Пять минут - полёт нормальный. Феникс начало.

      Поднялся ветер. Летают комары. Сапоги погружаются порой в грязищу, и не хочу знать во что ещё. А ещё был тяжеленный, мать его создателя за ногу, мешок. Уставшая, не жравшая и не пившая я, которая тащила здоровенный мешок аки Санта-Клаус, а заодно свою задницу к смотровой площадке и Седрику, переодически подтягивая мешок с безшумным «ЭЭЭТЬ», но в конце уже добавлялось и тихое «ёпта».       И когда на горизонте среди огромных деревьев, тумана и мошкары стал виднеться огонёк, мой оптимизм повысился на пару процентов, скорость передвижения тоже, но тут же захотелось выматериться на весь лес.       — А-А-А-А-А! Тварь несчастная, собака сутулая! Чтоб тебя накеры сожрали! Чтоб тебя утопцы оттрахали! Да чтоб меня ещё раз уговорила усталость снять ёбаную броню! Да ебать-копать и хоронить! — в конце концов мой мат перешёл в ор, а ор — в крик и ультразвук, потому что я — не я, если не угодила ногой в капкан, слава богу, обыкновенный, но от этого отнюдь не легче ни мне, ни ноге, ни нарастающей боли.       Мешок давно был сброшен. Я так орала да материла капкан, ногу, себя и всё на свете, что почти профукала приближающуюся с грохотом стражу и эльфа, к которому я так долго пёрлась, однако не так быстро, как мне бы хотелось.       Моя магия давно сдохла, сама я была на пределе, но усилием воли заставляла себя не дёргать ногой.       Но на этом мои приключения не закончились, так как здесь что-то забыла одинокая эндриага, которая радостно мчалась ко мне, видимо услышав мой мат и крики, как приглашение на ужин. Ну ëб твою мать!       Ко мне радостно переставляя шесть лап, чуть ли не неслась здоровенная хрень, которая была вся в пластинах, с хвостом как у скорпиона и чавкающей пастью, не хочу даже думать с чем.       А, извините, кажется хвост — не игла как у скорпиона, а внушительная шипастая дубинка, но ситуация радостней не становится ещё и от того, что челюсти у неë были как у паука, и в данный момент тварь счастливо приветствовала меня отвратительными звуками.       Ну да, ну да. Всё зашибись. Действовать надо быстро и разумно, поэтому схватив палку, с воодушевлённым ором открыла челюсти капкана, использовать палку как рычаг было хорошей идеей, пока не выяснилось, что передвижения отменяются.       Монстрюга уже была близко и готова меня прибить, а у меня были только капкан и палка, подождите-ка, ещё молитва, что эльф и стража прибудет вовремя или чудовище застрянет в другом капкане.       Моя нога слабенько засветилась, по пострадавшей конечности побежали нити магии, и боль стала ощущаться гораздо слабее, кровь не так сильно текла. Единственным источником радости было лишь везение на отсутствие перелома костей.       Оперевшись на палку и выдернув к херам собачьим капкан из земли, я готова была ко встрече с чудовищем.       Эндриага весело неслась ко мне и уже хотела размазать в лепёшку своим хвостом, но получила от меня, бледной как простыня, капканом по морде. Благо, несмотря на длину, тварь была невысокой.       Такой расклад вещей её явно не устроил, так как зараза с верещанием кинулась снова в атаку, уже грозно щёлкая клешнями, да-да, шесть ног и две клешни.       В итоге, прикрывшись палкой, я спасла себя от удара клешней, но эндриага вырвала и сломала палку как прутик и уже хотела сожрать меня, но ловко раскрученный капкан отправился под мой воинственный клич в пасть к монстру.       Да! Я попала! Однако это не отменяет того факта, что тварь начала яриться и в бешенстве размахивать хвостом-дубиной. Начался ад.       Да-а, не завидую ведьмакам, которые убивают этих монстров, хотя, если подумать, кто тут ещё настоящий монстр, попробуй пойми.       Резкий удар хвоста прямо над головой привёл в чувство и вывел из оцепенения. Чëрт, стража всё ещё слишком далеко, они будто бегут вечно.       Ещё один удар окончательно заставил начать соображать. Древо за спиной натужно скрипело, а щепки летели и ранили кожу.       Эндриага клацнула челюстями перед лицом, заодно излучая «великолепный» аромат нечищеных зубов и гниющей плоти, что застряла в её очаровательной пасти. Я шарахнулась ещё дальше к дереву и больно стукнулась лопатками о ствол.       Отчаянный шаг — потянутся к магии.       Животный ужас — сила отозвалась, аки голодная цепная псина, а я не в силах удержать её под контролем.       «Ха-ха-ха! Какой контроль! Я никогда не контролировала полученный дар!» — как-то досадно и обречённо подумалось перед настоящим адом. На периферии сознания слышались вопли монстра и свист очередного взмаха хвостом.       Ад начался с боли, а после со света моего щита, только он и помогал сдержать бушующий во мне огонь. Потом раздался оглушительный крик, мой щит, который откинул эндриагу и накрыл меня аки медный таз, только прозрачный, и ба-бах, я — рванувшая бомба…       Огонь был повсюду. Вырывался сквозь вены, пробивался через кожу, просачивался из ран, но в большинстве своём ебашил через ладони. В какой-то момент могло показаться, что это так — ромашки и не более, но тут я сама себя оглушила собственными воплями, будто меня опять пересобирали, как тогда, когда решили, что я достойна быть Фениксом.

