Точка разрыва

      – Ты с ума сошел?..       Свет в гостиной горел ослепляюще ярко, и в нем пятна на его свитере можно было бы принять за ржавчину, если бы не слабый кровавый аромат, который он оставлял на всем, чего касался. Мерт скомкал ставшую жесткой от засохшей крови салфетку, бросил на центр стола. Усмехнулся и снова повернулся к Джелялю, игнорируя сестру.       – Я хочу знать правду. Только и всего, отец.       – И ради этого ты готов предать меня?!       Голос Джеляля дрожал чуть более заметно, чем обычно, но они тут были втроем, так что порадоваться слабости Кебабщика было некому. Раньше и Мерт почувствовал бы радость. Теперь же он только трезво понимал, что причин для паники у Джеляля Думана было хоть отбавляй: реши Мерт Карадаг сдать его полиции, и из его показаний напишут второй уголовный кодекс.       – Если бы я хотел предать тебя, разве сидел бы сейчас здесь и рассказывал обо всем?       Он покачал головой. Правда, только идиот явился бы на собственную казнь, перед этим запив смесью кофе и энергетика еще одну порцию обезболивающих… Но по части самоубийственных решений у них было слишком много общего.       Когда пауза, вызванная риторическим вопросом, затянулась, Мерт встал и уткнулся в плечо Джеляля, глуша голос в его пиджаке и запахе дорого парфюма, от которого едва не выворачивало наизнанку.       – Я знаю, я никогда не отплачу тебе за все, что ты сделал для меня, отец… Но прошу, пойми – я все лишь хочу узнать правду! И Джошкун может мне ее дать!       Его тон, как ни старался удержать ровным, сорвался, и краем глаза он заметил, как отвернулась Мелек. От сочувствия или отвращения – он не знал и не загадывал. С сестрой у него будет отдельный разговор.       «Если, конечно, будет».       – А Джошкуна тебе даст Сарп…       Джеляль отстранился, мазнул взглядом по пятнам на его рукавах, и что-то в этом взгляде изменилось.       Мерт поправил свитер и снова опустился на диван. Он мог бы убедить даже Кебабщика в том, что готов пробежать марафон, но самого себя обманывать уже не получалось. Усталость засела в каждой клетке тела, кровь и грязь будто облепили тонкой паутиной, и, хотя боли как таковой не осталось благодаря лекарствам, он все равно чувствовал ее фантом. В любое другое время при таком раскладе Мерт плюнул бы на все, пошел в душ и спать, но…

– Напомни, за сколько ты пробегал стометровку?

