Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Я хотела прекрасного завершения. Пройдя трудный путь, я научилась тому, что некоторые стихи не рифмуются, у некоторых историй нет ясного начала, середины и конца. Жизнь не о знании, о необходимости измениться, поймать момент и получить лучшее из него, не зная, что произойдёт потом. Восхитительная Двусмысленность.»

Гильда Раднер

***

Гермиона не понимала, как сильно она привыкла к шуму, пока не наступила тишина. Беллатрикс замолчала, если выражаться точнее. Это не сразу бросалось в глаза, так как Белла всё ещё ворчала, жаловалась и смеялась, но когда слова заканчивались, а взгляды были направлены в сторону, Гермиона замечала, как спокойствие заполняло её девушку, словно чернила, смешивающиеся с водой, пока не заполняли темнотой каждую каплю. Сначала её напугало это открытие. Такое спокойствие может превратиться в страх, страх может превратиться в ненависть, а ненависть разразится Криками так же легко, как вспыхивает масло в огне. Но, глядя на Беллатрикс, наблюдая за тем, как она смотрит в окно без тоски во взгляде, скорее, с задумчивым выражением, девушка медленно развеяла свои опасения, но не сумела преодолеть их полностью. Она видела в глазах женщины мерцание мыслей. Морщинка между её бровей стала более явной, но не настолько, чтобы быть заметной. Ещё не время для них, морщины, конечно, когда-нибудь снова появятся на этом помолодевшем лице, но тогда, когда придёт время. Интересно, как теперь будет выглядеть повзрослевшая Белла, без десятка лет Азкабана, укравших часть её жизни? Она доверяла Белле и дала ей пространство. Если бы было о чём поговорить, что-то, в чём она могла бы помочь, Белла пришла бы и рассказала ей об этом. Были демоны, победить которых Гермиона не могла помочь женщине, при всём её желании, Белле нужно научиться справляться с ними самой. И после того путешествия в воспоминания об Азкабане, Гермиона осознала, сколько ещё старых ран предстояло вскрыть, очистить от болезненных нарывов, а затем дать зажить как следует. Она не имела права выбирать когда и с чем бороться, но она была рядом и поддерживала Беллу против каждого проявления тьмы, с которым осмеливалась столкнуться женщина. Потом были готовы документы на работу Беллы. Несмотря на её стоны и резкие комментарии, Беллатрикс поставила свою подпись на контракте, прямо под именем Гарри Поттера, которому предстояло многое контролировать в работе Беллатрикс на Министерство. Ему даже пришлось посетить поместье Малфоев, к удивлению Драко, и без какого-либо проявления старой враждебности, душившей каждое взаимодействие между двумя молодыми людьми; сначала им приходилось подбирать каждое слово, которым они обменивались, но постепенно это переросло в некое взаимопонимание и уважение. Гарри и Белла обменялись только самыми необходимыми словами, всё остальное время они молчали, как будто, если они не будут говорить друг с другом, они как бы перестанут существовать друг для друга. Когда Гарри прошёл через зелёный огонь камина вместе с Беллатрикс, Гермиона опасалась худшего, несмотря на то, что камин теперь был соединён с самыми глубокими этажами министерства, чтобы была возможность миновать основную массу работников министерства и не поднимать шумихи. Гермиона даже взяла выходной, намереваясь сопроводить их, но Беллатрикс захотела отправиться одна, даже настаивала на этом. Так что Гермиона осталась, волновалась, мерила шагами комнату, пыталась читать, ещё больше волновалась, у неё чуть не выпрыгнуло сердце из груди, когда подошло время, и Беллатрикс вышла из камина без сопровождения. — Если я когда-нибудь хоть подумаю о том, чтобы снова устроиться на работу в Министерство, а скучнее этого быть ничего не может, будь так любезна, прокляни меня как следует, — протянула Беллатрикс, с гримасой отвращения, уставившись на свои испачканные чернилами пальцы. Гермиона просто с облегчением рассмеялась, целуя морщинку раздражения на лбу своей девушки. Тем не менее, девушка волновалась каждый миг, уходя на работу в Министерство. Ходили разговоры, конечно, так как между министерских работников было объявлено, что бывшая Пожирательница Смерти теперь работает в министерстве, и что Гарри Поттер наблюдает за её работой, чтобы всё проходило гладко и без осложнений. Девушка даже не хотела представлять, сколько жалоб в связи с этим было подано в ответственные за это ведомства. Частенько люди останавливались и пялились на Гермиону, буквально на мгновение, но никто не был готов сделать последний шаг и открыто поговорить с ней о происходящем, претворить слух в реальность. Неведение было блаженством, и страх всё ещё управлял большинством людей, когда дело доходило до, некогда, самой фанатичной последовательницы Волан-де-Морта. Драко пришлось пережить аналогичный опыт, если даже не хуже. Они были обеспокоены, не обмениваясь друг с другом своими опасениями, что в один прекрасный день все дойдут до точки, и Беллатрикс столкнётся с обвинениями и опасностью со стороны окружающих её людей. Люди, волшебники или нет, были непостоянными существами, и достаточно было одной капли, которая способна была переполнить общую чашу и поднять толпу для мести. Но, пока мир держался. Беллатрикс уходила на несколько часов каждый день, затем возвращалась и жаловалась вслух, какое это было мучение, продираться сквозь вековые записи, к которым «больше никто и никогда в здравом уме не прикоснётся». Грозилась уволиться от такой скуки. Но она шла туда снова, и на день после этого. И после него. И, неожиданно, рутина устаканилась сама собой. Удивительно, как… нормально проходили дни. Что же грянет на этот раз? Когда представление продолжится и занавес поднимется снова? Когда первый человек сломается, столкнувшись с Беллой? Иногда, когда Гермиона видела своё отражение в зеркале, она удивлялась тому, как ничто не выдавало на её лице того беспокойства, которое сжимало её внутренности, грызло, шептало и пронизывало. — Мисс Грейнджер, если вы не подготовлены для этого слушания, то вы должны были сказать об этом. Мы всегда можем найти другой день для этого дела, — из размышлений её вырвал вкрадчивый, в меру раздражённый голос. — Нет ничего страшного в том, чтобы признаться в… слабости. Гермиона резко подняла голову, вновь осознав, что вокруг неё — зал суда Министерства, и бесконечное количество глаз, которые с неослабевающим любопытством смотрят на неё. Это заставило её сердце биться быстрее, и она ещё раз взглянула на записи, которые она просматривала перед тем, как её сознание углубилось в размышления, но Гермиона Грейнджер не была бы Гермионой Грейнджер, если бы написанные перед ней слова, не были впечатаны в её голове в мельчайших деталях и с нужными интонациями задолго до начала слушания. Поэтому она бросила бумаги обратно на стол, распрямила плечи и посмотрела на соперника. — Мистер Фидли, хотя я ценю вашу заботу, могу вас заверить, что я в полном здравии и хорошо подготовлена к тому, чтобы продолжить разбирательство. Я прошу суд простить меня за отвлечённость, у меня просто возник ещё один вопрос, который я анализировала, просматривая свои заметки. — Тогда приступайте, мисс Грейнджер, — пригласила