***

      Последнее, что я помню, — огонь и чувство, будто его уж слишком много, а если прислушаться, то можно услышать надрывное и ревущее "Рэя".       Действительно, мастер Элизида не ошиблась, сказав, что само пламя дало мне имя, вот только я как-то не заметила за собой, что принимаю это имя.       Между тем в памяти всплыл тот факт, что тельце у меня всё-таки слабенькое, ведь силе не очень-то понравилось во мне сидеть смирно, и она явно хотела меня разорвать, аки бобик тапочки, причём ей почти удалось. Потому как сейчас я сижу, вернее, неловко валяюсь на земле, а кусочки меня, вернее, моей кожи вставали на место. Да уж, пришло осознание.       Щит — это то, что защищает меня не только от угрозы внешней, но и не даёт магии огня, нет, скорее магии Феникса разорвать меня, то есть держит меня в одной сопле и не даёт взорваться от напора изнутри. Да-а уж, вторая кожа, которую прорвать не так просто, как мою родную.       Тяжело разлепив веки, мимоходом заметила, что мои огненные волосы угасают, ага, то есть и они фейерверком горели. Вокруг пепелище, огонёк то там, то тут, но не критично. Чуточку дерево горит, травинки вон почернели и сейчас больше похожи на факела, но дуновение ветра стирает их так же легко как и роса испаряется на солнце.       Бедная тварь с воплями убежала, а стража наконец-то добралась до меня, и перед тем, как вновь отключиться, глаза заметили нужного эльфа, а я успела выдохнуть:       — Дождись меня…

***

      — Чай? Кофе? По ебалу? — прохрипела я как только разлепила тяжёлые глаза.       Да уж, умею я ввести в состояние охреневания. По-другому вытаращенные глаза Седрика и удивлённую физиономию не назвать.       — Спасибо, но я пожалуй откажусь…       — Однако, — переводя очи к потолку, также сипло и натужно, будто из жопы говорю, продолжила я. — Так, Седрик, ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не ходи помогать Трисс Меригольд.       Эльф молчал.       Перевести дыхание — это одно, а вот просипеть ещё что-то — это другое дело.       Попытка наладить голос провалилась с надрывным кашлем, и эльф-таки сразу кинулся меня поднимать и усаживать поудобнее.       — Тебе сейчас лучше помолчать, а то голос ты сорвала. Да и ноге не помешает отдохнуть. Я конечно перевязал, но мало ли, — проговорил Седрик и наконец отстранился, хотя я успела уловить нотку перегара, но по нему было видно, что он скорее трезв, чем пьян.       Я с усилием вытащила руку из-под одеяла и совсем стянула его с многострадальной ноги.       Дэ-э-э… Видно, что ботинки, которые я натянула вместо сапог, когда снимала броню, не пострадали, зато штанину до коленки явно срезали, и теперь левая нижняя часть ноги была перемотана бинтами.       Седрик тем не менее куда-то удалился. Послышался звук шарканья по полкам, и он вернулся, держа в руках бутыль. Только успел сесть, как я гаркнула охрипшей вороной:       — СТОЯТЬ! ЧТО ЭТО?       — Самогон…       А я захохотала, бедный эльф сидел неподвижно и явно начал подозревать меня в сумасшествии. Я же хохотала чайкой и отдавала хрипотцой, ведь горло-то осипло, а я ведь с юморцой. — Если в сердце и мрачно, и голо, И настали хуёвые дни, Небольшой пузырёк самогона, Граммов триста-пятьсот, наебни! И не будет ни горя, ни страха, Сдохнет даже всосавшийся клещ… Самогон — как симфония Баха — охуительно мощная вещь!       Теперь даже Седрик, хоть и дергая глазом, сидел и вместе со мной хохотал.       — Ладно, а если серьёзно. Либо помоги мне перебраться к тебе, либо иди сюда со своим самогоном.       Ушастик отставил бутыль, и всё ещё посмеиваясь, направился ко мне. С шипением и не без помощи я забралась на табурет, и вместе с эльфом начали пить. А что поделать? Болеть-то нога не перестала, а мне нужен был повод.

