Дорога к утреннему солнцу

Сегодня канун дня всех святых. Он возвещает начало темного полугодия. Сегодня черта между нашим миром и потусторонним истончится. Небесный свод пронзают заблудшие души, что отчаянно пытаются найти путь домой. В эту ночь мы вспоминаем усопших, и на этот раз оплакивать придется слишком многих. Но в том числе мы празднуем и то, что еще к ним не присоединились. Мы наслаждаемся мелкими радостями, которые когда-то принимали как должное. Абсолютно все должны насладиться этой ночью как последней в своей жизни.

***

Теперь Галлант не может перестать думать о Майкле, сколько бы ни пытался. Потому что Лэнгдон как будто добился своего — намертво поселился в мыслях, въелся, впитался. И теперь ничто их не разлучит. Он почти не мог отвлечься на что-то другое, потому что мысли были об одном: что тебя так тревожит? Что не дает дышать полной грудью? Ты так отчаянно пытаешься это скрыть, или ждешь, когда я догадаюсь сам? Что-то не так, я же вижу… Я же не идиот. Слишком поздно для того, чтоб делать вид, что все в порядке, милый. Я слишком хорошо тебя знаю. Расскажи мне, и мы справимся вместе, преодолеем любые сложности. Ты только расскажи… В своих мыслях он как будто пытался установить ментальную связь и достучаться. Может, ему все же стоило уговорить Майкла пойти вместе с ним? Поупрашивать, поумолять… Ведь если он будет рядом, то ничего плохого точно не случится. С ним он в безопасности, вместе не страшно…

***

Пока Мириам Мид осторожно перекладывала яблоки с подноса во что-то, что напоминало миниатюрную версию чана для купания, она уже несколько раз успела хлопнуть кого-то по руке. «Угощениям свое время» — только и сказала она, наполняя воду фруктами. Естественно, у всех было множество вопросов на тему того, откуда они спустя полтора года с момента апокалипсиса только могли появиться. Но у Галланта было одно единственное предположение: если святилище существует, то, должно быть, их вырастили именно там. До этого момента никто и не надеялся, что впредь им придется снова увидеть настоящую еду. Все уже и позабыли каково на вкус то, что плавает в котелке. Хотя, котелком эту емкость назвать было трудно. При всем желании там мог поместиться человек. Было непонятно, для чего же он может использоваться, но раз там вода, то, должно быть, яблоки туда перекладывают, чтобы их промыть. Но все оказалось немного иначе. Оказалось, что это нужно было чтоб определенным образом с ними поиграть. Если подумать, то это довольно глупо. В чем смысл игры, что заключается в том, что ты под музыку пытаешься выловить яблоко, используя только рот? Но свои претензии никто, естественно, не оглашал. Жители аванпоста наконец-то собрались в гостиной. Все вокруг обращая внимание на прическу Коко одобрительно смотрели на Галланта, который каждому с удовольствием ведал о том, как ему удалось без фена сотворить сие великолепие. Он и сам гордился собой и проделанной работой, потому что сегодня был первый раз за все время пребывания здесь, когда в том чтоб так долго провозиться с чужими волосами определенно был смысл — предстоящий праздник. Сначала было не особо весело, потому что Вильгельмина очень долго тянула какую-то длинную монотонную и скучную речь по теме. Но в какой-то момент она перестала говорить и прибавила громкость на музыкальном центре. От стенок помещения отбивались первые аккорды «Baby I'm-a want you». Все начали потихоньку собираться в пары, плавно двигаясь в такт мягкой мелодии песни. И тогда Венейбл и Мид с улыбкой переглянулись. Галлант, увидев это, отметил что ему наверное впервые довелось увидеть, как Вильгельмина улыбалась искренне. Впервые за все время. И была счастлива в этот момент по настоящему. Все были счастливы в этот момент по настоящему. В приподнятом настроении все расслабленно танцевали. Музыка была приятной. Она нежно пронзала вибрацией, которая чувствовалась на стенках внутренних органов. Всем знакомо это чувство. Ощущение приятной мелодии на физическом уровне. Песня не была такой уж медленной, но тем не менее в ней не было совершенно никакой спешки. В какой-то момент Галлант повернулся к своей подруге и развел руки в стороны, начиная постепенно двигаться в ритм музыки и как бы таким образом вовлекая ее в танец. Она положила ладони блондину на грудь. Галлант думает о том, что он без задней мысли отдал бы все, чтобы на ее месте сейчас оказался Майкл. Он даже представить не может, насколько прекрасным было бы танцевать медленный танец с любимым человеком. Это было одной вещью из всех тех, что он всегда хотел сделать, но так и не сделал… А когда нормальной жизни настал конец и пришла пора постапокалиптической жизни под землей, он уже думал, что никогда не предоставится возможности… И жалел об этом. В фильмах это выглядело так чудесно и романтично, и стилист мечтательно прикрыл глаза. Когда он случайно почувствовал дыхание Коко на своей шее, по всему телу пробежала мелкая дрожь, прежде чем он вспомнил, что танцует не с Майклом. И ему, к сожалению, пришлось вернуться из желанной реальности в обычную.

