плечи, обрамляя красивое лицо. Когда он созерцает её каштаново-золотые кудри, в голове всплывает девушка, сидящая на парте в пустующем кабинете, — вспоминаются откровенно разведённые ноги и краснеющие щеки.       Драко поспешно засунул в рот ещё одну дольку яблока, стараясь увести от девушки взгляд. Но безуспешно. Глаза всё равно цеплялись за неё, не позволяя хоть на секунду забыть про неё.       Снова вернув к ней взгляд, он лицезрел Маклаггена, что так нагло загородил своей широкой спиной миниатюрный силуэт Грейнджер. Позже он всё-таки сел, открыв вид, но уж лучше бы он стоял.       Драко, возможно, сидел довольно далеко, но безошибочно узнавал выражение лица Маклаггена.       Зависть бурлила внутри парня, поднималась к груди и заставляла крепче сжимать нож в руке, его костяшки побелели от давления. Как бы он хотел оказаться на месте этого громилы, так же легко присесть рядом с ней, просто пожелать доброго утра.       Очнувшись от прилипших мыслей, он сосредоточенно начинает разрезать очередное яблоко на дольки, и внезапно соскользнувший нож рассекает палец, что держал фрукт. Тёплая красная капля стекает по ладони, глаза застилает слепая ярость вперемешку с удушающей, как бы ни не хотелось признавать, ревностью.       Вновь переводит взгляд на соседний стол и замечает лучезарную улыбку, предназначенную для Кормака Маклаггена.       Ревность — едкое, испепеляющее чувство, грозящее уничтожить любовь, что так долго создавали два человека. Раньше Драко было чуждо это ощущение, но с появлением гриффиндорки он познал всю мощь этого чувства.       В конце завтрака вслед за остальными и Гермиона поднимается с места, не забыв попрощаться со своим собеседником.       Малфой громко кладёт нож на стол, поправляет несуществующие складки на брюках и стремительно шагает к выходу следом за ней.       — Ты куда, Малфой? — доносится в спину аристократа голос Забини.       — Подышать. Я астматик, вдруг ты не знал. — Купи ингалятор, дышатель, — задорно выдал Блейз. — Как раз за ним иду.       Среди толпы учащихся он всё же замечает фигуру Грейнджер. Догнав, он, не церемонясь, хватает её за руку и тащит по бесчисленным коридорам.       — Малфой?! Ты что творишь? — возмущается девушка. Гермиона попыталась высвободить ладонь из цепкой хватки, но тот лишь сильнее зажал её руку. Не обращая внимания на её протесты, он завёл её в пустующий школьный туалет.       — Малфой? Как быстро я снова стал «Малфоем», — шелестит бархатистый голос юного аристократа. Парень толкает девушку к стене; больно ударяясь, Гермиона шипит, как озлобленная кошка. Быстро осознав свою ошибку, он сбавляет напор. Медленно подходит к ней, словно маньяк, загнавший свою жертву в ловушку, шепчет извинения и невесомо покрывает лицо девушки поцелуями.       — А как же «доброе утро» или заурядное «привет»? — с улыбкой подмечает Грейнджер, ластясь к юноше.       Драко не удерживается от тёплой улыбки, быстро чмокает гриффиндорку в нежные губы, поглаживая её скулу большим пальцем.       — Я скучал, а ещё я очень зол.       — И почему же? — интересуется девушка.       — Меня бесит всё. Но самая главная причина в том, что парни налетают на тебя, как мухи на де… — не договорив, парень замолкает, почувствовав преграду в виде пальца на своих губах.       — Ты хотел сказать, как пчелы на мед.       — Нет, Грейнджер, всё правильно, как мухи на дерь…       — Мерлин, Драко, просто заткнись! — Гермиона качает головой, думая, как же по-детски иногда ведёт себя Малфой.       Грейнджер упустила момент, когда он плотно придавил её весом собственного тела и прислонился своим лбом ко лбу девушки. «Это неправильно», — билось в её сознании загнанной птицей. Девушка открыла рот, чтобы возразить, но Малфой оказался проворнее — заткнул её, накрыв её губы своими, вмиг сплетая языки в немом танце. Поцелуй получился горячий и сухой, но пронзительно чувственный.       Малфой медленно двинулся от уст к подбородку, а затем прокладывал путь к шее, сладостно покусывая её, в то время как Гермиона не смогла удержаться и запустила пальцы в светлые волосы, всем сердцем желая, чтобы он не отстранялся.       — Нас могут заметить, Драко.       — В таком случае нам нужно ускориться.       И Малфой выполняет своё предложение. Не оставляя выбора, приподнимает невесомое тело девушки и сажает на школьную раковину, заставив обвить его торс ногами. Худые пальцы ловко скользят по оголённому бедру, задирая юбку вверх. Опухшие губы гриффиндорки ложатся на дёрнувшийся кадык, дрожащими руками она расстёгивает верхние пуговицы, раскрывая больше участков для поцелуев. Гермиона удовлетворённо улыбается, услышав тяжёлый грудной стон.       — У тебя никогда не было так, Грейнджер? — шёпотом спрашивает он, наконец добравшись до кромки трусиков. Имитирует толчок, естеством показывая, насколько он жаждет её. — Вот так, спонтанно, ведь сил сдерживаться больше нет.       Гермиона краснеет, ощущая его внушительную выпуклость между ног, она нервно облизывает губы, запрокидывая голову назад, позволив любимому впиться в неё зубами.       — Н-нет… — томно выдыхает она, стараясь запомнить каждое его движение. Она чувствует его взгляд на себе, как бесстыдно он разглядывает её, касается тех мест, куда бы не разрешила никому другому.       — Нет? Значит, сегодня ты поймёшь, что это. Всякий раз, когда я смотрю, мне хочется трахнуть тебя, Грейнджер. Пора расплачиваться.       Когда она слышит звяканье пряжки ремня, её дыхание окончательно сбивается. Малфой впивается в её губы страстным поцелуем, одновременно вонзая член в её податливое тело. И вдруг Гермиона осознаёт: он целый мир для неё, и самый потрясающий, неповторимый вкус только у этого человека. Она больше не смогла сдерживаться, громко застонала. Драко прикрыл её рот своей ладонью, делая очередной толчок.       — Ты… только моя… Грейнджер, — рвано выдыхает он ей на ухо. — Запомни, кто делает это с тобой в вонючем школьном туалете.       Она прижимается к нему настолько, насколько это возможно. И это ни с чем несравнимо.       Последний толчок сопровождается утробным стоном. Он изливается внутрь девушки и, не говоря ни слова, поправляет её, а затем свою одежду.       — Ты больше не должен так делать, — после затянувшегося молчания произносит Грейнджер.       — Да? Я думал, тебе понравилось, ведь ты так сладко стонала, что мне пришлось зажимать твой чудесный ротик, — лучезарно улыбается Драко и поправляет её выбившиеся пряди, этот жест Гермионе кажется абсурдно милым.       — Я когда-нибудь убью тебя, Малфой.       — Да? А я когда-нибудь подарю тебе фамилию — Малфой.       — Что?       — Что?       — Катись уже! — смеётся Гермиона, подталкивая его дальше по коридору. Порой она не узнаёт того старого «доброго» Малфоя, но почему-то такой он кажется гораздо более правильным.       — Эй, Грейнджер, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю?       — Да, да, а я тебя.       — Я серьёзно, — комично надувает губки Драко. — Кстати, если Маклагген ещё раз к тебе подойдёт, то боюсь, на следующее утро он проснётся уже без члена.       — Это ревность? — произносит девушка с искренним удавлением. Таким Гермиона его точно никогда не видела. Наверняка такой Драко занесён в красную книгу.       — Несомненно, это она и есть. Ведь я тебя люблю, — говорит он, напоследок кратко целует в губы и наконец уходит дальше по коридору. И если до этого он шутил, то сейчас ей кажется, что это вовсе не забава. Кажется, он говорил это искренне. — Ведь чем больше я ревную, Гермиона, тем больше люблю. И кстати, ты первая, кого я ревную.       Порой она уверена: это именно тот человек, которого она вовсе не искала, но готова прожить с ним всю жизнь. Это не просто подростковая влюблённость, это множество преград, трудностей, приоритетов, сложное принятие, которые они преодолели ради одной цели — стать наконец счастливыми вместе.       А Драко думает, что её улыбка — самое красивое явление на свете, ради неё он пожертвует многим, если не всем, что имеет. Он любит наблюдать, как Грейнджер густо краснеет, услышав очередной пошлый комплимент, и это так привычно — знать каждую чёрточку, каждую родинку на её теле. Скорее, это была вовсе не ревность, а очередной повод поиграть с гриффиндорской принцессой.