Чистота твоей крови

***

      В горле пересохло. Открывать глаза не хотелось. Что-то твёрдое упиралось в бок и ещё что-то, помягче, наваливалось на грудь. Регулус не глядя пошарил рукой и задел что-то. Звук падения и удара стекла о деревянную поверхность. Чёрт. С усилием он открыл глаза и яркий солнечный свет ослепил его. Голова гудела. Горло першило. Что-то сдавливало грудь. Секунды, за которые очертания комнаты проявлялись, казались вечность. Столик, возвышавшийся над ним. Упавшая бутылка, из горла которой вытекал янтарный коньяк прямо на мягкий ковёр. Лужа всё увеличивалась и наконец достигла носка Блэка. Он одёрнулся. Он лежал на полу. Почему он лежал на полу? Он с усилием повернул голову вправо и увидел патефон, впивавшийся ему в бок. Юноша мучительно отпихнул его от себя. Слева раздалось мычание. Блять. Это ещё кто? Он хотел было повернуться, как острая боль пронзила его виски. Регулус дёрнулся и сжался в комок, спихивая кого-то с груди.       — Доброе утро — промычал тот, но Блэк не расслышал — сегодняшнее похмелье давалось ему куда менее приятно, чем все предыдущие.       Спустя длинные, растягивающиеся секунды боли юноша выдохнул и выпрямился. Он уставился в потолок. Комната плыла. Он почувствовал холод с той стороны, где до этого кто-то лежал. Волшебник со всей силы зажмурил глаза и снова открыл. Картинка стала чуть чётче. Он больше никогда не притронется к алкоголю. Блять.       Со стороны двери послышалось шарканье. Регулус не сдвинулся с места, побоявшись очередного прилива головной боли. Он пялился в потолок и медленно дышал. Детали вчерашнего дня всё никак не складывались в общую картинку. Всё словно заполонил туман.       — На — тут он уже медленно повернулся и увидел Гранта. Чёрт. Точно. Тот протягивал ему стакан воды. Блэк с благодарностью схватил его и начал пить. Осушив его полностью, он осознал, что этого было недостаточно. Он ринулся на кухню, не имея времени даже на то, чтобы понять, откуда в нём такой прилив сил. Регулус приник губами к крану и включил воду. Струйки быстро полились ему на лицо, залив глаза и намочив волосы. Мокрые прядки теперь заползали в рот и липли к лицу.       — Я… пойду, наверное — негромко сказал Грант, когда юноша вернулся. Но Блэк на него и не смотрел. Он лёг на софу и зарылся в плед. Тьма сна накрыла его, поглощая всё вокруг: свет, комнату, Гранта.