судья, совершенно спокойная, несмотря на накалявшуюся дискуссию. Она была приветливой, дружелюбной женщиной за пределами зала суда, что заставляло людей недооценивать её беспристрастность во время судебного разбирательства — их беспечность стоила им болезненного прозрения во время суда. — Мистер Фидли только что закончил свой доклад. Если вы готовы, можете приступать к собственному заявлению. Хорошо. Она была готова к этому, с запинками или нет. — Для начала, мистер Фидли, — начала Гермиона, медленно разогреваясь, используя свой ревущий гнев в качестве топлива, — то, что вы предложили, противоречит параграфам 140 и 152, касающихся обращения с коренными существами. Мужчина моргнул, бегло взглянув на свои записи, как будто не был уверен в правдивости её высказываний. Он сумел сориентироваться гораздо быстрее, чем она предполагала, и выпалил в ответ: — Русалки на этой территории не признаны коренными существами. Кроме того, эти параграфы из Кодекса Законов Бестиария, который, насколько я знаю, не является частью вашего отдела. Я бы сказал, что всё это слушание — дурное распределение ресурсов, — усмехнулся он, было очевидно, что он чувствовал своё превосходство, вытянулся весь, чтобы суметь посмотреть на неё сверху вниз, — учитывая, что вы представитель отдела Обитания Существ, у вас даже нет полномочий для рассмотрения этой проблемы. Гермиона осклабилась. Это было не слишком приятное зрелище, учитывая то, как все остальные, слушавшие их, вжали головы в плечи. — Не хочу вас расстраивать, сэр, но я на самом деле уполномочена рассматривать эту уникальную проблему. Водный народ, возможно, и отказался от статуса Существ в 1811 году, но в 1867 году было решено, что к ним будут относиться как к таковым при апеллировании к защите прав и мест обитания, о чём можно прочитать как в Кодексе Бестиария, так и в Кодексе Существ. — Это всё ещё не означает, что с ними нужно обращаться как с… — Буду благодарна, если вы не будете указывать, как мне выполнять мою работу, мистер Фидли, — резко прервала Гермиона, наблюдая, как мужчина закрыл рот, не сводя с неё глаз. Было сложно сдержать её гнев и не начать кричать на него, у неё всё под кожей чесалось, чтобы сделать именно это. — И если у вас есть проблемы с этим решением, вы можете не стесняться перенести слушание на любой другой день. — Я должна согласиться с мисс Грейнджер, — проговорила судья, слабая улыбка тронула её губы. — Мы здесь собрались, чтобы рассмотреть, кому принадлежат права на территории северного побережья Шотландии — людям или водному народу, а не для того, чтобы выяснять, какому отделу какие полномочия принадлежат. Пожалуйста, придерживайтесь сути нашего слушания. — Да, Ваша Честь, — согласился мистер Фидли сквозь стиснутые зубы. Его голубые глаза смотрели в сторону Гермионы убийственно. — А что касается заявления о том, что Водный народ не рассматривается в качестве коренного на северном побережье, боюсь, мне придётся ещё раз указать на то, что вы ошибаетесь, — продолжила девушка, беря в руки клочки бумаги и фотографии, не прерываясь, — и, хотя в целом Водный Народ рассматривается как берущий своё начало из Греции, более глубокие исследования показывают, что отделение их от вида Сирен должно было произойти намного раньше, чем мы думали. Последние свидетельства предполагают, что Сирены являются самыми молодыми представителями их расы; это, своего рода, реакция на распространение человеческого населения, чтобы не быть отрезанными от своего источника пищи теми, кто быстро становились вершиной пищевой цепочки. Этот факт делает Мерроу старейшим семейством и, таким образом, закрепляет за ними право на собственную природную среду обитания, которая, как выяснилось, является северным побережьем Шотландии. — Нет никаких доказательств того, что побережье является местом их происхождения. Мы знаем о такого рода представителях Водного народа, разбросанных по всему Соединенному Королевству. Он приходил в ярость, Гермиона видела это. Хотя он пытался скрыть это, он всё больше и больше перекладывал свои записи, в то время, как она набрасывала ему новых фактов: — И всё же, есть. Трактат, составленный в 1702 году, объясняет, что права на рыбалку, парусный спорт и другие виды человеческой деятельности должны уступать, я цитирую, «местным рыбоподобным и, в то же время, человечески активным существам, населяющим берега реки Аллт Рабха Тормейд», чтобы не провоцировать нападений. Нет причин считать данный труд недействительным в наши дни. И, поправьте меня, если я ошибаюсь, но я уверена, что строительство порта для волшебных кораблей подпадает под определение «человеческой деятельности». Звук разорвал тишину умолкших людей, следящих за процессом, затаив дыхание. Мистер Фидли не отрывал кулак с того места, по которому он стукнул им по столу, скаля на неё зубы. — Чушь! Нет никакого такого договора. Мы должны рассматривать факты, а не сплетни… — То, что трактат о взаимодействии с Мерроу в кризисных ситуациях так кстати отсутствует, не означает, что нигде не осталось его копий, — прервала его Гермиона, тоже со злостью бросив папку на свой стол, полную улик. Не вздумай бить его, напомнила она себе, это очень непрофессионально. — И я сделала свою копию задолго до того, как вы подумали о том, чтобы поднять этот вопрос в суде. Как только я услышала, что есть планы по строительству этого порта, я провела своё исследование. К сожалению, кажется, что не приходится ожидать подобной щепетильности от всех. — И это говорит девушка, которая позволила Пожирательнице Смерти получить помилование, — вокруг послышались приглушённые охи. Гермиона застыла в шоке от обвинения, теряя эмоциональную уравновешенность. — Кто знает, может быть, вы сфальсифицировали этот трактат только для того, чтобы взять верх на этом слушании, пока оригинал не будет найден и всё не расставит по своим местам. Я определённо считаю, что мотивы того, кто заключал соглашения с врагом, заслуживают дальнейшего изучения, как вы думаете? — Мои мотивы? — Гермиона задохнулась, готовая наброситься на глумящегося мужчину с голыми кулаками. Как он посмел? — Какое право вы имеете подвергать сомнению мой профессионализм? — Я имею полное право, как заинтересованный гражданин этой страны, в которой позволено таким людям, как вы, называться «героями» и «спасителями», когда они, по сути, делят постель с врагом… Гермиона от шока вцепилась в край стола. Они не могли… не может быть… не могут они знать. Они не знали о Белле и о ней. Ни за что не может такого быть… Её ярость утихла, осев камнем в желудке, погрузившись в пламя ледяной паники. — Мистер Фидли! — заревела судья, стукнула молотком и вырвала мужчину из его почти неиссякаемого разглагольствования. — Ваши слова ведут только к одному, и это заставляет меня усомниться в ваших мотивах! — Вы не можете быть на стороне этой… этой… предательницы! Она помогла известной преступнице выйти на свободу, будто они друзья! Они не знают. О боже, они не знают, подумала Гермиона, от облегчения, у неё подкосились ноги. Она сильнее схватилась за стол, чтобы удержаться в вертикальном положении, и надеялась, что все, кто смотрят на неё сейчас, спишут всё на гнев и шок