***

      Туда… Сюда…       Солнечные зайчики так и бегали по потолку и стенке.       Туда… Сюда…       Вдох и поворот головы. Нос уткнулся в острое ухо и мягкие волосы. Захотелось их погладить, но эту хотелку спугнула осторожность. Не хочу разбудить. Поворот головы, глубокий вдох, и я опять погрузилась в сон.       Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…       Открываю глаза, и взгляд утыкается в безмятежное лицо напротив. Лежит. Спит, алкоголик несчастный. Косичка смешно спадает на нос.       Ногу внезапно простреливает болью, и я морщусь, стараюсь дышать глубже, в итоге закрываю глаза и проваливаюсь в сон. Не хочу никуда идти.

***

      «Что-то мягкое и тёплое» — это была первая мысль проснувшегося эльфа.       Открыв глаза, Седрик чуть не вздрогнул от неожиданности. И вправду.       Он лежал на своей кровати, бережно прижимая к себе девушку, что дрыхла как суслик, но была похожа на белку. Спала она — точно рыжий зверёк, почти свернулась в маленький комочек, а волосы были словно закатное солнце.       Потом память услужливо подкинула тот факт, что это он сам её сюда принёс на руках, ходить-то она не могла, а то, что произошло едва ли не перед самым его носом, можно назвать только огненным кошмаром. Как и состояние той, кто его вызвал.       Он самый первый добежал до неё и с ужасом видел, как заново вставала на место её кожа, которая до этого летала кусочками вокруг того, что осталось от её тельца. Он также видел, как гасла трава. Огонь, который покрывал её до этого, словно вода в губку, впитывался в девушку, а после ветер пылью слувал траву.       Да и когда он её унёс, на месте осталось лишь подгоревшее древо да пепелище в форме идеального круга…

***

      Вдруг существо в его руках зашевелилось, и развернувшись в кольце рук, уткнулось носом в его шею, продолжая сопеть.       Да-а… Давно он такого не ощущал. Что странно, так это то, почему голову совершенно не спешили атаковать видения. Хотя…       Эльф посмотрел на рыжее чудо и вдохнул поглубже. Нос тут же уловил запах вишни, леса, воды и чего-то пряного. Кажется он догадывается, что могло сподвигнуть прекращение видений без бутылки спирта или самогона.       Чудо тем временем глубоко задышало и уже хотело заворочиться, как по её телу побежали золотые искорки, которые сконцентрировались на ноге, словно впитались под кожу. Создание задышало так, как положено во сне, ещё и обвила эльфа руками, прижимая к себе так, что рыпнуться было невозможно. Хотя его и без того всё устраивало. Нос уткнулся в рыжую макушку, и уже начало клонить в сон, как взгляд потревожили искорки.       Они побежали по волосам и смешно начали надвигаться на эльфа, а после, качнувшись от вздоха, проворно пошустрили по косичке и похоже затерялись в волосах. Голова окончательно прояснилась, казалось — прошло похмелье, но видений нет.       Прижав к себе огненное сокровище, Седрик вновь уснул.

