Двенадцать писем в пустоту

      Дорогой Северус, сегодня девятнадцатое сентября…       Сегодня я получила множество писем. Сегодня мою маленькую квартирку в Лондоне заполняет запах множества цветов. Но никто кроме тебя не знает, что мне противен аромат роз, пионов и лилий. Эти запахи сдавливают мои легкие, мешая дышать и полностью перекрывая кислород. Смотрю на все это великолепие бутонов, что стоит на балконе, и сразу же вспоминаю, как ты в первый раз подарил мне цветы. Я почти уверена, что большинство пар и не думают о таких мелочах, как первые цветы или первое соприкосновение рук. Все запоминают скорее первый секс, а может иногда и поцелуй. Но точно не такие мелочи. Когда ты впервые посмотрел прямиком в мои глаза, коснулся моего плеча, когда в первый раз назвал меня по имени, подарил первые цветы. Просто так и без повода.       Почему люди живут так, будто они бесконечны? Будто они уверены, что смогут обнять любимого еще тысячи раз. Северус, почему так происходит?       Ты угадал. Не знаю как, ведь я не спросила в прошлый раз. И уже не спрошу.       Как ты узнал, что я люблю полевые цветы? Я знаю, что ты никогда не читал меня, но ты всегда угадывал, как я хочу, как мне нравится и что я люблю. Это удивительно. Это отложилось в глубине моей души и до сих пор заставляет обдумывать варианты по ночам.       Твоя возможность к трансгрессии в стенах школы очень облегчала нам жизнь, помнишь? И, определенно, скрашивала наши будни. Тогда у меня точно не было времени на ночные раздумья.       Сегодня множество сов принесли мне подарки. Угадай, что там было? Конечно же книги. Будто бы я кроме чтения ничем и не занимаюсь. Совершенно никто не знает, что я рисую. Как-то не предоставлялось возможности рассказать и тем более показать. Казалось это ненужным и слишком личным.       Но ты знаешь.       Знал.       Те кисти, которые ты подарил мне, были самыми нежными, с легким держателем и невесомым, словно перо, кончиком. Я до сих пор ими рисую. И даже когда пройдет слишком много лет, когда они износятся, я не перестану их любить. Потому что это ты… Я буду беречь их, как и книгу, которую ты читал мне в лазарете.       А помнишь, как ты переместил нас в маленькую деревушку в Исландии?       Там было безумно холодно и, кажется, шел снег, но тот вечер стоил тысячи таких же без тебя и в тепле. Мы шли по заснеженной дороге, то был практически канун Рождества. Маленькие домики были украшены разноцветными огнями, а в воздухе пахло имбирным печеньем. Тот запах до сих пор мерещится мне в зимний период. Ты крепко прижимал меня к себе, потирая рукой мое плечо, стараясь хоть немного согреть. Это были невероятно приятные прикосновения.       Я не знаю, почему ты не перенес нас прямо к дому, куда мы шли. Я так и не спросила.       Теперь я знаю, что оставлять вопросы «на потом» нельзя. Это самая большая ошибка в мире людей. Это была самая большая моя ошибка.       Мы остановились у небольшого одноэтажного домика из коричневого кирпича, почти с плоской крышей, а я еще подумала, как с нее не скатывается снег. Ты открыл дверь, пропуская меня вперёд, и я замерла.       Я до сих пор помню то чувство.       Этот дом был совсем не в твоем стиле, ничего изумрудного и чёрного, все светлое. Необычайно. Бежевые стены, и в тон им мягкая мебель. Я не помню, как мы оказались на кухне, где ты хотел, вроде бы, сделать нам кофе после мороза. Я не помню, кто первый поцеловал. Да и важно ли это?       Мои холодные руки уже гладили твою горячую спину, очерчивая рельефные мышцы. А твоя рука приятно сжимала талию, властно прижимая к тебе. Так, как я и хотела. Еще ближе.       Навсегда.       Это же глупо — вспоминать сейчас подобное. Но я так хочу опять ощутить твои губы, что были немного прохладнее мороза, на своих. Хочу почувствовать твой горячий язык, который ласкал мой. Твои руки, тебя всего. Целиком. Как раньше.       Ты аккуратно поднимал меня на руки и относил на диван, я всегда восхищалась твоей силой, будто я пушинка для тебя. Мне нравился твой ответ на мои возмущения, что я тяжелая.       «Я готов носить тебя на руках вечность».       Почему же наша вечность была столь коротка?       В тот вечер я абсолютно не хотела тебе подчиняться, сама не знаю почему, но мне так захотелось направлять нас самой.       Я быстро выскользнула из-под тебя и уселась на твои колени, и даже одежда не мешала чувствовать, как сильно ты хотел меня. Как сильно хотел почувствовать мою близость. Это чувство обоюдного желания сводило с ума. А ты так удивился моей неожиданной решительности, ведь до этого дня я была скромнее. Но мне так захотелось… захотелось именно с тобой быть самой собой, а не той, кем меня видели остальные, — скромницей. Я знала, что ты меня не осудишь и поддержишь. Что ты будешь рядом. Я видела эти искры в твоих черных глазах, я почувствовала, насколько сильно тебе нравилась моя инициатива. Насколько сильно и уверенно ты сжимал мои ягодицы, а я все сильнее терлась о выступающий член, все ещё скрытый за тканью черных брюк.       Мы уже не думали о кофе, мы не думали ни о чем.       Были только мы. Двое людей, сходящих с ума друг по другу. По близости. По запаху тел. По присутствию.       Мы быстро снимали одежду, позволяя свитерам валяться на полу рядом с диваном. Бюстгальтер в тот вечер быстро присоединился к ним, и лишь брюки мешали нам, чтобы стать единым целым.       Помнишь, ты учил меня невербальным заклинаниям?       Я с легкостью им воспользовалась. Одно мгновение, и мы были полностью обнажены в объятиях друг друга.       Я помню твои глаза в тот момент, я видела в них это чувство. Это была ни слепая страсть, ни похоть, ни желание. Там был нежный тлеющий трепет. Не желание обладать, а желание любить. Я смотрела на тебя так же.       Я больше не хотела ждать, я слишком сильно хотела почувствовать тебя целиком. Ты понял это сразу, я немного приподнялась, а ты направил себя в меня. И словно сейчас помню, как медленно я опускалась, как завладевала тобой целиком. Именно тогда я увидела это в тебе. Ты позволил мне быть не просто сверху, ты позволил мне быть в твоей жизни. Если до этого дня я видела заботу, то в тот вечер я увидела твою душу.       Обнаженную душу, Северус.       То, как ты долгие годы не знал любви, не чувствовал ни к кому заботы. То, как я ворвалась в твою жизнь с нелепым поцелуем и осталась там. Я видела это сейчас тогда.       Мы открылись друг перед другом, обнаженные сердцем, душой и телом. Единые.       Я помню, как замерла. Как на одну короткую секунду испугалась от осознания увиденного. Я никогда не думала о чем-то, загадывая будущее на годы вперед, я не строила иллюзий и планов. Но в тот момент, когда раскрывались наши души, я поняла, что хочу навсегда и с тобой. Душа в душу, сердце к сердцу.       Хочу любить только тебя, чувствовать только тебя. Как в тот раз.       Глубоко и до конца.       Я боялась пошевелиться, я так боялась, что от любого движения что-то поменяется, и все пропадёт. Но ты не пропал, не в тот раз.       Для меня ты всегда со мной. В моём сердце. Невесомо, но так ощутимо.       Только ты его согреваешь, поверь.       Я сделала то, что мне показалось таким необходимым в тот момент. Я поцеловала тебя так, будто хотела через поцелуй высказать все свои чувства. Жадно, будто в первый и последний раз.       Кто мог тогда знать, что последний будет чуть позже…       Мы начали двигаться одновременно, не разрывая губ, я садилась до упора, максимально глубоко, мне хотелось тебя целиком и полностью. Ты с силой сжимал мои ягодицы, помогая удерживать ритм. Твои губы целовали мою шею, нежно прикусывая кожу, одна рука жадно сжимала мою грудь. Это было волнующе и прекрасно.       Мы так и не выпили кофе в тот вечер, ты не почитал мне, а я не заплела волосы в косу перед сном. В ту ночь мы не спали.       Ты всегда будешь в моем сердце, моей душе, моих воспоминаниях.       Сегодня девятнадцатое сентября. С днем рождения, Гермиона.             Навсегда, только твоя.