от обвинений в подобном безумии. — Даже если и друзья, тема нашего слушания иная! Суд по её делу прошёл и приговор вынесен, если вы не способны принять его, идите и обсудите это с кем-то из единомышленников или подайте запрос на пересмотр! Между тем, наше дело закрыто, благодаря предостаточному количеству доказательств, представленных мисс Грейнджер, очевидно, что эта часть побережья не доступна для человеческого вмешательства до тех пор, пока не будут представлены новые доказательства или пока Водный народ не изменит свою позицию. Хорошего дня. Раздался ещё один удар молотка, и все зашевелились, собирая свои материалы. Мистер Фидли взревел, глядя в её сторону с неприкрытой ненавистью, затем вышел из зала суда со своими бумагами, грубо схваченными подмышкой. Гермиона хотела бы поспешить за ним, чтобы высказать ему своё мнение о подобных скандалах в зале суда, но шок от его дурно сформулированного обвинения всё ещё пульсировал в её венах и вызывал головокружение. Победа дня мало чем успокаивала сейчас. Она собрала свои записи и вернулась к рабочему столу, аккуратно раскладывая вещи по местам на автопилоте, в то время как шок медленно снова сменялся тягучей яростью, превращаясь затем в разочарование. Люди обходили её стороной. Она всё ещё чувствовала, как сердце грохочет медленными ударами в грудной клетке. Какой стресс, её гиперактивный ум пульсировал и был проигнорирован. Сегодня было тяжело. Полнолуние пробуждало нечто в её жилах, заставляло бурлить её кровь в венах. Поставить на место это жалкое подобие Министерского работника не особо помогло, мысли о том, что она могла превратить успешный исход в настоящую катастрофу — не давали ей покоя. И, вдобавок ко всему, она не могла перестать думать о Белле. Пошёл первый снег, всего несколько снежинок, которые таяли в момент касания земли, выпали за несколько дней до этого, Гермионе это напомнило времена в Хогвартсе. Святочный Бал, который закончился почти пьяным ступором, и воспоминания о том, как сильно она жаждала прикосновения к сверкающим рубиновым губам. Бездумный чмок, который смешал распланированную жизнь в хаос. Канун Нового года; бокал вина и губы того же цвета; поцелуй, взбудораживший её до мозга костей, наполнивший таким жгучим желанием. Невозможно было не сравнивать нормальность их текущей повседневной жизни с мучительными качелями «близко-далеко», происходившими столько месяцев назад, когда сама идея о желании близости с бывшей Пожирательницей Смерти, чуть не разбивала её на части. Но теперь… теперь у неё было нечто большее. Белла больше не была просто каким-то неизвестным уравнением или сущностью, нет, она была такой же частью её жизни и будущего, как и её друзья или семья. Белла стала её. И, может быть, пока они не могли показать это миру, может быть, никогда не смогут, но мысль о том, что они выбрали друг друга, вызывала ощущение горячего цветения в груди, распиравшего рёбра изнутри, перехватывавшее дыхание. Как непреодолимое желание кричать, раскинув руки вверх, и кружиться, пока вся вселенная не станет расплывчатым пятном вокруг тебя. Когда она направилась ко входу Каминной сети, она не смотрела по сторонам, а шла уверенно вперёд, словно имела важную миссию, она мысленно желала найти Беллу, увидеть её, прикоснуться к ней, чтобы её сердце билось с ней в унисон, и с каждым шагом, отдававшимся эхом от каменного пола, оно ускоряло свой бег. Зелёное пламя расплывчато пронеслось, перед ней оказались уже знакомые каменные стены особняка, ряд дверей, повинуясь порыву, она заглянула за порог библиотеки. Где она и остановилась, как вкопанная. То, чего желало её сердце, предстало прямо перед её голодным взглядом. Белла, только что доставшая книгу с полки, неторопливо возвращалась к более освещённой части комнаты, бесцельно перелистывая страницы. Её волосы падали на глаза, Гермиона никогда не понимала, как женщина справляется со своими чёрными кудрями, постоянно закрывающими или, по крайней мере, ограничивающими её обзор, как будто ей это вовсе не мешало. Но это было такой же неотъемлемой частью её внешности, как чёрные платья, корсеты, ботинки. Моя, это грохотало внутри неё, гордость и удовлетворение боролись за первенство в ощущениях. Желание следовало за вторым местом, быстро набирая обороты. Год назад поцелуй этой женщины стал бы поводом для того, чтобы бежать так далеко, как могли бы унести её ноги, в безопасное место. Год назад мысль о том, что кто-нибудь заподозрит её увлечённость женщиной, утопила бы её волнами стыда. Год назад ей не было позволено касаться её, требовать. Теперь Гермиона была полностью уверена, что единственная, кто могла бы остановить её одним лишь словом, скорее всего, не станет её останавливать. — Белла, — выдохнула Гермиона и шагнула в библиотеку, ноги сами несли её к своей возлюбленной, её тянуло, словно магнитом, она отбросила свою сумку через несколько шагов. — О, ты вернулась, дорогая. Знаешь, читать эти книги было намного занимательнее, когда на меня не скидывали горы бесполезных бумаг нескончаемым… — Беллатрикс замолчала, когда Гермиона не остановилась, чтобы выслушать её, а просто взяла книгу из её рук, аккуратно положила на ближайшую полку, не глядя, и расположила ладони на бёдрах Беллы. Резкий рывок, и мягкое тело, заключённое в жёсткий корсет, вжалось в неё, позволив легко девушке дотянуться до приоткрытых губ своими собственными. Белла удивлённо хмыкнула, когда Гермиона без предупреждения начала так откровенно целовать её, но, судя по тому, как она схватилась за плечи и приоткрыла рот, поддаваясь, она была более, чем довольна происходящим. — Ммм, кто-то в игривом настроении, — прокомментировала Белла с весельем в голосе, когда их поцелуй прервался. — Не то, чтобы я жаловалась. Гермиона лишь удовлетворённо промычала, и снова набросилась на неё, притягивая в очередной поцелуй, настолько долгий и страстный, что Белла в итоге издала что-то между всхлипом и стоном, скользнув рукой под рубашку девушке. Покусывая тёмно-красные, припухшие губы, Гермиона подталкивала бёдрами женщину вперёд, пока женщина не упёрлась спиной в книжный стеллаж. — Похоже, у тебя…ммм… был долгий день, — пробормотала Беллатрикс между поцелуями, подставляя шею, когда Гермиона спускалась губами по линии челюсти вниз. Казалось, что у девушки нет времени на что-то более членораздельное, чем утвердительно угукнуть, она продолжала посасывать подставленную для её губ кожу, чувствуя, как вибрация от голоса Беллы распространяется по горлу. Говорить означало останавливаться. Остановиться — значит осознать что именно она делает, и, чёрт подери, она меньше всего сейчас хотела прийти в себя. Не тогда, когда её возлюбленная издавала такие звуки. — Гермиона, закрой дверь, — это всё, что женщина смогла проговорить сквозь дурман. Девушка утвердительно кивнула в ответ на это. Через минуту. Занята. Гермиона покусывала кожу над точкой пульса Беллы. Её руки хаотично двигались по рёбрам женщины, скрытым под корсетом, и единственное, о чём сейчас хотела бы думать Гермиона — как миновать эту непростую преграду в виде одежды. — Любимая, я не хочу повторения прошлого раза. Кажется, Гермиона слегка увлеклась, задержавшись на