***

Первой яблоко выловила Мэллори. Была лишь одна попытка, и бедная девушка чуть не задохнулась, но яблоко достала. Пока она пыталась отдышаться, толпа позади нее разразилась восторженными визгами. Девушка заулыбалась, оборачиваясь по сторонам. Она взяла яблоко в руку и только собралась его откусить, как вдруг Вильгельмина, словно прочитав мысли, остановила ее. — Давайте подождем, пока все не поучаствуют в игре. Тогда и будем пировать вместе как цивилизованные люди. Мэл обреченно удалилась куда-то в сторону, уступая место следующему участнику. Постепенно каждому досталось яблоко. Чтобы выловить его зубами, приходилось окунаться в воду в котелке аж по самое не хочу, при этом держа руки сведенными за спиной. В числе последних оказался Галлант. Ему не нравилась идея окунаться головой в воду, но чертовы яблоки выглядели предательски вкусно и соблазнительно. Встав перед емкостью, он набрал воздуха в легкие и наклонился. Ему удалось подцепить яблоко за плодоножку*[хвостик у яблока] буквально за пару секунд, и он выпрямился под восторженные возгласы толпы. Вода неприятно стекала по шее вниз за шиворот, подводка на его глазах слегка растеклась по векам, но он улыбался, победно возводя руки над головой. Игра продолжалась, и не описать словами то, какими счастливыми были все вокруг в тот момент. «Мы благодарим кооператив за этот священный плод и их огромную щедрость. За убежище от ядерного шторма и диких тварей, что угрожают нашим границам, нашей человечности. Пришло время вкусить нашу счастливую судьбу.» Венейбл произносила речь так, словно это была молитва перед семейным ужином. Каждый присутствующий вознес яблоко в руке над головой так, словно это была священная драгоценность. И как же приятно было впервые за очень долгое время в процессе приема пищи задействовать свои зубы. Слышать хруст, чувствовать вкус, запах… Галлант может поклясться — его вкусовые рецепторы на небесах. Он конечно за долгое время успел забыть, каковы яблоки на вкус, но он прекрасно понимал, что это яблоко какое-то чересчур… горькое. Словно вообще не яблоко, а другой фрукт. Отдаленно и очень слабо чувствовался настоящий вкус яблока, но преимущественно только горечь. А спустя пару укусов и глотков он чувствует жжение в желудке. И буквально спустя одно мгновенье, он моментально сгибается от боли, словно его изнутри пронзают ножи. О боже, что происходит? Неужели они настолько долго питались одними безвкусными желе, что организм начал отторгать обычную человеческую пищу? Но ощущение, как кровь в венах как будто сворачивается и застывает окатило новой порцией кипящего ужаса. Даже сорвавшийся с губ кашель-стон принес невероятное количество боли. В ушах зазвенело, и блондин пытается отвернуться, опираясь руками о стол. Желудок сводит спазмами и отчаянно пытается избавить организм от отравы. Блондин падает на колени, кажется, сильно разбивая их в кровь. Он цепляется руками за собственное горло, чтобы убедиться, что он еще дышит. Но дыхания не было, совсем. Только желудочное извержение. Взгляд затуманен из-за слез и полопавшихся капилляров, и он совсем ничего не слышал, но последнее, что он увидел перед собой перед тем, как захлебнуться в собственной рвоте — агонизирующее столпотворение всех тех, кто полминуты назад с ним кушал яблоки. Это не было простым отверганием поступления непривычной пищи. Каждое из чертовых яблок было гребаной отравой. Хотелось кричать о помощи. Но никто ему уже не поможет. Если вы думаете, что последнее, что видит человек перед смертью — самые яркие моменты его жизни, то вы ошибаетесь. Или наоборот — абсолютно правы. Он не мог даже закричать, в легких не было кислорода. Но голова в панике кишила мыслями. И это были совсем не воспоминания или сожаление, что все так быстро закончилось. Это были одни лишь вопросы, да и только. Где сейчас Майкл? Как он мог допустить такое? Как он отреагирует на его смерть? Последнее, о чем думал Галлант в момент последнего вздоха был Майкл. Блондин никогда не смог бы забыть его. И его слова, что тот еще утром так отчаянно просил всегда помнить. Галлант бы никогда о нем не забыл. Но Лэнгдону похоже теперь придется попытаться.

