Это только между нами

            

2 часть: На вздохе♠︎

      Мария Александровна провела руками по талии ученицы, настойчиво целуя в губы. Её руки блуждали по телу, задирая кофту.              Вика опешила. Она и мечтать не могла о проведении больше время с педагогом, что ей нравился. От взгляда Хещенко её сознание мутнело и она замыкалась внутри. Сейчас же она целует её.              Преподавательница разорвала поцелуй и, поменявшись местами, толкнула ученицу к парте. Накинувшись, как зверь, стала снимать кофту. Вика не зная, как реагировать, замахнулась и ударила ту по щеке.              — Думаешь, я ничего не вижу? Маленькая извращенка, — томным голосом сказала Хещенко и подняла к верху руки ученицы, укладывая её на парту. Заклинанием закрепив руки, продолжила снимать мешающую одежду. — Мне совершенно всё равно, хочешь этого или нет. Я возьму, что мне надо.              — Мне больно, отпустите.              Как только преподавательница скинула одежду, грубо сжала грудь ученицы, затыкая рот рваным поцелуем. Мария Александровна одним движением сорвала лифчик, отбросив в сторону, а потом стащила брюки, оставляя её в одних трусиках.              — Ты просто прелесть, моя маленькая, — прошептала она, утешая ученицу.              Разместившись между ног, она начала целовать шею, оставляя засосы.              — Ты только моя.              — Размечтались, — сквозь зубы сказала Вика, дергаясь под Хещенко. Совсем не так она представляла своё признание в чувствах. Тут же она получила удар по щеке, которая и без того болела от ногтей преподавательницы.              Она прижималась всем корпусом, приподнимая ноги и кусая губы до крови. Вика ощутила вкус металла и посмотрела в глаза педагога. В них читался огонь страсти и желание получить своё. У ней была власть, сила, а самое главное, хорошая репутация среди коллег. Если Вика и вправду решится рассказать кому-то, её скорее всего поставят на учёт за плохую успеваемость, а клевету на педагога сочтут возможностью подпортить ей выпускной бумажник.              Вика перестала дергаться, позволяя Марии Александровне изучать её тело.              Руки гладили бедра, то и дело сжимая и царапая. Шею обжигало дыхание, губы и щёки болели. Мгновенье и Хещенко накрутила волосы Вики, оттягивая в сторону и слушая как та мычит от боли.              — Тебе нравится, малышка? — с оскалом спрашивает педагог.              — Нет, — только и крутилось в голове ученицы, что бы та побыстрей закончила начатое. Больше на её предмет она не придёт ни под каким предлогом. Пусть её отчисляют, ругают. Ей нравилась та Мария Александровна, что кричала на учеников, хвалила за успехи и рационально подходила к делу. Сейчас перед ней женщина желающая секса и не более.             Хещенко отстранилась и холодно взглянула на ученицу. Снова в кабинете повисло напряжение. Осторожно погладив Вику сквозь трусики, она резко отодвинула их в сторону и вошла двумя пальцами. По лицу ученицы потекли слезы и она зажмурилась, что бы не видеть похотливое лицо любимого педагога. Было больно, неприятно. Ногти теперь царапали и изнутри.              Через какое-то время Мария Александровна отстранилась и обошла парту с другой стороны, садясь на стул. Она наклонилась и поцеловала ученицу, гладя по голове. Взмахом руки, запястья Вики освободились от заклинания.              — Прости меня, моя маленькая, — Хещенко поцеловала в лоб ученицу и, перебирая волосы, смотрела на неё.