одном месте — кожа под ласкающими губами окрасилась в фиолетовый, но следующее, что отвлекло её — две ладони, обхватившие её лицо, они потянули её вверх, а острые зубы прикусили мочку уха. — Закрой блядскую дверь, — Белла выдохнула таким низким голосом, что невольный стон вырвался из горла девушки. Гермиона, пока рот Беллы был занят, вытянула палочку из рубашки, безмерно благодарная тому дню, когда она изучила чары, которыми сейчас закрыла дверь и наложила оглушающее на всю комнату. Не сдерживать стоны было хорошим вариантом. Белла укусила её за нижнюю губу и да, да, идея не сдерживать стоны казалась просто фантастическим вариантом. Бросив палочку на пол, она снова заняла свои руки исследованием бёдер женщины, и как здесь вообще оказалось столько ткани?! Корсеты и зашнурованные платья были дико непрактичны для того, что Гермиона смутно планировала… хотя, погодите-ка секунду, чёрт возьми. Нет, беру свои слова назад. Платья невероятно практичны для этого. Беллатрикс водила руками сквозь короткие волосы Гермионы, ногти иногда царапали кожу головы, иногда более нежно, иногда более грубо, но они находились в таком же безумном движении, как и сама Гермиона. Особенно, когда Гермиона ласкала и кусала кожу над краем платья, обрамлявшим декольте, снова вспоминая о временах, когда это было лишь фантазиями, а не яркой реальностью. От этих воспоминаний, она прикусила кожу сильнее, чувствуя как волоски по всему телу становятся дыбом от хриплого всхлипа Беллы. Моя. Кровь Гермионы одновременно приливала и стучала в ушах, но казалась тягучей и горячей, как магма, ползущая по венам, как будто всё пыталось сжечь её изнутри. Пульсирующая кровь растекалась по всему телу и концентрировалась внизу между ног, когда она потянулась и задрала юбку Беллы. Наверх. Им стоило подняться наверх. По лестнице, через коридор, в комнату, на кровать… но её возлюбленная была прямо здесь и сейчас, Беллатрикс перед ней откинула голову назад со стоном, когда Гермиона коснулась бархатистых бёдер, и стала водить рукой вниз и вверх по тёплой коже. Тогда даже не стоит думать об этом. — Я так хочу тебя, — призналась Гермиона, уткнувшись в точку пульса Беллы, её голос прозвучал шокирующе низко. — Я всегда так сильно тебя хотела. Ты нужна мне. Белла завела одну руку за спину и стянула ткань платья, после чего, обнимая Гермиону, принялась гладить прохладной рукой по позвоночнику девушки вниз и вверх. Её нога, практически освобождённая от юбки, скользнула вокруг бедра Гермионы. — Тогда сделай что-нибудь с этим, моя дорогая, — в этих словах, сказанных на одном дыхании, звучал вызов. — Не сдерживай себя. Гермиона резко выдохнула в шею возлюбленной, голосовые связки приятно вибрировали, по бледной коже, по которой струилось её дыхание, побежали мурашки. Кожа, кровь и любая часть — всё реагировало на её действия, — так что девушка впилась зубами в кожу женщины, направляя пальцы в самое лоно. Было слышно, как у Беллы перехватило дыхание и, следом, раздался бездумный протяжный стон, от которого всё внутри должно было распалиться, но он наткнулся на затаившийся лёд, оставшийся где-то в глубине Гермионы. И теперь, вместо пламени, лёд растаял, превратившись в пар, даря ощущение тесноты во всей этой одежде. Гермиона хотела повторения этого звука, поэтому она стала повторять своё движение снова и снова, используя руку и весь свой вес так, что Беллатрикс упёрлась спиной в полку, от чего книжный шкаф качался при каждом её толчке. Она была сполна вознаграждена звуками, руками, впивающимися в её шею и спину, это всё стоило чувств безысходности, которые девушка испытывала секунды, часы, дни, недели до этого. Всё стёрлось голосом Беллы, который достигал всё более высоких регистров, а её запах заполнял всю Гермиону, пока девушка не ощутила, будто все чувства были захвачены только Беллатрикс. Книга рухнула рядом с ними, потом другая, чуть не попав в плечо одной из них. Это сбило Гермиону с ритма, и, внезапно, эротическая хватка на шее девушки превратилась в болезненную. — Не останавливайся, — прошептала Белла, двигая бёдрами, как бы напоминая Гермионе, что было более важным, и она возобновила своё движение к тому, чтобы заставить свою возлюбленную вздрагивать от ощущений, пока она не может стоять на своих ногах. — Жёстче, — последовала следующая команда, но, если честно, книжный шкаф уже качался неслабо, немного боли вперемешку с удовольствием — это прекрасно и притягательно, но если один из этих старинных фолиантов упадет им на голову… Гермиона отодвинулась назад, чтобы озвучить свои опасения, и взглянула в лицо своей возлюбленной. Беллатрикс: губы слегка раскрыты, дыхание тяжёлое, голова откинута назад, глаза наполовину прикрыты, потная прядь волос прилипла к щеке и губам. Образ красоты, чистой страсти, спонтанного, бесстыдного секса, воплощённый в движении… а её глаза были чёрными, и, внезапно для самой себя, Гермиону выбило из происходящего, она против своей воли вспомнила о прошлом, вкус вина, незнакомые губы, посасывающие её язык, как страстный вечер закончился слезами и болью. Почему это не сбило её и не заставило остановиться полностью, она никогда не узнает, но внезапно сильные руки, вцепившиеся в неё, стали нежными, одна рука скользнула выше с таким трепетом и отчаянием, пропуская пальцы сквозь волосы, что у Гермионы едва не подкосились ноги от такой нежности. — Пожалуйста, — протянула Беллатрикс в её губы, приблизившись, взгляд мягкий и требовательный одновременно. — Ты нужна мне тоже. Прямо сейчас. И нет, это была не та глубина тьмы, которая была в Беллатрикс когда-то раньше, это были высвобожденные, но прирученные тёмные грани женщины, и если уж быть честной, именно Гермиона начала всё это сейчас — и это была только её вина. Гермиона знала, что ложится в постель не с котёнком, а с пантерой, взрослой и такой же дикой и грубой. Именно это имела в виду Беллатрикс, когда обещала пот, кровь и многое другое. Она была опасной, развязной, грубой, и всё это было частью женщины, и, разве Гермиона не любила всё это в ней? Гермиона чуть не рассмеялась вслух. В этом была вся она, только она могла волноваться о том, что дурацкая книга свалится на их головы, в то время, как она в шаге от высвобождения всех своих животных проявлений, которые объединяют их друг с другом, одновременно с нежностью и любовью. Возможно, пришло время признать, что грубость привлекала её в некоторых проявлениях, и это не было связано с её волчьей сущностью и фазами луны. — Тогда держись, — ответила Гермиона и широко улыбнулась. Улыбка Беллатрикс оголила белоснежный ряд зубов, женщина откинула голову назад и засмеялась, а Гермиона принялась двигаться в два раза энергичнее, вжимаясь в возлюбленную с такой силой и резкостью, от которой наверняка останутся синяки, сопровождая всё это восторженными стонами экстаза и наслаждения. Когда Беллатрикс кончила с протяжным стоном и грохотом падающих книг вокруг них, для них обеих это стало катарсисом. — Кто бы мог подумать… — посмеивалась женщина в потную шею девушки, едва сумев восстановить дыхание. — Не знала, что во мне это есть, — призналась Гермиона, зарываясь носом в тёмные волосы перед собой. Кровь приятно