      – Даст. Посидит пару дней без еды и воды и даст, никуда не денется. А если будет упрямиться, – он пожал плечами, как бы говоря «а Сарп, конечно, будет», – я за это время найду его мать и Эйлем. Сарп спрятал их, но я найду. И уж если не ради себя, так ради них он преподнесет Джошкуна мне на блюдечке.       Мелек покачала головой и тяжело, совсем не по собственной комплекции, рухнула в кресло. В ее глазах Мерт читал столько всего и хорошего, и плохого, и просто отчаянного…       «Наверно, в этом мы сейчас одинаковые».       Джеляль молчал, мерил шагами ковер, глядя на него своим кошачьим пристальным взором, словно оценивал вдоль и поперек, взвешивал и измерял – не его самого, но его честность, верность и потенциал, ценность для своих делишек и неизбежный риск. Как брокеры оценивают актив на фондовом рынке, так Кебабщик смотрел на своих «сыновей», в которых вкладывался, ставя людей превыше шелестящих бумажек.       «Ты прав, когда говоришь, что верные люди – самый ценный ресурс, – Мерт встретил взгляд отца спокойно. В том, чтобы упасть на дно пропасти, как оказалось, имелись свои плюсы. Например, твердая земля под ногами. – Но у человека, в отличие от денег, есть на плечах голова».       Наконец Джеляль остановился прямо над ним.       – Значит, Сарп сказал тебе, что Джошкун жив?       – Да. Еще на парковке. Я, конечно, совершил глупость, поехав к нему один. Но тогда я так ужасно себя чувствовал и был так зол на Сарпа, что совсем не думал о последствиях! Я думал только о том, что твой верный пес убил Джошкуна, который был так мне нужен; что из-за нашей тайны он чуть не пристрелил меня! И еще начальник!..       Голос Мерта пошел на истеричное повышение, и он обхватил себя руками. Мелек нервно выворачивала пальцы. Джеляль оставался непроницаемо-спокоен.       – Телефон сел, я не мог позвонить ни тебе, ни Мелек, не мог оправдаться перед Юсуфом… Я… я хотел сорвать на ком-то злость, отец, и поехал к Сарпу! И тогда он сказал, что Джошкун жив. Сказал: «Помоги мне, и я помогу тебе».       – «Помоги мне, и я помогу тебе», – повторил Кебабщик. – Джошкун в обмен на твои показания, мм?       – Джошкун и защита начальника Юсуфа, – он уставился на свои ботинки. Вздохнул. – Я не собирался заключать с ним никаких сделок, отец Джеляль. После того, как Мелек сказала, что Сарпа отвезли к Давуту, я поехал в больницу. Думал, Джошкун там… Но врачи сказали, что его уже перевезли. И я…       – Ты поехал за Сарпом.       Мерт опустил голову ниже.       «Будто провинившийся щенок, которого тычут носом в лужу».       – Я думал, Давут даст нам поговорить. Но, когда приехал, уже началась заварушка, и Севкет собирался пристрелить Сарпа… Я не мог этого допустить, отец, не мог! Он единственный, кто знает, где Джошкун!       – И где теперь Сарп?       Холод в голосе Джеляля был хрупким, как ледок на осенних лужах, только глубина бездны – несоизмерима. Мерт вскинул подбородок, но, вопреки вызову, который наверняка сквозил в привычном движении, ответил просто:       – Там, откуда он не выберется, пока не отдаст мне Джошкуна. И там, где его никто не найдет, даже начальник Юсуф.       «И даже ты, Кебабщик», – подумал он, хотя вслух, конечно, не сказал.       Но, судя по недовольной улыбке Джеляля, тот понял. Отвернулся, снова прошел туда-сюда, и Мерт настороженно следил за ним, ожидая решения, от которого зависело многое.       Слишком многое.       Все.       В конце концов Джеляль сел на диван по другую сторону столика и впервые за разговор коснулся чашки давно остывшего кофе. Повертел на блюдце и – взял воду.       – Ты разочаровываешь меня, Ме-ерт. Я знаю, ты хочешь узнать о своей семье, и я обещал помочь… Но разве правда стоит того, чтобы заключать сделки с такими лжецами, как Сарп и Джошкун?       Мерт медленно помотал головой.       «Ты хорошо меня знаешь, Кебабщик. Но давай проверим, как хорошо тебя знаю я?»       – Мне жаль, что я разочаровал тебя, отец. Очень жаль. Но у меня уже есть семья. И я не заключаю с Сарпом никаких сделок, кроме одной – его жизнь в обмен на правду.       Джеляль опустил глаза к стакану, а Мерт поймал взгляд Мелек. Сестра сидела в кресле неестественно ровно и смотрела на него неотрывно с таким выражением, будто впервые видела. Он улыбнулся ей.

– Знаешь, у нас мало времени.

– Очень мало… Знаю.

      Секундная стрелка делала оборот за оборотом, минуты утекали в вечность неторопливо, будто устав поспевать за вечно бежавшим куда-то Мертом, будто выбрав себе в кумиры всегда степенного Кебабщика. Мерт их – и всех других – в этом не винил: он сам столько раз за жизнь ошибался с выбором стороны, что трудно сосчитать. Придется ли выбирать что-нибудь когда-нибудь еще, теперь зависело по большей части от Джеляля.       Но, как бы ни закончилось, теперь он ни о чем не жалел.       Он пропустил, сколько прошло времени в вязкой тишине бесконечно далеких и навечно повязанных людей. Просто отпустил, перестал смотреть на циферблат, прикрыл глаза…

– Хочу, чтобы ты знал: если не получится…

– Иди ты.