***

Mamaaa, Just killed a man, Put a gun against his head, pulled my trigger, Now he's dead Mamaaa, life had just begun, But now I've gone and thrown it all away Mama, oooh, Didn't mean to make you cry, If I'm not back again this time tomorrow, Carry on, carry on as if nothing really matters Мамааа, Только что убил человека, Прислонил пистолет к его виску, спустил курок, И теперь он мёртв Мамааа, жизнь только началась, Но теперь мне придётся всё бросить и уйти Мамааа, уууу, Я не хотел твоих слёз, И если завтра я не вернусь, Продолжай, продолжай жить, словно ничего и не случилось       Регулус стоял, взгляд его был затуманен. Блэк отчётливо помнил всё. Тьму. Крики. Старый кошмар. Волшебники то и дело телепортировались. Он уставился на бездыханное тело юноши, своего ровесника, может, чуть старше. Он убил его. Отнял жизнь другого человека. Кто он такой, чтобы иметь на это право? Регулус хотел наклониться, как твёрдая рука матери схватила его и они телепортировались.       Юный Блэк оказался на площади Гриммо, но перед глазами всё ещё стояла чудовищная картина: безмолвный парень со стеклянный взором, направленным в белый потолок. Его тело осталось там. Регулус был дома, а тот юноша больше не вернётся домой. К семье.       — Сын? Что-то стряслось? — холодный голос отца одёрнул его от мыслей.       — Нет.       Вальбурга небрежно, словно боясь спугнуть, коснулась его плеча. Регулус не двинулся с места.       — Всем первый раз даётся нелегко. Потом привыкаешь — всё также боязливо, мать убрала волосы с его лица и погладила его по щеке — переоденься и спускайся на ужин — ласковое шептание сменил уже привычный строгий тон. Блэк бы удивился такой теплоте со стороны матери, если бы не пребывал в таком шоке.       Словно сквозь туман, он пробирался по лестнице в свою комнату. Силуэт мертвеца стоял перед глазами. Он хватал его за запястья, шептал что-то, кричал, цеплялся за шею Регулуса…       Блэк снял мантию и расстегнул рубашку. Он подошёл к зеркалу. Казалось, оттуда на него смотрит незнакомец. Тот, кто смотрел на него ещё сегодня утром, канул в лету. Что-то изменилось, что-то, что не заметит глаз человеческий, но чётко разглядит живая душа…       Стук в дверь прервал его размышления. Он спешно натянул парадный костюм: сегодня они трапезничали с кузинами; и, избегая зеркала, покинул комнату.       — Он ещё ребёнок! — донёсся до него громкий шёпот. Он узнал голос сестры. Нарцисса.       — А сейчас война. В войну детям приходится рано взрослеть — вторил ей суровый тон Вальбурги.       — Но это не отменяет… — Нарцисса заметила в дверях брата и умолкла.       Ужин прошёл так, словно ничего и не случилось. Регулус то и дело утопал в своих мыслях, время от времени одёргивая себя, но жуткое видение всё равно утаскивало его в свои объятья.       Когда вечер подошёл к концу, юноша поднялся к себе и свалился на перину. Жуткие сцены снова было разразились в его сознании, как дверь открылась и, двигаясь на цыпочках, рядом с ним села Цисси. Нарцисса была единственной из кузин, которая нравилась Регулусу: Белла отталкивала его своей маниакальной увлеченностью насилия, а Андромеду он едва помнил и презирал за предательство. С младшей из них он всегда мог найти общий язык.       — Расскажи мне всё.       И он рассказал. Это случилось в больнице Святого Мунго.       Он прошёл внутрь через стекло вместе с пятью другими пожирателями. Их целью был один из пациентов, поставлявший информацию Ежедневному пророку о некоторых тёмных волшебниках. Прошлая попытка его поймать была провалена: он лишь пострадал и попал сюда. Их планом сейчас было лишь вывести его отсюда, а не взрывать всё к чёртовой матери.       В вечернее время больница не так активна, так что они двигались по тускло освещённому коридору совершенно одни. Достигнув нужной палаты, они остановились. Беллатриса пропихнулась вперёд, её костлявые пальцы дотронулись до карт с именами пациентов и проскользили по ним.       — Одни грязнокровки… — зловеще прошептала она. Рабастан Лестрейндж рукой преградил ей путь и хмуро покачал головой, призывая её не делать глупостей, но та лишь хитро ухмыльнулась.       Они вошли в палату. Лица пациентов застыли в страхе.       — Он — Родольфус окинул комнату взглядом и указал на койку в углу.       В ней лежал тощий мужчина, чуть старше двадцати лет. Он спал, но даже во сне конечности его иногда вздрагивали от недавно пережитого заклятия круциатус.       Беллатриса хихикнула и широко улыбнулась, подходя к кровати, на которой молодая девушка пятилась, вжимаясь в стену.       — Боишься меня? Мерзкая грязнокровка…       — Белла! — только и успел крикнуть её муж, как тело пациентки извилось под воздействием запретного заклинания пыток.       Родольфус схватил жену за предплечье, но было поздно. В палату ворвалось несколько целителей. Один пожиратель, чёрт его, он был младше Регулуса всего на год, тут же телепортировался.       — Авада кедавра! — крикнул Рабастан, направляя палочку на целителя.       Сражение сместилось в коридор больницы, Регулус остался в дверях, защищаясь от одного из пациентов, который успел (и мог) схватить палочку. Целители всё прибывали.       — Уходим! — крикнул Родольфус.       Младшему Блэку показалось, что он остался один. Парень, с которым он сражался не намерен был отпускать его просто так.       — Бомбарда максима! — крикнула Беллатриса и залилась противным смехом, заглушаемым раскатом взрыва.       Регулуса откинуло назад, пелена пыли заполонила всё пространство. Он поднялся, прокашлялся, протёр глаза и увидел того самого парня, с которым он сражался. Тот направил на него палочку, руки его дрожали.       — Авада кедавра — быстро среагировал Регулус, рука завибрировала, зелёная струя вылетела из его палочки и устремилась прямо в юношу…       Когда он закончил, слёзы непрестанно катились по его щекам. Нарцисса прижимала его к груди, гладя тёмные волосы.

***

Oh yeah, oh yeah Nothing really matters Anyone can see Nothing really matters Nothing really matters To me О, да, о, да Ничего не имеет значения Всем это ясно Ничего не имеет значения Ничего не имеет значения Для меня       Регулус открыл глаза. Лицо было мокрым от слёз, по спине стекали капельки холодного пота. Этот кошмар был хорошо ему знаком: он не давал ему спать ещё несколько месяцев после той ночи, не помогали даже целебные отвары. Только спустя долгое время, сновидения начали являться всё реже, и наконец совсем прекратились. Почему сейчас?