***

      Эх!       Солнце светит прямо в глаз, эльфа под боком и след простыл. Я, как всегда, перевернула вверх дном всю кровать и вот лежу, потягиваюсь довольной кошкой. А с ногой у нас что?       — Ой-ёёё! Твою мать! — взвыла в голосину, ибо конечность прошибло острейшей болью, потом накрыло судорогой. В итоге, я чуть не спалила кровать.       А всё почему?       А потому что от меня во все стороны жахнуло искрами огня, кожу закололо, проступили вены, а после оные загорелись жидким золотом, но вскоре вся сила замерла, медленно разогрела меня аки печку, а затем всё это «золото» ринулось к ноге.       Во мне явно проснулся пофигист, потому как единственная реакция на неопознанную золотую хренотень, которая, на минуточку, живёт во мне, — это "до лампочки".       Что у нас в итоге?       Сила, словно ярко-сияющий золотой обруч, обхватывала ногу в месте, где меня «укусил» капкан. Понемногу судорога отпускала конечность, а там и «ёжики» быстренько побегали напоследок. Боль стихла, и в принципе уже ничего отвалится не хотело.       Я же лежала вся мокрая, майка неприятно прилипла к телу, волосы разметались по подушке, и в общем и целом чувствовала я себя выжатым лимоном.       В голове всплыло точное описание сегодняшнего начала дня.       «По факту — наступил день. По ощущениям — на меня»       Абсолютно солидарна. Так, пора поднимать свою тушку с чужой кровати. Надо найти хотя бы воды, чтобы умыться, и было бы неплохо пожрать чего.       — Ах ты ж ёперный театр! Мне же надо лететь спасать одного горе-эльфа! — с этой вдруг прилетевшей мыслью я на адреналине и упрямстве вскочила с кровати, но ноги подвели быстрее, точнее, одна нога.       Левую конечность будто кто-то подкосил, и я с грохотом рухнула на колени.       По щекам побежали слезы боли. Я аккуратно подтащила ногу к себе и, склонившись над ней, решила всё-таки выпустить наружу лишние миллилитры солёной водицы — видимо, святой, так как от взмаха ресниц капли слез сорвались в полёт и, упав на покалеченную конечность, прожгли бинты насквозь, с ярким светом впитаваясь под кожу.       Но адская боль, прошившая ногу, заставила выгнуться дугой, стучаться головой об кровать и изредка делать рваные вдохи. Это вынудило вспомнить что, как минимум, оно умеет «вгрызаться» в ногу, а как максимум — я щас помру от шока и боли.       По ощущениям, будто кто-то методичненько ковыряется у вас в ноге ножичком, а потом резко и неожиданно ты чувствуешь, что твои ткани соединяются воедино.       Я всё понимаю, но чувствовать, как срастается твоё собственное мясцо, это событие, которое, мягко говоря, заставляет охреневать.       Глубоко дыша через сомкнутые зубы, и с шипением выпуская воздух, я попробовала встать, и «О чудо!» я это сделала!       Не веря своим ощущениям, быстро размотала ногу и не поверила своим глазам.       Остался лишь шрам на память от капкана. А затем мозг отказался воспринимать действительность, ибо шрам резко вспыхнул золотом, забегали искры, и отметины железных «зубиков» исчезли.       Я ещё посидела с задумчивым видом, смотря в стенку до тех пор, пока в голове вновь не проскользнула мысль:       — Слезы Феникса исцеляют любые раны…       Исцеляют. Раны. Любые. Слезы исцеляют. Раны. Эльф. Барка.       Слезы Феникса исцеляют любые раны, а я Феникс, и мои слезы исцеляют любые раны!       — Ёмаё! Ёжики пушистые! — я вскочила с пола и стала шарить в поисках какой-либо пробирки, посудины, чего-то, что не пропускает жидкость, и глаз-таки зацепился за пустую маленькую скляночку.       Открыв крышку и понюхав, я убедилась, что ничем не воняет. Вспомная всю боль и разочарования, а ещё и гребаного психопата, что меня чуть не убил в лесочке, я всё-таки смогла выдавить из себя слезы.       Со скептизмом взглянув на труды моего убогого организма, подумала, что лук был бы эффективней, но увы, что есть.       И тут включились внутренний идиот да непрошибаемая уверенность в своих действиях.       Отыскав нож, сцепя зубы, я полоснула себя по левой ладони, с поражающим спокойствием наблюдая, как моя кровушка стекает в баночку и наполняет её до краёв.       По мне видно санитары уже плачут, но шо поделать. Торнадо в кружевных труселях идёт спасать эльфов из жопы мира.       Как только процедура была закончена, я уже хотела перевязать руку бинтами, а тут, здрасте, раз-два — и само всё затянулось, даже шрама не осталось.       Боли не было, видимо в тот раз ногу здорово продырявили и разворошили, а тут всего лишь какая-то полосочка. Тю, фигня какая-то.       Тем временем в склянке началась дискотека, как иначе объяснить то, что содержимое пузырька неожиданно засветилось огнями и затухло.       Да уж. Золотая чаша, золота-а-а-я-я-я. Тьфу ты, реклама в голове — это вещь непредсказуемая.       А вообще, вот это я понимаю, шаманские фокусы…