      – Ты совершил ошибку.       Мерт открыл глаза. Джеляль выглядел еще более уставшим и задумчивым, чем прежде.       – Похитив Сарпа, ты совершил ошибку. Я хорошо знаю Юсуфа. Он не просто полицейский, он мстительный полицейский. Раньше мы могли бы сделать что-то с твоим отстранением, могли что-то придумать, ведь у начальника нет доказательств. Но теперь… Лишив его Сарпа, ты стал не просто подозреваемым. Ты стал его врагом.       – Как ты.       Мелек поджала губы. Джеляль усмехнулся.       – Ты совершил ошибку… но ход твоих мыслей мне нравится… сынок.       Мерт позволил себе улыбнуться в ответ.       – Я надеялся, что ты сможешь простить меня, отец. Я никогда не предам тебя ради Джошкуна или какого-то полицейского «крота».       – Я знаю, Мерт, знаю… Ты устал. Тебе надо привести себя в порядок. Об остальном поговорим потом.       Он кивнул и привычно потянулся рукой в карман. Но вместо ключей от машины нащупал только пустоту. На этот раз улыбка получилась с оттенком досады.       – Совсем забыл, что подарил машину начальнику Юсуфу…       – Пусть она будет единственным твоим подарком этому псу, – Джеляль приподнял брови. – Да и разве в моем доме не хватит комнаты для моего сына? Оставайся здесь, рядом со мной и Мелек. А Севкет съездит в твою квартиру, привезет одежду.       «Ты так хорошо меня знаешь. Но я тебя все-таки знаю лучше».       – Спасибо, отец Джеляль.       Окна комнаты, которую ему выделили, выходили на сторону входа в особняк, и он успел увидеть, как Джеляль что-то втолковывал Севкету, прежде чем тот сел в машину. Когда за спиной хлопнула дверь, Мерт точно знал, что это Мелек, а потому не стал оборачиваться. Она же не стала начинать разговор, и они помолчали так, пока Кебабщик не вернулся в дом, а машина не скрылась за поворотом дорожки. Только тогда он отвернулся от окна.       – Прости, что сбежал от тебя. Вышло невежливо.       – Это все, что тебя сейчас волнует, Мерт? Как ты додумался приехать сюда? – Мелек разжавшейся пружиной подлетела к нему. Она говорила едва слышным шепотом, но каждое слово било по барабанным перепонкам, словно сестра кричала. – Что ты наговорил отцу? Где Сарп?       – Сарп…       Он поджал губы и облокотился о подоконник. Хотелось принять душ, переодеться и прилечь, но для этого придется сначала дождаться возвращения Севкета.       – Сарп под замком. Где он, знаю только я. И пока так и будет.       – Что?..       Мелек пошатнулась, но от протянутой руки отказалась однозначным резким жестом. Мерт подумал даже, что снова потекут мгновения тишины, но на сей раз ошибся.       – Пожалуйста, скажи мне, что это все какой-то твой план…       – Мой план? Да. И нет.       – Что это значит? Что все это значит, Мерт?       – Что я сделал выбор, как ты и говорила, – он поковырял пятна на свитере. Вот же, угробил вторую любимую вещь за пару дней. И все из-за Сарпа. – Теперь осталось разобраться с последствиями, и все закончится.       – И ты выбрал Джеляля?!       Мелек не пыталась скрыть своего удивления, шока даже, и Мерту стало смешно. Сестра была вне всяких сомнений очень умной девушкой. Но когда дело доходило до близких ей людей – ужасно доверчивой.       – Скоро все закончится, Мелек. И я обещаю, ты будешь в первом ряду финала нашей затянувшейся пьесы.              Очередные джинсы, очередные футболка и рубашка и, слава Аллаху, наконец теплая куртка – Мерт с наслаждением влез в чистую одежду, распихал по карманам телефон, бумажник и пистолет и пригладил волосы. Из зеркала на него смотрел кто-то спокойный, собранный и почти выспавшийся, и не сказать даже, что вся жизнь летела кувырком.       – Ты собрался куда-то?       Отражение Джеляля в зеркале было слегка расфокусированным из-за угла преломления, и Мерт глупо хихикнул, подумав, что так Кебабщик походил на призрака из ужастика, в котором не хватило денег на спецэффекты.       – Надо повидать кое-кого, – он выделил это «кое-кого», чтобы Джеляль сразу понял, и, помолчав, спросил: – Ты дашь мне какую-нибудь машину?       – Возьми мою. И будь осторожен, сынок, – Джеляль протянул ему ключи и слегка похлопал по здоровому плечу. – Юсуф ищет Сарпа, а значит, ищет тебя.       Мерт повертел черный брелок с такой яркой не затертой эмблемой, будто машина только-только сошла с конвейера.       – Собака всегда гоняется за своим хвостом, отец. Только не всегда ловит.       «Но моя задача в этот раз сделать так, чтобы поймала».       Автомобиль Джеляля был чрезмерно дорогим и потому казался таким же приметным, как «Мустанг». Мерт предпочитал машины попроще и понадежнее, не бросавшиеся в глаза. Он привык скрываться в сером потоке окружающих людей. Так было удобнее всем и привычнее ему лично. Но теперь он, даже не успев на это согласиться, вдруг оказался на авансцене.       Первая главная и последняя роль Мерта Карадага…       Огромная сумрачная пустота Цистерны Базилика глушила шаги по деревянным настилам. Вверх, вниз, поворот, и вот неприметная служебная дверь ниже, во мрак с запахом сырости и древности. Он насчитал шестнадцать скользких ступеней, пока не коснулся ногами слегка покатого пола. Коридор, две двери, отсчитанные гулким стуком сжатого кулака, и наконец – последняя, с самодельным тяжелым засовом…       – Я уж подумал, ты меня тут позабыл.       Сарп сидел у стены на матрасе. Голос был насмешливым и язвительным сверх меры.       – Неужто рад мне?       – Безмерно. Умираю от счастья лицезреть рожу очередного пса Кебабщика.       Мерт фыркнул, захлопнул дверь, вытащил из-под куртки бутылку воды и ключи от машины. Покачал блестящим брелком, заставив его поймать блики тусклой потолочной лампы. Сарп внимательно проследил за движением и приподнял брови. Мерт улыбнулся в ответ.       – Хочешь пить?       – Хочу.       – Тогда скажи, где Джошкун?       Он подошел ближе, опустился на матрас рядом и передал бутылку – аккуратно из рук в руки. Сарп хмыкнул.       – Какой ты нетерпеливый, сокурсник. Вот так сразу, без прелюдий.       – Я достаточно ждал. Или ты дашь мне Джошкуна…       – Или? – Сарп сделал несколько глотков, качнул бутылку в его сторону и завернул крышку, когда Мерт жестом отказался. – Дай угадаю – убьешь меня.       – Сначала найду твою мать и подругу.       – О, желаю удачи. Где они, знает только начальник. Где твой обожаемый Джошкун, кстати, тоже. Что бы ты со мной ни сделал, тебе это не поможет.       – Да ты просто чертов герой, Сарп Йылмаз.       Это вырвалось само по себе, совершенно не к месту, и Мерт тут же отвесил себе мысленную оплеуху. Сарп подавился беззвучным хохотом, запрокидывая голову.       «Соберись, Мерт. Соберись».       – Я не герой, – Сарп еще кусал губы от смеха, но голос его был серьезен и жесток. – Просто я не такой подонок, как Джеляль, который жертвует всеми вами ради своих целей. Я не собираюсь жертвовать никем.       – Тогда, может, мне стоит заключить сделку с кем-то другим? – Мерт прислонился плечом к холодной стене и закрыл глаза. – Как думаешь, твой обожаемый Юсуф согласится обменять ценного «крота» на падальщика-Джошкуна?       – Ты не пойдешь к Юсуфу.       – Почему же нет?       Сарп промолчал. Мерт чувствовал его взгляд, обжигавший невидимую под одеждой рану, небритый подбородок и карман, в котором лежали ключи от автомобиля Джеляля.       – Начальник не столь принципиален, как ты. Что ему такой подонок, как Джошкун? Ты наверняка важнее.       Сарп продолжал безмолвствовать. Мерт оторвался от стены и поднялся на ноги, по ходу дела сцапав бутылку.       – Воды ты сегодня не заслужил. Я приду ровно через двадцать четыре часа. Подумай над тем, что я сказал. Ты дашь мне Джошкуна – или я отправлю Юсуфу от тебя какой-нибудь привет. В коробочке.

