Дорога к утреннему солнцу

Холодная ладонь касается дверной ручки, и дверь, поддавшись, бесшумно открывается. Обоняние тут же уловило запах лаванды и геля для укладки для волос, успевший стать родным и любимым буквально за минимальные сроки. Сознание мигом сбросило оковы любых переживаний и усталости, что образовались за весь день, что Майкл и Галлант провели порозонь. И антихрист расслабился, отвлекаясь от чересчур продуктивного дня, когда увидел блондина в двух метрах от себя, в центре своей спальни. Уже практически их спальни, раз стилист беспечно заявляется сюда в любое время суток. Как выяснилось, Гэл оказался здесь буквально за пару минут до того, как вернулся хозяин комнаты. Не дождавшись любимого, он планировал ложиться спать. Чтобы проснуться в родных объятиях, что в последнее время в наибольшей мере способствует хорошему настрою с утра и на весь оставшийся день. — Теперь ты ложишься спать без меня? — Ты сам говорил, что не можешь уделять мне все свое время. Ты провозился с Венейбл целый день, и я уже не надеялся, что дождусь тебя. Вместо ответа Майкл улыбнулся и обошел стилиста, проходя вглубь помещения. Галлант, пройдя несколько шагов и снимая обувь, уселся на кровать, наблюдая за действиями Лэнгдона. Положив в подстольный ящик целую кучу папок с какими-то документами, которую антихрист все это время держал в своих руках, он наконец-то освободил их и завел за спину и медленно, улыбаясь обернулся на парня, сидящего на его кровати. Гэл успел даже засмотреться на складочки на его щеках от улыбки… Две слева и одна справа. Здорово же, что сейчас, когда они вместе, он может смотреть на него столько, сколько захочет. Не то, что в случае с остальными, что боятся даже направлять взгляд в сторону Лэнгдона. Галланту до сих пор не верится, что он наконец-то добился своего, и теперь это дитя тьмы — целиком его. Целиком и полностью. Смотря на Майкла, на его красный шейный платок, черный плащ, такую же черную рубашку, брюки и обувь с невысоким каблуком, он не мог не подметить, что его строгий и необычный наряд делает его невероятно сексуальным и привлекательным, но в то же время он может быть не очень-то удобным для повседневного ношения. — Тебе не жарко в такой одежде? — Нет, но если я разденусь, то жарко станет тебе, — Лэнгдон ответил с усмешкой. — А что, если мне уже..? Как будто в подтверждение сказанного, Галлант начал медленно наощупь расстегивать пуговицы своей рубашки, не отрывая взгляда от Майкла… Оголив свой верх, он стянул с себя и брюки с носками, оставаясь в одних боксерах. Тем временем Лэнгдон проделывал то же самое, освобождая себя от слоев своих готических одеяний. И когда на них обоих не осталось ничего кроме нижнего белья, Майкл прошел несколько шагов до кровати и упал рядом с Галлантом на мягкий матрас. Укладываясь поближе, он с улыбкой мягко взялся за чужую шею, притягивая к себе блондина и соединяя их губы. Поцелуй был коротким, но они не могли не чувствовать счастье из-за долгожданной близости после целого дня вдалеке друг от друга. Прикасаясь, Лэнгдон чувствовал, какой Галлант теплый, а кожа чуть влажная и разгоряченная после душа. Майкл осторожно вплел свои пальцы в его не до конца высохшие волосы, убирая надоедливые пряди с лица. Он положил свои ладони на щеки стилиста, поглаживая их большими пальцами. Они целовались некоторое время, а после Галлант откинул голову на подушку. На лице расслабленная улыбка. Он дышит ровно и размеренно, чувствуя сонливость, но не столь сильную, чтобы она перекрывала желание восполнить недостаток чужого присутствия, что образовался в течение целого дня. — Чем занимался весь день? — первым спросил Галлант. — Бумажная волокита. Сделай одолжение — не задавай вопросов. Они так выматывают… Ты же не хочешь, чтобы у меня не осталось сил на тебя, а, котенок? Может Гэл и собирался сказать что-то еще, но любые мысли покинули голову сразу же, как он почувствовал, как чужие нежные губы мягко впиваются в