пульсировала повсюду в теле. Благодаря несказанному везению, на них не свалился ни один том сверху. — Хмммм, а я знала, — зубы прикусили её шею. — Просто тебя нужно было немного…подтолкнуть. Гермиона только выдохнула в ответ, наслаждаясь близостью с женщиной, которую любила глубоко и бесконечно, поэтому она напряглась, когда её неожиданно оттолкнули назад. — Эм… я сделала что-то не так? — О, как раз наоборот, моя дорогая… ты сделала всё как надо, — промурлыкала Беллатрикс, её вытянутые руки продолжали толкать девушку в плечи до тех пор, пока теперь уже она не уперлась спиной в противоположный книжный шкаф. — Я думаю, ты заслуживаешь за такое награду. Часть Гермионы, которая ещё не привыкла ко всему этому, сильно покраснела, но она не могла сдержать улыбки, которая медленно расплылась на её губах. Боже, она была взволнована. — Правда? — Определённо, — с этим словом молния на её юбке была расстёгнута, и была стянута до пола. Гермиона почувствовала, как волосы на её теле встали дыбом, от вожделения у неё пересохло во рту. — И что же ты задумала? — спросила она, шокированная тем, как у неё перехватило дыхание. Но Беллатрикс, внешний вид которой всё ещё кричал о недавнем согрешении, выглядела так восхитительно, порочно глядя из-под ресниц. — Как насчёт того, что ты перестанешь болтать, — ответила Беллатрикс с иронией, накрыв губы чувственным поцелуем, затем спускаясь вниз по линии челюсти, прямо к шее. — Удачи тебе в этом, — не смогла удержаться Гермиона, и вскрикнула от резкого ответа на её коже. От этого точно останется след, но опытные пальцы уже заставили её забыть о последствиях. Беллатрикс, ведомая тем, что можно было назвать только управляемым безумием, отмечала своё продвижение всё ниже и ниже, естественно, она разорвала рубашку девушки, но не снимала полностью ни её, ни прочую одежду с верхней части тела на пути к цели. Гермиона внезапно задалась вопросом, был ли у кого-то её возраста когда-то сердечный приступ, учитывая как быстро билось её сердце — надо будет изучить этот вопрос — она заметила, что женщина перед ней опустилась на колени у её ног, и ох, она не ожидала, что это зрелище будет настолько возбуждающим. — На твоём месте я бы тоже держалась, — небрежно бросила Беллатрикс, и часть Гермионы понимала, что это был умный совет, но она была отвлечена, жадно запоминая всё, что делала её возлюбленная, пока две талантливые руки были заняты её нижним бельём и… — Чёрт, — вскрикнула Гермиона, молниеносно схватив Беллатрикс за затылок, чуть не потеряв равновесие от неожиданности. Послышалось тёмное хихиканье где-то у неё между ног, и кто бы мог подумать, что вибрации так хорошо передаётся по телу. Её язык и правда оказался порочным. На самом деле, весь рот Беллы был произведением искусства, хоть Гермионе не с чем было сравнивать, но она была уверена, что всё происходило очень правильно, если она сжимала плечо Беллы и полку за своей спиной мертвой хваткой. Она поймала себя на том, как двигается, пытаясь добиться большего трения, большего давления, большего всего, она желала этого неизвестно как долго, она потеряла контроль над тем, что вырывалось из её рта, это что, она всхлипнула только что? В этот момент её не заботило ничто, кроме того, чтобы закинуть одну ногу на плечо Беллы и стать ещё ближе, ближе, ближе и всё было таким горячим и интенсивным, что жёсткий край полки ярко контрастировал с мягким жаром внизу, и вдруг, зубы, и под её закрытыми веками и дрожащими мышцами белой вспышкой пронёсся взрыв. И как огонь утих, он оставил после себя охлаждающую, сладостную усталость, от которой её ноги дрожали, силясь удержать её в вертикальном положении. Она чувствовала, как пульс громовыми раскатами отдаётся по всему её телу, вплоть до кончиков пальцев. Её разум был блаженно пуст. Она была уверена, что впилась ногтями до крови…или близко к тому. — Господи, — это всё, что она могла сказать, пытаясь держать себя в руках. — Боже. — Иногда ты сама не осознаёшь, что именно ты говоришь, — прокомментировала Беллатрикс, вставая и хищнически улыбаясь. Гермиона едва не кончила снова, когда осознала, от чего блестят губы её возлюбленной, и тяжело сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. — Если Нарцисса узнает об этом, она убьёт нас обеих, — устало пробормотала Гермиона без всякой заботы. — Очень медленно. Скорее всего, с применением книжных полок. — Ну, я не собираюсь ей ничего говорить, — сказала Беллатрикс, как будто это не было само собой разумеющимся, и притянула Гермиону к себе за разорванную рубашку, чтобы ещё раз одарить её сумасшедшим поцелуем. Им потребовалось довольно много времени, чтобы убрать беспорядок, который они натворили.

***

Благодаря блаженной разрядке, выходные наступили быстро. — Ты нервничаешь? — пробормотала Беллатрикс, бросив взгляд в её сторону во время прогулки. — Я не нервничаю. Я взволнована, — заметив скептический взгляд, направленный на неё, Гермиона согласилась. — Ладно. Я немного нервничаю… Я не виделась с ней с тех пор, как… ну ты знаешь, мы только переписывались. А теперь она прибудет в поместье Малфоев, навестить нас. — Ты хотела сказать, навестить тебя. — Нет, нас, — подчеркнула Гермиона, рукой скользнув вдоль запястья Беллатрикс и слегка сжала его. — Если бы она хотела встретиться только со мной, мы могли бы увидеться в городе или ещё где-то. Она хотела встретиться с нами вместе. Так я смогу доказать хотя бы одному человеку в этом мире, что ты изменилась. Беллатрикс снова взглянула на неё, нахмурив брови почти с усмешкой, но в глазах читалась задумчивость. Единственной реакцией на слова девушки, стало краткое «Хм», без каких-либо пояснений. Это заставило Гермиону задуматься. На какой ступеньке лестницы интересующих Беллатрикс людей, находилась Джинни? Было всего несколько вариантов: очевидно, те, кого женщина любила (Гермиона, сёстры и племянник), те, к кому она была равнодушна, и, наконец, те, кто были полностью вне её поля интереса, вызывавшие отвращение и максимальное пренебрежение. Если повезёт, Джинни создаст прецедент для возникновения призрачной четвёртой ступени между первыми двумя. Размышления привели её к другому печальному озарению. У Беллатрикс не было друзей, настоящих друзей, которые были бы ими не просто названы. Взяв возлюбленную за руку, она поклялась сделать всё возможное, чтобы Беллатрикс и Джинни сблизились, чтобы у них было больше людей, общающихся с ними обеими. Она ускорила шаг и потянула Беллатрикс в большой зал, в котором находился камин, из которого должна была появиться их гостья. — А ты? — А что я? — переспросила Беллатрикс, озадаченно. — Ты взволнована? Женщина на неё странно посмотрела. — Почему я должна быть взволнована? Она твоя подруга. Она Уизли. Гермиона закатила глаза и подошла ближе. — Да ладно тебе, я тебя уже знаю получше. Вздох. — Ладно. Она Уизли, которая мне меньше всего не нравится, теперь счастлива? Это не значит, что я взволнована её визитом. Поцеловав Беллатрикс в щёку, Гермиона широко улыбнулась. — Для меня этого достаточно. Уверена, рано или поздно ты оттаешь, никто не может долго сопротивляться очарованию Джинни. И у меня такое чувство, что вы двое отлично поладите. — Ещё