***

«Яд попадет в кровь через желудочно-кишечный тракт, и сразу же разрушит нервную систему, как и слизистую желудка. Зрелище будет совсем не эстетичным.» Венейбл все это время так искренне полагала, что это ее безупречный план по захвату святилища. Но навряд ли она смогла правильно сопоставить самоуверенность со своими возможностями. И со своей объективно неполной осведомленностью в том, что же происходит на самом деле. Никому нельзя доверять. Даже тем, кто всегда был тебе верен. Правильным решением было бы верить только самой себе. Самый лучший способ заставить человека делать то, что хочется тебе — это заставить его верить, что он додумался до этого сам. Майкл никогда не любил пачкать руки. Поэтому он сделал это через ту, чей разум всегда подчинялся его контролю — Мириам Мид. До определенного момента она даже не подозревала, что фактически она не человек, а робот. А прототипом для нее послужил человек из детства Майкла. Та, что всегда была рядом. Что всегда любила его. Искренне, и по-настоящему. А потом он ее потерял. И даже сил антихриста не было достаточно, чтобы вернуть ее к жизни. И у Майкла просто не было другого выхода. Сколько на него ни давил тот факт, что в любом случае, это уже не она, даже несмотря на то, что Джефф и Матт безупречно справились со своей работой, теперь он ничуть не жалел, что она у него есть. Потому что она подарила ему возможность пробраться в голову Венейбл и заставить ее убить их всех. Потому что если бы ему пришлось делать это самостоятельно, то для него это было бы тяжелейшим ударом. Он никогда не хотел причинять боль людям, которых любил. Никогда. Ведь такой человек присутствовал в числе умерших. Он не следил за действиями Мид и Венейбл, просто знал, в какой час, в какую минуту и какую секунду все произойдет. И с леденящим страхом дожидался этого момента. А когда он настал, он образовал вокруг себя беззвучный вакуум чтобы ни в коем случае до него не донесся хоть какой-нибудь звук с места происшествия. Он сидел за столом со своим ноутбуком, когда к нему в комнату без стука вошли. Он ожидал, что Венейбл придет к нему в комнату, чтобы убить и его тоже. Бедняжка до последнего не сомневалась, что это все — ее собственный план, согласно которому если она убьет их всех, то сможет самостоятельно добраться до святилища. Точнее вместе с Мириам Мид, которую она взяла себе в напарницы, что было очень и очень опрометчиво. Однако она просто не знала реального положения вещей. Даже Мириам не знала. — Дамы, я сейчас слегка занят. Я пишу отчет об отборе, — сказал Лэнгдон мягким голосом, не оборачиваясь на вошедших. В тот момент он надеялся лишь на то, что его лицо не выглядело опухшим из-за непродолжительного неконтролируемого плача. — Мы ненадолго, — ответила Венейбл, и тогда Майкл захлопнул ноутбук и плавно на нее обернулся. — В чем дело? — Антихрист решил до последнего потакать чужой иллюзии контроля над ситуацией. Чтобы поиздеваться? Возможно, вполне возможно. — Теперь мы проводим отбор, мистер Лэнгдон. И боюсь, Вы его не прошли. Это звучало просто до абсурдного нелепо, и в ответ на это со стороны Майкла последовала пара секунд сардонического смеха. А на лице осталось выражение не издевательской усмешки, а скорее детского веселья… — Прошу прощения, я хотел, чтобы Вы насладились моментом, но не смог сдержаться. Лэнгдон начал подниматься со стула, уже стоя напротив собеседницы. Неподалеку безучастно стояла мисс Мид, как будто ее задачей было проследить за тем, чтобы все прошло по заранее продуманному плану. — Вы думаете это смешно? — девушка напоследок подарила антихристу снисходительно-самодовольную улыбку. — Мисс Мид. — Я бы на вашем месте этого не делал, — предупредил антихрист. Заранее зная, что на самом деле это даже не заставит девушку хоть самую малость поколебаться. Стоило ей произнести имя сообщницы, как та сразу же направила дуло револьвера в сторону Лэнгдона… Венейбл была готова к оглушительному выстрелу, более того — никогда в жизни не чувствовала себя так уверенно, как в тот момент… По сути, следуя ее собственному плану, жизнь Майкла должна была завершиться на моменте ее произношения имени Мириам, что было прямой командой «давать огонь», но пока антихрист лишь с беззвучной усмешкой смотрел в сторону мисс Мид, не отводя взгляда. Прямо по направлению на выходное отверстие ствола. Вильгельмине пришлось повторить ее имя дважды, на второй раз более