его подставленную обнаженную шею. Он задрал подбородок. Рот приоткрылся, Галлант вцепился пальцами в чужие широкие плечи. Майкл опустился чуть ниже, очерчивая поцелуями линию ключицы, зная все чувствительные зоны возлюбленного. Дыхание блондина тут же сбилось и потяжелело, сердце забилось в ускоренном темпе. Тут Лэнгдону пришла в голову интересная мысль, и он взял руку Галланта в свою, снимая с его запястья резинку для волос. Он выпрямился и собрал свои волосы в низкий хвост, стягивая их резинкой в том месте, где золотистые пряди у самых плеч скручивались в завитки. — Что ты собираешься сделать? — Ты правда не догадываешься, или хочешь, чтобы я произнес это вслух? Галлант хотел ответить, но у него перехватило дыхание, когда Майкл вновь опустился и начал оставлять поцелуи в районе торса. — Говори… — в конце концов, требовательно выпалил стилист, закусывая нижнюю губу. — Ничего такого, чего бы ты не делал мне. — Минет, Майки… Это слово не ядовитое. Лэнгдон с улыбкой поморщился, заставляя стилиста умилиться, и вновь поднялся наверх, кратко целуя Галланта в губы. — Для тебя оно, видимо, просто более привычное. Ладонь антихриста легла на живот партнера, но затем плавно скользнула вниз под резинку трусов, обхватывая чужой твердый член в кольцо пальцев. Галлант успел явно возбудиться за время предварительных ласк. Майкл сделал несколько медленных движений, заставляя партнера под собой тяжело дышать и ерзать на простынях. Его пальцы сомкнулись у самой верхушки — Лэнгдон с легким нажимом растирал головку большим пальцем, наблюдая за чужой реакцией. Галлант дернулся и кратко прошипел, но после расслабился, и, приподнявшись, поцеловал Майкла в очередной раз, в порыве очень сильных эмоций. Антихрист некоторое время неторопливыми движениями ласкал чужую промежность, наблюдая за тем, как глаза его парня закатываются, и как ему приходится прикладывать некоторые усилия, чтобы снова и снова фокусировать взгляд на Майкле. Губы краснели, ведь Галлант кусал их, лишь бы не застонать во весь голос. Он держал Лэнгдона за шею, но тот вскоре выскользнул из чужих ладоней и сдвинулся назад, вытаскивая свою руку. Он обхватил резинку чужих трусов, стягивая их вниз, но решив, что так будет проще — полностью их снимая и отбрасывая в остальную кучу одежды, лежащую на полу. Майкл устроился между ног Галланта, обхватывая их под коленями, и стилист раздвинул их, сгибая. Лэнгдон проводил ладонями по самой чувствительной области бедер, заставляя человека под собой дрожать и сжиматься. Гэл был весь напряжен от нарастающего предвкушения и желания чего-то большего. Майклу это нравилось, и он наклонился, чтобы оставить несколько поцелуев на внутренней стороне его бедер, заставляя в очередной раз дернуться, а затем снова с тихим писком расслабиться и отдаться нарастающему блаженству. Галланту хотелось кричать от осмысления происходящего, от осознания, что все происходит на самом деле, причем не в первый, и, вероятнее всего, далеко не в последний раз. Он не знает, чем он бы мог заслужить кого-то вроде Лэнгдона, и ему до сих пор не понятно, почему он выбрал именно его, имея такую очаровательную внешность и харизму, навряд ли на этой планете остался кто-то, кто является для него недоступным в плане отношений. Но, впрочем, это было не важно, потому что теперь Майкл счастлив, и это самое главное. Лэнгдон продолжал дразнить Галланта, воздействуя языком и губами на зоны высокой, но не наивысшей чувствительности. Он старательно избегал область его промежности, изводя до крайности, что было очень присуще его характеру в целом. Гэл так старательно держал свои ноги разведенными, что напряженные мышцы образовали на внутренней стороне бедер ямочки. Майкл скользнул языком вглубь одной из них, пуская волну мурашек по телу своего партнера. Его повсюду обдало жаром, Галлант практически сгорал изнутри от яростной жажды чего-то большего. — Хватит, пожалуйста, я не хочу кончить прежде, чем ты начал… — Если