Чистота твоей крови

There's a fear I have, a feeling real bad. I'm final if I find out that I'm not I'll be sad. I try not to cry, to thoughts in the night Oh, they got me thinking, I'd be happier just drinking It's not true And I got a bad disease I got a bad disease It's got me down On my knees У меня есть страх, очень плохое чувство. Я близок к концу, а если нет, мне будет еще грустнее. Я стараюсь не плакать из-за ночных раздумий... О, они внушили мне, Что было бы лучше просто выпить Но это не так, И у меня тяжёлая болезнь, Тяжёлая болезнь, И она поставила меня На колени

***

29 августа, 1979.       Регулус проснулся в номере отеля. Минуты его приезда и заселения были так пропитаны сонливостью, что на утро он едва их помнил. Гостиница находилась далеко от центра, почти в глуши: рядом были только пара пабов, ресторан и несколько небольших магазинчиков. Её местоположение более чем удовлетворяла юного беглеца: тут уж ему точно не увидеть знакомое лицо.       Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Все эти несколько дней, что он провёл, узнавая о крестражах и всё больше разочаровываясь в своём прежнем кумире, слились в один, и кража медальона стала его кульминацией. Он много думал вчера, но ни разу его мысли не обратились к Тёмному Лорду. Надо же, ни секунды ему не было уделено. Он думал о матери, о семье, о брате, об Андромеде… Безусловно, все они были важны для Регулуса, но Волан-де-Морт был отдельной темой. Он был его кумиром, идолом, примером для подражания столькие годы. Молодой Блэк восхищался его преданности идеи чистокровности, его величием, его силой. Но это оказалось лишь образом в его голове. Волан-де-Морт был трусом, жалким, подлым, ничтожным трусом! Он лишь мечтал о вечной жизни и власти, он собрал сторонников ради собственной выгоды. И Регулус равнялся на него! Значит ли это, что он был таким же трусом? Нет… нет! Ни за что. Регулус бы умер, он бы умер за преданность идеи, умер, но не предал бы её!       Но он был разрушен. Разрушен, как ребёнок, разочарованный в своём родителе. Разрушен, как преданный друг, доверившийся не тому человеку. Вся его жизнь строилась на верности Волан-де-Морту. И теперь она рухнула. Он наблюдал, как все его убеждения были подвержены краху.       «Крах, крах, крах.!» — вертелось в его голове. Это словно кричали разные голоса: его матери, отца, кузин и прочих родственников. Они ликовали, ликовали его падением. Тёмный лорд подарил ему крылья и вырвал, когда они полностью срослись с его телом, и теперь он падал, падал, падал… где же дно этой бесконечной пропасти?       Регулус снова заснул. Он провёл в полубреду целый день, то просыпаясь, то снова засыпая. Он вскакивал в холодном поту, садился на кровать, его мысли становились шумнее и он ложился обратно, и кошмары снова затягивали его к себе.       Под вечер он уже не мог спать. Голоса орали всё громче, одни из них переходили в визг, другие и вовсе в рёв. Хватит. Это необходимо было прекратить. Регулусу нужно было отвлечься. Выговориться, выплакаться… напиться. Он знал, что это было одним из средств от душевной боли, но сам никогда не унижался до такого, а сейчас… сейчас унижаться было уже некуда. Он и так застрял в мире магглов.       Он натянул на себя купленные вчера тёмно-синие шорты и белую майку: было слишком жарко для джинсов (и как он не сварился вчера в своём чёрном одеянии?); и вылетел на улицу.       Стемнело. Прохладный ветер нежно ласкал лицо мальчика, бережно перебирал пряди его спутавшихся волос, словно любящая мать, желающая успокоить ноющее сердце бедного сына.       Регулус дошёл до ближайшего паба и приземлился за барную стойку. И что теперь? Он собирался нажраться? Он даже не знал названия маггловского алкоголя. Или ему стоит лишь слегка выпить? Эта мысль была разумной.       