чего, — пробормотала Беллатрикс себе под нос, но Гермиона в ответ шутливо толкнула её бедром. Нет нужды подстрекать её к противостоянию с рыжеволосой девушкой только для того, чтобы доказать обратное. Потребовалось ещё несколько минут, и огонь в камине стал ярко-зелёным, а через мгновение в нём проявилась фигура. Джинни споткнулась на выходе, выругалась себе под нос, а затем выпрямилась и заметила их. — Привет! Давно не виделись! Гермиона бросилась к лучшей подруге с широкой улыбкой, обе чуть не сбили друг друга с ног кинувшись в объятия друг друга. Это объятие выражало: я не видела тебя так долго, ты моя лучшая подруга, и я скучала по тебе, а также благодарность за всё. — Не могу поверить, что ты и правда здесь! — Я тоже не могу. Если бы ты сказала мне полгода назад, что я добровольно явлюсь в поместье Малфоев, да ещё и буду рада этой идее, я бы за такое устроила хорошую трёпку, — рассмеялась Джинни, затем взглянула за плечо подруги, и заметила Беллатрикс, ожидавшую позади со сложенными руками, не очень увлечённая происходящим. — Эй, Блэк. Беллатрикс только нахмурилась и перешла в другое место. — Итак, — выдала Джинни во всеуслышанье, оценивая окружение критическим взглядом. — Должна признать, я никогда не предполагала, что когда-нибудь окажусь здесь в качестве гостьи. Скорее, я бы представила наручники, цепи и всякое такое. — Это всё ещё можно устроить, — протянула Белла со своего места рядом с камином. — Эм, нет, спасибо конечно, нет. Думаю, это больше по твоей части, — Джинни моргнула и опустила взгляд, понизив голос, продолжила Гермионе, — иногда, я тебе совсем не завидую. Не в силах сдержать фырканье, Гермиона лишь покачала головой. — Вы обе — ужасны. Пойдём, позволь мне провести тебе экскурсию. И да, предвосхищая твои вопросы, Нарцисса дала своё разрешение на это. — Ты обращаешься по имени ко всем Малфоям? Ты что тут устроила, открываешь свой гарем? Гермиона закатила глаза, а цыкающая Беллатрикс в это время подошла, чтобы встать рядом. — Следи за своим тоном, проныра, ты говоришь о моей семье и моей девушке. — Проныра? Я разочарована, думала, что мы оставили позади такие примитивные оскорбления, — выпалила Джинни в ответ беззаботно сияя, однако, за весёлым выражением лица была тщательно скрыта настороженность, которую Гермиона видела благодаря многолетнему общению с семейством Уизли. Было обоснованно, что она пришла сюда настороженной, хоть такое недоверие и причиняло боль. — Что-нибудь новое имеется в твоем репертуаре, ворчунья? — Как будто ты стоишь какого-либо креатива, рыжая, — прозвучал ответ, в котором было гораздо меньше едкости, чем могло быть. Гермиона сдержала улыбку, а Джинни рассмеялась, расслабляя плечи. — Вот об этом я и говорю. Ну что ж, мисс Мрачность и Могущество, пожалуйста, ведите в ваш до неприличия прекрасный дом. «Всё либо пройдёт как нельзя лучше, либо превратится в катастрофу», — подумала Гермиона, позволив Джинни взять её под руку, когда они направились в сторону холла за ворчащей Беллатрикс.

***

— …и их вратарь оказался худшим, в смысле, ну серьёзно? Кем он себя возомнил, охотником? Он снова и снова улетал от ворот, пытаясь помочь забить, а в итоге не смог по-нормальному защитить свои ворота, когда мы узнали о его приколах, мы стали выманивать его с места, ох Мерлин, разве может быть холл таким огромным? А это что, всего лишь столовая? Да сюда поместится весь наш дом и ещё останется место для… я не знаю для чего, но зато я точно вижу, что я бы поместилась на одном из таких столов, это настоящее красное дерево? Помнишь столы в Хогвартсе? В смысле, если сравнить их состояние с этими столами, мне кажется никто и никогда за ними ни разу не ел, кто бы позволил хоть капле чая пролиться на такое… Гермиона была счастлива просто слушать болтовню подруги о чём угодно, но слева от неё раздался тихий стон, вклинившийся в непрекращающийся монолог. — Если мне придётся ещё хоть минуту это слушать, я буду умолять о Круцио. Я проверю, пустая ли чайная комната, и подышу воздухом, не осквернённым дыханием Уизли. Две лучшие подруги закатили глаза на ехидный комментарий Беллатрикс, даже не глядя, как она встаёт и уходит. — А какие луга за окном! Ты представляешь, сколько идеальных игр в квиддич тут можно сыграть? Уверена, что у Малфоев хватит денег даже на то, чтобы построить свой собственный, если не два… подруга, ты в курсе, что у тебя на шее невероятно огромный засос? — Джинни плавно перешла от взволнованной болтовни о квиддиче к девчачьим перешептываниям в тот же миг, как неторопливая фигура Беллатрикс скрылась за дверным проёмом, пристально уставившись на Гермиону, что довольно обескураживало. Гермиона мгновенно прикрыла рукой шею над воротником и покраснела до такой степени, что кожа стала красной, как будто обожжённой. Как она его пропустила? Ох. Ну да. Отвлеклась и всё такое. Эта женщина была её погибелью. — Я… ну. Я забыла о нём. — Ну, очевидно, это свидетельствует о том, что между вами двумя всё хорошо, — улыбаясь и подперев голову сжатым кулаком, Джинни распласталась по большому столу между ними. — Выкладывай. — Эм… Ну. Что… ты хочешь знать? — Вы уже…? Ну ты знаешь, — очень многозначительно Джинни пошевелила бровями, от чего Гермиона зашипела её имя и краска смущения тут же сошла с её щёк. — Что? Я ожидала, что ты будешь скорее смущена таким вопросом, чем возмущена, что ж, значит я могу вычеркнуть это из списка моих вопросов. А если серьёзно, как идут дела? Гермиона потёрла локоть и улыбнулась, легко пожимая плечами. — На самом деле… всё идёт хорошо. По крайней мере, между нами. Бывают дни, когда мы делаем шаг вперёд, а потом отступаем на два шага назад, но она очень старается для нас обеих и для самой себя. Она продолжает пытаться, и это то, что имеет значение. — Значит, больше никаких, эм, психотических вспышек? Она поймала себя на том, что едва сдержала гнев на этот комментарий, напоминая себе, что Джинни не имела в виду ничего плохого. Она беспокоилась, и не без оснований. — Белла была стабильна всё это время. У неё полно демонов, и я сомневаюсь, что они когда-нибудь полностью исчезнут, но… шаг за шагом. Протянув обе руки через стол, Джинни нахмурилась, играя пальцами с причудливой инкрустацией. — Я не хочу вмешиваться или что-то в этом роде, но ты когда-нибудь думала о том, чтобы поговорить с Душевным Целителем? — Ещё слишком рано, — очень быстро ответила Гермиона, и только потом осознала. — Это приходило мне в голову, поверь, но Белле не просто довериться кому-то. Как и найти того, кто сможет справиться с её необычными, эм, особенностями… Я почти уверена, что если сейчас кто-то станет лезть к ней в голову, магическим способом или нет, это скорее оттолкнёт её, чем поможет чем-то. — Уверена, тебе виднее, что лучше на данный момент, — в словах не было ни намека на сарказм, никакого сомнения, Джинни имела в виду ровно то, что сказала — её глаза лучились доверием. — Я имею в виду, погляди-ка, как далеко ты зашла. Гарри всегда возвращается домой в недоумении в дни, когда ему приходится сопровождать её и приглядывать за ней. Надежда заискрилась у неё в животе. — Значит, всё идёт хорошо? — Это самое любопытное. Он каждый раз разглагольствует