грубо и настойчиво… потому что ничего не происходило, и Лэнгдон буквально чувствовал, как из-за этого внутри у Венейбл что-то нервно шевельнулось. В помещении как будто даже свечки заплясали в тревожной панике. Со временем это чувство нарастало. Ей было непонятно, почему та до сих пор не выстрелила… И в конце концов, Майкл даже пожалел, что не уловил ту самую секунду ошеломления и тревоги во взгляде девушки, когда Мириам перенаправила револьвер на нее. Перед тем, как возвела курок. И нажала на спуск. Звук выстрела ударил по ушам. Пуля пронзила ее в районе грудной клетки. Девушка с глухим звуком упала на пол. Смерть настала не моментально, и еще несколько секунд она с шумным кряхтением безуспешно пыталась наполнить свои легкие кислородом. Но в этом уже не было никакого смысла. Майкл присел на корточки, чтобы рассмотреть. Мисс Мид, казалось, еще едва не выронила оружие из своих рук. — Я- я не знаю, почему я это сделала… Я всегда была ей верна, — выстрелившая была в панике. Потому что сделала то, чего искренне не ожидала от самой себя. — Спокойно… — мягко-настойчиво сказал Майкл. — Ты подчинялась приказам. Как тебя и запрограммировали. Он перевел взгляд на женщину. И продолжил, говоря следующее настолько будничным тоном, словно в сказанном ничего необычного нет. — Моим приказам. Как будто это самая незначительная мелочь — когда в один момент своей жизни ты вдруг понимаешь, что подчиняешься не себе, а другому человеку. Потому что твои догадки насчет того, кем ты являешься на самом деле, только что подтвердились. В свое время, Майклу тоже довелось познать это на себе. — Надеюсь, вам было так же весело осуществлять мой план, как и мне его придумывать? Понравилось их травить? — тишина затягивалась, поэтому Майкл поспешил перевести тему… И почувствовал, как его же собственные слова надавили на самое больное. — Вы хотели всех убить? — женщина не успокаивалась и говорила с такой тревогой в голосе, словно Лэнгдон в любую секунду прервет ее жизнь, как и жизни остальных. Свернет шею движением кисти. Хотя, на данный момент не это ее тревожило больше всего. В конце концов, на ее глазах проступила влага, и она отвела взгляд в сторону. — Мне сейчас очень тяжело… Я — всего лишь машина. — Никогда не говори так, — Майкл сказал это почти строго, словно это было оскорбление в сторону него самого. — Ты не просто машина. Не для меня. Антихрист приблизился на несколько шагов, смотря мисс Мид прямо в глаза. Пока он формулировал в уме мысль, на его собственных глазах проступили слезы, и он не моргал в попытке их сдержать. — Когда я попросил отдел разработок кооператива спроектировать тебя, я дал им прототип для модели. Это был очень дорогой мне человек из моего детства… Ты наделена ее мышлением и воспоминаниями. Но самую важную часть тебя мне пришлось утаить от твоего разума, чтобы защитить тебя и мой план. Лэнгдон на секунду прикрыл глаза, позволяя слезам сорваться с ресниц. — Но пришло время вспомнить все. Я не мог представить новый мир без тебя на моей стороне. Без единственной во всем мире женщины, которая всегда понимала меня. — И всегда любила тебя, — добавила Мириам. И тогда Майкл подался вперед и обнял ее. — Когда я потерял тебя, это было невыносимо. Но так больше не может продолжаться. Мои действия лишают меня тех, кого я люблю… — Тех кого ты любишь? — Я устал терять родных людей из-за невозможности принадлежать самому себе. — Майкл, я не понимаю о чем ты. — Я знаю. Далее последовала недолгая пауза, после которой Майкл осторожно отстранился, чтобы сказать напоследок: — Я знаю, что ты бы точно не одобрила такое решение. Но я устал от того, что моя судьба предопределена. У нет права распоряжаться ею как мне хотелось бы… И я не знаю, что со мной будет после того, как я попытаюсь. Прости, что я такое разочарование. Прости за то, что я так тебя подвел. — Ты не разочарование, Майкл. После последней фразы, Лэнгдону снова захотелось ее обнять. Но на плечи невыносимым грузом возлагался тот факт, что новая Мириам и не ответила бы по другому. На такой ответ она не более, чем запрограммирована. Поддерживать, что бы ни случилось. А вот что сказала бы прежняя мисс Мид ему еще предстоит узнать. Если ничего не случится, и все пройдет по изначально продуманному плану. Антихрист обошел женщину перед собой, вышел из комнаты и последовал прочь, собираясь с мыслью. Сердце колотится, как бешенное. И непонятно от чего, то