***

      Когда дверь со скрипом закрылась, Сарп встал размять затекшие ноги. Помещение было хорошо если три на три метра, сырое и холодное, и найти в Стамбуле хуже, конечно, было можно, но вряд ли с первой попытки. От нечего делать он побарабанил костяшками в дверь, всей душой жалея Сему и гораздо меньше придурка Селима. Потом снова вернулся на место.       Двадцать четыре часа… Сейчас стрелки показывали почти семь вечера. Вчера в это время Сарп мотался по городу в поисках того, в существование кого еще с трудом верил. Потом парковка, склад, побег, стоивший здоровья Давуту, мечеть в холодном туманном мареве, мамино опустевшее кафе и горький кофе с привкусом адреналина… пустота Цистерны Базилика, в которой не так уж давно комиссар Сарп застал Кебабщика с тенью его «крота», шестнадцать ступеней вниз и эта конура…       И еще двадцать четыре часа тревожного ожидания в неизвестности.       А все-таки удачно он отделал Давута. Очень вовремя. Теперь у Джеляля не осталось ни его, ни умницы-Местана, ни вездесущего Мерта, а остальные на правую руку Кебабщика не тянули.       «На это только и расчет, ведь так?»       Сарп потер озябшие пальцы и обхватил колени. Он терпеть не мог ждать, по этой части проигрывая своему бывшему сокурснику вчистую. Но даже целый год в тюрьме пролетел для него быстрее, чем грозили грядущие часы. Потому что тогда результат был более предсказуем, а неудача всего лишь вернула бы его в изначальную точку.       Теперь нет.       Теперь неудача означала смерть. И плевал бы Сарп, если бы речь шла только о его жизни, но в этот раз он, как самый паршивый игрок во Вселенной, поставил на карту все, что имел и мог бы. Задрал ставку, словно никогда не слышал о прописной истине – в выигрыше всегда остается только казино.       «Но, когда крупье в деле, шансы повышаются, разве нет?»       Застегнув куртку под самое горло, Сарп улегся на тонкий матрас. Коротать время в заточении было нечем. Оставалось смотреть в полоток, слушать шелест секундной стрелки на подложенной под голову руке и ждать…

***

      Ужин проходил в странном молчании, напоминавшем застывшие весы. Мелек вяло ковыряла салат, Йешим пила больше, чем ела, Мустафа и вовсе отправился наверх с подносом, сославшись на учебу, и только Джеляль выглядел бодрым и веселым назло всем трудностям мира. Мерт даже завидовал ему. У него самого аппетита не было совершенно.       – Ты так воодушевлен, мой дорогой, – Йешим подняла бокал, подумала и поставила обратно. – Как будто за тобой не охотится вся полиция Стамбула. Как будто Давут не лежит в больнице. Как будто у нас нет других проблем.       Под «другими проблемами» она явно подразумевала бывшего полицейского комиссара, сидевшего теперь напротив нее. Мерт растянул губы в скупой улыбке. Никакой нежности к этой женщине он не испытывал, но цепляться к словам не собирался. В этом уже не было смысла.       Джелялю же тревоги жены были чужды.       – Не волнуйся, Йешим. У Юсуфа ничего нет.       – У него есть Сарп.       – Разве? – Кебабщик поджал губы. – Если бы Юсуф получил от него хоть что-то стоящее, мы бы уже разговаривали с начальником в его кабинете. Не-ет, ничего, что мог рассказать ему Сарп, недостаточно для моего обвинения. А теперь, – он враз растерял серьезность и подмигнул Мерту, как закадычному другу, – теперь, благодаря моему сыну, у начальника нет и этого.       Йешим помолчала и все-таки сделала глоток вина.       – Ты думаешь, Юсуф не найдет Сарпа?       Мерт отставил бокал с водой. Вопрос адресовался, конечно, не ему – Йешим на него вообще не обращала внимания, стараясь и Мустафу держать подальше от нежданного гостя, слишком близкого к любимому мужу и к нелюбимой падчерице, – а потому даже не стал подавать голос, следя за тем, как Мелек взглядом размазывала жену Кебабщика по стенке за столом.       – Не найдет… Мерт, Мелек, завтра с утра мне понадобится ваша помощь.       Сестра подняла голову от тарелки, но, что бы ни хотела сказать, Мерт ее опередил.       – Почему не сегодня, отец?       – Сегодня я поеду к Давуту и в ресторан, а вы отдохнете. Ни к чему начинать новые дела на ночь глядя, – Джеляль оглядел их по очереди и снова улыбнулся. В этом оскале был отчетливо отражен триумф. – Я вернусь поздно. Не ждите меня.