Потерявшись в названиях всевозможных коктейлей и напитков, он заказал красное вино. Кровавая жидкость тепло разлилась по горлу, слегка отдавая горечью. Регулус осушил бокал и выпрямился, ожидая результат. Не получив его, он опрокинул ещё один. Голоса стали затихать. Он словно нырнул в следующий слой своего разума, отдалённый от его семьи и пожирателей.       Спустя полчаса Блэк переключился на виски. Он опрокидывал стопку за стопкой, желая утопить в алкоголе свою боль. «Завтра голова будет болеть, красавчик» — заметил бармен, но Регулусу было всё равно. Это работало. Ему начинало становиться легче.       — Что же ты делаешь, глупый? — Регулус повернул голову, но не увидел говорящего — Чёрт, ты настолько нажрался? Я же в твоей голове. — Сириус. — Да-а, он самый.       — Убирайся — сквозь зубы прошептал Регулус.       — Ох, Регги, я бы рад, вот только тебя стоит вытащить из этого дерьма.       — Убирайся! Прочь! — заорал тот.       Те жалкие единицы, что остались в баре (дело уже близилось к трём утра), повернулись к Блэку.       — Чего уставились?! Жалкие магглы!       — Жалок тут только ты, идиот.       — Замолчи, заткнись, хватит! — Регулус уже орал во всю глотку.       — Парень, тебе хватит — полный мужчина лет сорока положил свою мягкую руку ему на плечо.       — Убери свои блядские лапы! — Блэк выхватил палочку и наставил её на подбородок перепуганного маггла.       — Что ты творишь?! Забыл, где находишься? Регулус!       — Что, как обычно, желаешь спасти младшего братика?! — голос Регулуса сорвался — Не нужно, блять, меня спасать! Ты же, сука, в моей голове!       Бармен негрубо, но крепко взял его за плечо и вывел на улицу.       — Прости, друг, но ты явно перебрал, иди отоспись.       Регулус не стал сопротивляться. Он стыдливо убрал палочку и, шатаясь, побрёл к отелю. Слёзы горечи катились по его красным щекам, оставляя за собой мокрый след. Он не хотел возвращаться в отель. Небрежно опершись о фонарный столб, он скатился по нему и сел на корточки.       — Сириус… — зашептал он — Сириус… ты единственный мой родной человек, который бы не отвернулся от меня сейчас…       — Что, правда? — звонкий девичий голос отозвался в его сознании — да я почти стала твоей женой!       — Делайла...       Делайла Розье. Школьная подруга Регулуса. Они сблизились, готовясь к экзаменам на третьем году. Она — чистокровная ученица слизерина, её семья одной из первых присоединилась к Тёмному Лорду. Сама Делайла всегда металась меж двух огней: своей любви к семье и отличными от их взглядами. Блэка удивляло, что чистокровная слизеринка ни разу не участвовала в травле грязнокровок, а спустя два года их общения, она призналась ему, что не поддерживает политику Волан-де-Морта. Девочка была достаточно умна и хитра, чтобы скрывать свой секрет, и делала она это искусно. В шестнадцать лет Блэк и Розье обручились. После совершеннолетия она вошла в состав пожирателей, но Делайла никогда не отказывалась от своих убеждений.       — Или ты уже успел забыть обо мне? — она смеялась.       Регулус не забыл о ней. То, что было между ними, трудно назвать любовью, но их связывало нечто большее. Привязанность, родственность душ — называйте как хотите. Они были близки. Как иначе можно объяснить то, что Блэк не проклял её сразу же после её признания?       — Обижаешь — шептал он.       — Ты же можешь меня найти — он молчал. Это лишь голос в его голове — знаешь, мы могли бы сбежать вместе!       Слёзы высохли, голос в голове завлекал его найти брошенную невесту, а алкоголь намеревался выйти из него, причём не самым приятным способом. Пора было возвращаться.