об этом, но на самом деле всё не так уж плохо. Если и когда они разговаривают, они, кажется, ссорятся, как кошка с собакой, но когда он держит Беллатрикс подальше от других людей, день проходит спокойно, даже слишком скучно. Она всего лишь трижды угрожала сжечь все эти бумаги Адским пламенем, — девушки ухмыльнулись друг другу. — Иногда ему кажется, что он слишком прославленная нянька, но также он знает, на что она способна. Хочешь честно? Я думаю, ему нравятся спокойные дни… Работа мракоборцев не самая простая, ну ты понимаешь. Гермиона потянулась и сжала руку своей подруги, слабо улыбнувшись, они сидели так молча, в комфортной тишине, разделяя понимание и беспокойство за их друзей и возлюбленных. — Но, похоже, в министерстве не очень спокойно из-за Беллатрикс… — добавила Джинни, быстро оглядываясь в дверной проём, проверяя, не вернулась ли женщина, о которой идёт речь. — Они же объявляли, что Гарри теперь её поручитель, но… некоторые сталкиваются с ней. Одно дело читать об этом и совсем другое, увидеть воочию, что «знаменитая последовательница Волан-де-Морта» работает в самом сердце Министерства, — Джинни даже добавила саркастические кавычки к бывшему званию Беллатрикс, показывая Гермионе, что она, по крайней мере, верила в то, что всё это осталось в прошлом. — Это многое объясняет, — простонала Гермиона, потирая брови. — Фидли думал, что сможет выбить меня из колеи, упомянув о ней сегодня. Его ошибка. Это, конечно, сбило меня, но я к тому времени уже уделала его. Да и судья не очень была довольна тем, что он попытался обвинить меня в… уф, он меня так разозлил. — А злая Гермиона — опасная Гермиона, знаю это из многолетнего опыта. Гермиона приподняла одну бровь, от чего Джинни восторженно рассмеялась, вызвав улыбку и у подруги. — По какому поводу такое веселье? — скучающий голос прервал их в моменте, и Гермиона оживилась. — Мы только что вспоминали о том, что Гермиона может быть фееричной, когда захочет, — Джинни заговорила прежде, чем Гермиона успела открыть рот, от чего она поморщилась. Губы Беллы растянулись в опасной улыбке, заставляя девушку чуть ли не застонать: — Ммм, подтверждаю, — это всё, что она промурлыкала, но прозвучало очень двусмысленно. — Так, избавьте меня от подробностей, я желаю остаться в невинном неведении ещё немного относительно того, что творит моя подруга в спальне! — В спальне, ванной, библиотеке, выбирай, — нараспев перечислила Беллатрикс. Гермиона закрыла лицо руками, а Джинни едва не вскрикнула в радостном веселье. — В библиотеке? Ты? Серьёзно?! Боже мой, Гермиона, да быть не может! — Я не желаю продолжать этот разговор, — пробормотала она в ладони, её щёки горели. — Давайте просто сделаем вид, что этого разговора вообще не было, а? — Скажи это царапинам на моей спине, котёнок, — заметила Беллатрикс и прижалась восхитительным поцелуем к её макушке, в то время как её рука играла с волосами на шее Гермионы. Гермиона была почти уверена, что можно умереть от того количества крови, которое бросилось ей в лицо, в то время как Джинни завывала от смеха и неверия в течение почти получаса, и даже чуть не подавилась чаем, когда вспомнила выражение лица своей лучшей подруги во время питья. Время чаепития между ними тремя прошло на удивление гладко. Джинни и Беллатрикс скатывались в насмешки и препирательства каждые десять минут или около того, но ничего такого, как было раньше — никаких оскорблений, чтобы унизить или ранить друг друга. У них было не слишком много общих тем и интересов, но у них было схожее чувство юмора, и, несмотря на некоторую неприязнь, которую они сохраняли ради приличия, они на удивление хорошо ладили. — Как можно не любить квиддич? Это должно караться законом в Волшебном Мире! — Несколько человек на метлах бесполезно и хаотично летают туда сюда, некоторые ловят мячи, некоторые бросают их в кольца. О, как восхитительно. Единственная сомнительно увлекательная часть — это когда кто-то получает травму от бладжера. Но даже учитывая это, уровень смертности трагически ничтожен. — Совсем не жуткая Беллатрикс, да? — отозвалась Джинни на пугающую ухмылку женщины. — Я не буду звать тебя ни на одну из моих игр, если всё, что ты будешь делать, это болеть за другую команду, чтобы кто-нибудь сшиб меня с метлы! — О, как же я это переживу, — пробормотала Беллатрикс, закатив глаза. — Ну, я была бы рада побывать на твоей игре. Мы могли бы поболеть за тебя! — Гермиона подчеркнула это предложение лёгким гневным взглядом на Беллатрикс, которая равнодушно разглядывала кончики своих пальцев. — Спасибо, Гермиона, ты лучшая, — Джинни взглянула на женщину и задумчиво уставилась на её лицо, даже потёрла подбородок. — Почему ты так на меня смотришь, девочка-проныра? — А ты бы пришла, если бы я сказала, что тебе можно будет кричать проклятия и оскорбления в адрес другой команды столько, сколько пожелаешь? — Джинни! Ну серьёзно? — Это называется тактика, Гермиона, не смотри на меня так! Ты же не станешь спорить с тем, что они будут угнетены, если она будет кричать на них с трибуны! — возразила она в ответ, указывая на Беллатрикс. Беллатрикс оторвалась от пальцев и подняла взгляд на рыжую. Воцарилось долгое молчание. — Ладно. Но только, если мы получим VIP места. — Договорились! — Мерлин, вы двое опасны, — простонала Гермиона, откинувшись на спинку стула и потирая висок. — Упс, — всё, что выдала Джинни с широко раскрытыми, притворно невинными глазами. — Смотри на это как на взаимовыгодное соглашение: все получают желаемое! — Что-то не помню, чтобы я желала себе головную боль, — Гермиона ухмыльнулась. — Удар ниже пояса, подруга, как низко. В такие моменты я вижу, почему вы двое, видимо, так хорошо друг другу подходите. — Это первая здравая мысль, озвученная тобой за сегодня, — заметила Беллатрикс, явно забавляясь, она подпирала голову кулаком. — Спасибо за такую оценку, — Джинни закатила глаза и встала с диванчика. — Знаете, это уже слишком. Я ухожу. На удивлённых выражениях лиц её подруг, ну, вообще-то, только Гермиона выглядела шокированной, в то время как Белла была больше похожа на «Серьёзно? Именно это стало последней каплей?» — девушка улыбнулась: — Не, просто шучу. Но мне действительно пора идти, дома меня ждёт свежеприготовленная еда, о чём позаботился мой парень. — Да, прости, время так пролетело! — улыбнулась Гермиона, наслаждаясь тянущим ощущением в животе от смеха за этот день, она не могла прекратить улыбаться тому, что Беллатрикс даже забыла о том, что ей отвратительно присутствие младшей Уизли в её доме. — Спасибо, Джинни, что пришла. Это было чудесно. — Обязательно повторим. Пришлёшь мне сову? — Как насчёт кричалки? — Белла… — Что?! — Я бы предпочла сову, — прокомментировала Джинни, подмигивая. — Меньше шансов вызвать у домашнего мракоборца ложную тревогу. — Тогда определённо кричалку, — решила Беллатрикс, невероятно самодовольная. — Ну, тебе же потом иметь дело с разъярённым Гарри, когда будешь отрабатывать, — предупредила Джинни, но было очевидно, что её забавляла эта идея не меньше, чем Беллу, ох, во что она втянула себя, пытаясь подружить этих двоих? — Ладно, пойдём отправим тебя домой, пока у Гарри не случился приступ или что-то