ты сделаешь это, то впредь тебе не отмыться от такого позора, — пригрозил Майкл, но быстро смягчился: «Прости… Просто ты такой потрясающий, когда так отчаянно желаешь…» Майкл лег на живот, выгибаясь в спине. Он обнял чужие ноги и взял в рот головку члена. Посасывая, обводя языком и играясь с уздечкой, он чувствовал, как парень под ним заерзал и задрожал… Он прикрывал глаза, хмурился и стонал сквозь стиснутые зубы. Но когда Лэнгдон взял глубже и начал двигать головой вверх-вниз, в ответ на эти действия он услышал тяжелый выдох, за которым тут же последовали открытые стоны. Галлант уже не пытался сдерживаться. — Какой чувствительный… — тихо отметил Майкл, отвлекаясь. Галлант, похоже, толком и не слышал, что сказал Лэнгдон, но ему было не слишком-то интересно. Антихрист произнес слова на выдохе, в очередной раз обдавая колом стоящий член партнера своим горячим мокрым дыханием. Прежде чем снова взять в рот, Майкл осторожно засасывает губами ту область, где образовалась паутинка набухших вен. После, оставляя моркые поцелуи от верха и вниз по всей длине, скользит языком обратно наверх и снова берет в рот. Заглатывая до максимума, втягивая щеки, он сосет жадно, властно, с нажимом. Стараясь как можно сильнее открывать рот, лишь бы не задеть зубами случайно. Не понаслышке знает, что приятного в этом мало. Галлант почти кричит. Мышцы напряжены, настолько жарко, что на лбу и вздрагивающей грудной клетке образовалась испарина. В горле пересохло, но он уже не мог контролировать себя в плане звуков. Он так часто видел эту сцену в своих снах и фантазиях, так часто мечтал о ее реализации… Он так много визуализировал свои ощущения в мыслях, когда ждал, когда это наконец-то случится, что теперь он прекрасно понимает, что наяву все в корне иначе. Он стонет на вдохе, на выдохе, глаза закатываются и он окончательно теряет связь с реальностью. Впрочем, раньше это могло происходить даже из-за простого присутствия Майкла, не говоря уже о том, что сейчас он лежит между его ног и заглатывает его член, наращивая темп. Когда блондин близок, Майкл сразу же это понимает, словно ощущая это сторонним органом чувств, что отсутствует у представителей человеческого рода. Он прекрасно чувствует исходящую от него ауру предкульминационного состояния, и отстраняется, снова заключая член в кольцо пальцев и в стремительном темпе начиная ему надрачивать. И когда Галлант наконец-то кончает, с криками изливаясь в чужую ладонь, он в очередной раз осознает, что любые оргазмы с его партнерами из прошлого были не более чем приятной щекоткой по сравнению с тем, что заставляет его испытывать Майкл. Он всегда так умело обращается с ним в постели, словно у него за спиной бесконечное множество опыта и практик, а сам он знает прихоти чужого тела лучше, чем своего собственного. Галлант не контролирует себя, когда узел внизу живота развязывается. Выгибается в спине так сильно, что Лэнгдону больно смотреть. Вспотевшие ладони жесткой хваткой цепляются за простыни, и он не может дышать, а когда спустя несколько долгих секунд финала он возвращается с небес на землю, легкие с громким звуком наполняются кислородом на вдохе. Майкл заботливо утирает сперму с живота блондина… он с нежностью вытягивает из-под него помявшееся одеяло, и, не говоря ни слова, укладывается рядом. Окончательно лишенный сил, Галлант лениво перекатывается к нему поближе, прижимаясь и обнимая. Не открывая глаз, он утыкается носом в плечо, как слепой котенок… Пальцы тянутся к чужим волосам — Галлант осторожно снимает с его волос резинку, желая сделать хоть что-нибудь встречное в знак заботы. С легкостью на душе и полноценным удовлетворением, все еще не отошедший от яркого оргазма, стилист испускает последний шумный выдох вместо всевозможных слов любви или благодарности, которые он обязательно скажет Майклу завтра. Потому что сейчас его невыносимо клонило в сон, и теперь он желал только одного — утопая в тепле объятий поскорее уснуть.