ли из-за страха, что ничего не выйдет, то ли из-за осознания, что еще утром его парень был вместе с ним… Но все прошло именно так, как Лэнгдон хотел. Однако осознание, что это произошло по его воле, ничуть не облегчало тяжесть навалившегося, даже наоборот. Он чувствует вину. Хоть и прекрасно понимает, как его чувства противоречивы сейчас. И надеется, что Галлант не страдал слишком сильно. Иначе если бы он узнал, каково это на самом деле — умирать фактически от рук любимого человека, то не смог бы себе этого простить. Сколько он не пытался избавить голову от мыслей о любимом, все было абсолютно безуспешно. Каждая, даже самая незначительная теперь доводила его до слез. И каждый раз заставляла его постыдно расплакаться прямо по дороге до нужной комнаты. Можно подумать, что здесь остался хоть кто-то, кто мог бы это увидеть. Лэнгдону предстояло пройти через гостиную, через место происшествия… Он бы мог переместиться, потому что он не был уверен, хочет ли он в очередной раз чувствовать, как внутри все болезненно разрывается на куски… Но он шел пешком, попутно размышляя: делать или нет. И все еще неуверенный в том, насколько это правильное решение, он решился. Потому что, а когда еще выпадет возможность? Что, если в новой реальности все будет по другому, и им уже никогда не выпадет шанса увидеться вновь? Он спустился по лестнице и переступил через несколько трупов. Все помещение было окутано отвратительным запахом яблок, желудочного сока и смерти. Он настолько отвратителен, что не передать словами. И как только Майкл увидел перед собой бездыханное тело любимого человека, сердце пропустило удар. Или несколько. Майкл присел перед ним на корточки. Он кусал губу, чтобы не закричать, и чтобы хоть как-то заглушить эту невыносимую боль. Но это не поможет, ничто уже не поможет. Увиденное не было для него неожиданностью. Потому что Майкл знал, что он уже мертв. Мертв только из-за него. И ничто не изменит этого. В сердце будто вонзили такой тяжелый укол боли, что мир вокруг темнел. В горле ком, по щекам стекают слезы, и он почти задыхается. Одной рукой Майкл заправил длинную прядь волос за ухо, а другой коснулся чужой щеки, и едва не отпрянул от ужаса: холодная, как зимой на морозе. Почти ледяная. Новая волна соленой влаги застилала взгляд, размывая его. Сердце сковало отчаяние, не давая ему биться. Майкл осторожно гладит Галланта по щекам, словно стилист мог это почувствовать. Антихрист осторожно и без какого-либо намека на брезгливость утирает с его лица остатки крови, слюны и рвоты, как будто бы в этом есть какой-то смысл. Пережеванные куски яблока попали на шею, одежду, даже на волосы, и Майкл больше не мог это выдержать — с его губ сорвался первый болезненный всхлип. И Лэнгдон поежился от того, насколько жалко это звучало. «Не могу поверить, что тебя больше нет» — пронеслось в голове напоследок. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя так одиноко. А ведь его так и преследовало ощущение, что все не взаправду. Он смотрит на труп, но напросто не верит, что способен на такое. До сих пор не верит. Галлант не был похож на спящего, но Лэнгдон так и ждал, когда он засопит или причмокнет губами во сне. Майкл держит его лицо своими ладонями, не отводя взгляд. Белый, холодный, чуть влажный… И совсем не дышит, что в принципе логично. Тяжело как никогда, а единственное, что обычно помогало почувствовать себя лучше в такие моменты — как раз присутствие стилиста рядом. Майкл слышит где-то сзади его смех, его хихиканье. Где-то за своей спиной. Он слышит его голос позади себя. Он почти чувствует его присутствие. Хотелось верить, что это не иллюзия, что его парень в самом деле здесь, с ним, где-то позади… Сейчас обнимет со спины, поцелует в шею, Майкл снова почувствует, как его волосы липнут к чужим губам. Снова почувствует родное тепло. Но как бы ему ни хотелось, чтобы Галлант и вправду был где-то поблизости, он все никак не появлялся. Его действительно не было здесь. Вернее, вот он. На полу, перед ним. И ничерта это все не сон. Но теперь Майкл сможет осуществить свой план. Хотел бы он, чтобы его слова остались с Галлантом навечно. Но, в любом случае, этого не будет. Ни сейчас, ни в будущем. Это конец. Пришло время расстаться, и возможно навсегда. Со временем, Майкл начал медленно подниматься на ноги. Сердце переполнено неподъемным количеством одиночества в этом огромном мире и сожаления.