ещё в этом роде, — подгоняя Джинни перед собой, Гермиона потащила всю команду в дверной проём и спустилась по длинному коридору обратно к исходной комнате. К тому времени, как они прибыли, огонь уже горел зеленым, благодаря эльфам — не то, чтобы их гостья знала об этом. — Срань, проход уже открыт! — закричала Джинни и бросилась бежать, но подскользнулась уже на третьем шаге. Гермиона вскрикнула, увидев неизбежное падение, и тут же бросилась к ней, чтобы помочь подняться и осмотреть на предмет повреждений, в то время как Беллатрикс расхохоталась из-за спины. — Джинни, о боже, ты в порядке?! — Мерлин, что тут делают с этим полом, натирают его воском? Скользкие, противные… Всё нормально, я в порядке, это небось ты всё подстроила, Блэк? — проворчала Джинни, когда Гермиона потянула её, ставя на ноги. — Ой, как проницательно, мы на самом деле натираем пол воском, — протянула Белла со спины. — Если ты летаешь так же хорошо, как бегаешь, я не уверена, что тебя ждёт большое будущее в твоей карьере по квиддичу. — Да, да, просто подожди, пока ты не увидишь это своими глазами, — после быстрой проверки всех частей тела, доказавшей, что она не повреждена, Джинни упёрла руки в бёдра. — Ничего не пострадало, разве что, слегка задетое самолюбие. Ладно, очень сильно задетое самолюбие. Она никогда не позволит мне забыть об этом, не так ли? — О, я уверена, что у тебя вполне могут начаться проблемы с памятью…ну, после падения. Джинни простонала и повернулась к зелёному пламени, всё ещё торопясь, но теперь, ступая более осторожно. — Знаешь, это было жестоко, даже для тебя! — она кинула через плечо, затем широко улыбнулась и помахала всем. — Я бы сказала, что я одной ногой тут, а другой там! С этими словами она шагнула и погрузилась в пламя, чтобы спустя всего лишь мгновение полностью исчезнуть. — Кажется, я создала не одного, а двух чудовищ, — проговорила вслух Гермиона со вздохом. По мере того, как цвета пламени медленно менялись, возвращаясь к своему обычному оттенку, она задумчиво размышляла над тем, настанет ли когда-нибудь день, когда они смогут все вместе вот так встречаться где-то за стенами поместья Малфоев. В любом случае, это хорошее времяпроведение, и она ничего не изменит, если станет тревожиться об этом. — Похоже на то, — согласилась Беллатрикс и обняла Гермиону за плечи, притягивая её спиной к своей груди. Некоторое время они стояли так, молча, наслаждаясь теплом друг друга, пока Беллатрикс тихо не заговорила. — Ну, кажется сегодня было не так уж и много хлопот. Гермиона повернулась и поцеловала свою девушку с самой яркой улыбкой на лице, понимая, что это непринуждённое признание стало отражением того, как хорошо прошёл весь визит.

***

Это было спокойное воскресное утро, когда Гермиона собралась вставать из постели, как всегда, проснувшись гораздо раньше, или что ещё лучше — будучи бодрой, в отличие от её девушки. Которая, к слову, только пробормотала что-то в подушку и отвернулась, закутавшись глубже в покрывала. Гермиона наблюдала за этим действом не без удовольствия, но всё же встала, оделась и спустилась вниз по лестнице, чтобы позавтракать в одной из «комнат отдыха», а не в их спальне. К этому времени уже комната Беллы, по сути, стала их комнатой, и где-то на задворках сознания, девушку терзали вопросы и размышления, которые она безжалостно подавляла. Она подумает об этом, когда придёт время, но точно не этим размеренным утром до завтрака. На этот раз её отсутствие сработало, как магнит, и не прошло и получаса, как тихие шаги прозвучали из-за дверного проёма, Гермиона была обнаружена с газетой, растянувшись на небольшом диванчике. Гермиона взглянула вверх, улыбнулась и произнесла одними губами «Доброе утро», в глазах девушки лучилось счастье. Беллатрикс выглядела гораздо мягче, одетая лишь в утренний халат, без привычных ботинок, но это было обманчивым впечатлением; словно камень, украшенный мхом и цветами, символизировавшими хрупкость. Помилуй тех, кто поверил бы, что под этой внешностью нет тверди. Полусонная только что присоединившаяся женщина свернулась на диване, взяв тарелку со своим завтраком, которая тут же материализовалась на столике, они обе позволили себе не думать ни о чём конкретном, молча, они наслаждались утром, ничего не делая, кроме того, что им нравилось. Тихий хлопок заявил о появлении третьего в комнате. — Госпожа, письмо для вас, — проговорил домовик, подняв конверт высоко над головой, чтобы Беллатрикс могла с комфортом до него дотянуться. — Письмо? Для меня? — Беллатрикс осторожным жестом выхватила конверт, а затем, взглянув на Гермиону, пробормотала в сторону доставившего его эльфа «Спасибо». Домовик исчез с привычной улыбкой. — От кого оно? — Придержи коней, дорогая, это может быть ловушкой, — достав палочку из складок халата, Беллатрикс стала бормотать заклинания и заклятья над всей поверхностью пергамента. Через минуту она остановилась, недовольная результатом. Гермиона закрыла книгу и положила её на стол, всё её внимание было сосредоточено на письме. — Ну, и что? — Ничего. Просто обычная бумага. Это даже как-то слишком скучно, если это и вправду так. Гермиона рассмеялась над этим. — Правда? Ты бы предпочла, чтобы кто-нибудь проклял его, вместо того, чтобы внутри оказалось какое-то доброжелательное приветствие? — Учитывая, что количество людей, которые не желают моей смерти, можно пересчитать на пальцах двух рук, и большинство из них живут в этом доме, да, простое письмо вызывает у меня подозрения, не говоря уже о дискомфорте. — Ты… к сожалению, права, — скривившись, Гермионе пришлось признать. — Ты откроешь его? Беллатрикс вздохнула, и поддела ногтём шов конверта. — Я не вижу причин, почему бы и нет. Пока девушка наблюдала, она видела, как эмоции сменяются на лице Беллатрикс. Сначала её выражение было отстранённо-скучающим, затем она нахмурилась, потом оно переросло в обычное недоверие и намёк на… это что, тоска? Девушка заметила, как тёмные глаза перескочили к началу и снова прочитали письмо, и, опять же, пергамент слегка подрагивал между длинных пальцев, пока женщина не уставилась на неё — Белла? Всё в поряд… — Оно… оно от Андромеды. Гермиона раскрыла рот. Средняя сестра Блэк не пыталась связаться с ней с того самого дня, когда похожее письмо попало в руки девушки. Похоже, что это было фирменным знаком Андромеды, почтой она отправляла удивительные новости или информацию, как будто это не было явлением из ряда вон выходящим. — Ты… хочешь рассказать, что она тебе написала? Медленно опустив руки, пытаясь усмирить своё смятение, Беллатрикс перевела на неё свой взгляд, но всё же была далеко. В другом месте и в другое время. — Она извинилась за то, что не пыталась связаться со мной раньше. Она хочет поговорить, поэтому она… пригласила меня. Посетить. Её дом. Попить чаю. Какая странная ситуация. Беллатрикс Блэк, приглашённая на чай в гости к нормальному человеку, обычным письмом. Но самый большой сюрприз был только впереди. Беллатрикс взглянула на письмо так, как будто в нём был какой-то подвох, но она не могла понять какой. — И она… хочет познакомить меня с моим племянником Тедди. Что ж… Это был один из возможных способов начать день.