***

       Часы показали ровно половину десятого, когда в дверь с внешней стороны раздался глухой удар. Сарп потер лоб, не открывая глаз. Он надеялся заснуть, но так и не смог, а еще ужасно, просто до смерти хотел пить и на свежий воздух. Настолько, что, пожалуй, был даже готов продать за такие мелкие радости Джошкуна… если бы действительно имел хоть малейшее представление, куда Юсуф отправил подонка. К счастью, можно было сказать наверняка одно – где бы его ни спрятали, это место было максимально далеко от квартиры, в которую увезли маму, Эйлем и Барыша.       – Вроде двадцать четыре часа еще не прошли, сокурсник.       – Твои часы ошибаются, Са-арп.       Дребезжащий голос вполз в комнатушку вместе со спертым воздухом, полным гнили. Сарп замер, затаил дыхание. Сосчитал до трех с половиной – на большее не хватило выдержки – и повернул голову.       – Кебабщик…       Он был, конечно, с поддержкой – Джеляль хоть и совершал ошибки, но не торопился на тот свет. Один вид Миника отбивал всякое желание совершать любые глупости. А уж когда его огромные лапищи сграбастали Сарпа, вздергивая на колени, рыпаться стало и вовсе поздно.       – Мне стоило догадаться, что твой «крот» пошел в тебя, Джеляль, – все-таки Сарп сумел выдавить усмешку, хотя в эту минуту ему было страшно действительно до чертиков. – Не умеет держать обещания.       Кебабщик подошел на шаг ближе.       – Мой сын всегда выполняет свои обещания.       – Ааа, значит, ты играешь за его спиной? Не боишься, отец, потерять своего любимого сына, когда он узнает, что ты следил за ним?       – Мерт простит меня. Я делаю это ради него.       Сарп засмеялся.       – Что, Кебабщик? Ты пришел допрашивать меня? Торговаться? Тогда уходи, не трать время. Я скажу тебе то же, что сказал ему: я не знаю, где Джошкун, и не собираюсь менять его на свою свободу. И начальник Юсуф не будет.       Джеляль по-птичьи склонил голову сначала к одному плечу, затем ко второму. И улыбнулся той самой улыбкой, которая обычно предвосхищала приказы Давуту.       – Метин тоже верил, что его молчание спасет его семью.       Сарп дернулся, хотя и очень пытался сдержаться, хотя и предвидел, что Джеляль вспомнит про отца. Процедил сквозь зубы, чувствуя, как пальцы Миника сдавливали плечо и как ближе придвинулся Севкет:       – Моя семья в безопасности.       – Твоя мать и подруга, да. Но разве это вся твоя семья? – Джеляль всматривался в его лицо так пристально, будто хотел заглянуть внутрь черепушки и там покопаться. К этому было невозможно привыкнуть. – Не-ет, не вся.       «Вот и оно».       Сарп выдохнул, даже не очень стараясь, чтобы выдох вышел нервным. Его совсем некстати начинала накрывать истерика, не иначе, потому что мысли запутались, а в животе стало холодно.       «Успокойся. Успокойся! Потом у нас будет много времени на эмоции. Потом».       – Значит, Джошкун сказал правду?! Умут действительно жив!       – Так он тебе сказал?       – Он сказал, что это ты приказал ему похитить Умута. Что все эти годы мой брат был жив! Он сказал, что знает, где Умут! И как только я выберусь отсюда, я упеку тебя за решетку, и тогда Джошкун расскажет мне все!       – Хм… А если ты не выберешься, Сарп?       Серебристый револьвер возник перед его носом будто бы ниоткуда. Сарп отшатнулся. От неожиданности скорее, чем от страха.       – Ты очень похож на Юсуфа – совсем не умеешь вовремя делать нужные дела и останавливаться.       Враз отрезвевший от перемены ситуации мозг спешно оценивал обстановку, и все выглядело довольно паршиво для него.       Снова.       Какое-то бесконечное дежа вю.       А Джеляль опять улыбался.       – Я скажу тебе кое-что напоследок, сынок. Твой брат действительно жив. Но ты уже никогда его не увидишь.       Рука Кебабщика с револьвером пошла вверх, и Сарп все-таки решился. Рванулся из чужих рук, бездумно и слепо, вперед, к до сих пор приоткрытой двери, за которой была свобода, а перед ней – один только ненавистный Джеляль…       А потом в груди взорвалась нестерпимая боль.