«Как же сильно люблю тебя, детка…»

Лэнгдон прошел несколько шагов, прежде чем внезапно увидел перед собой девушку, взгляд которой метался от тела к телу, и она зажимала нос со ртом рукой. Сходу было непонятно, зачем она это делает: чтобы не закричать, или все-таки чтобы не вдохнуть случайно. Запах, безусловно, тот еще. Стоило ей увидеть Майкла, она как будто выдохнула, и тревога сменилась чувством облегчения перед мнимой подоспевшей помощью. — О боже, мистер Лэнгдон! Что здесь произошло? — Коко подхватила подол платья и пробежала несколько метров до Майкла, до которого донесся стук невысоких каблуков по полу. — А у тебя совсем догадок нет? Антихрист улыбнулся одним уголком губ. — Я убил их всех. Он произнес это так, как будто последняя фраза была сложным ответом на какую-то глупую детскую загадку. Тем временем, девушка совсем не выглядела словно ее это удивило или напугало: — Но я жива… Получается, я прошла? И я одна поеду? Майкл почти засмеялся, благо сдерживать положительные эмоции у него получалось намного лучше, чем отрицательные. — Ну разумеется, — Майкл ответил мягко и низко, настолько убедительно что сам бы себе поверил… Вместо того чтобы тактично промолчать. Какая наивность. Девушка улыбнулась во все тридцать два. И Майкл свернул ей шею прежде, чем она перестала улыбаться. Ему достаточно было на мгновение вознести вверх свою кисть и двинуть ею, чтобы до него донесся громкий хруст ее тонкой шеи. «Какая же тупая…» — последнее, что пронеслось в голове у Майкла, прежде чем он забыл о ней и продолжил свой путь, куда собирался. Теперь, когда мертвы абсолютно все, он чувствует себя хорошо, но исключительно в физиологическом плане. Он чувствует прилив сил, но это нравится его телу. Не ему. Его сущности. Эта темная энергия умерших. И теперь у него точно все получится. Он снова набирает ванну. Снова доводит воду в ней до кипения. Вскрывая тупым ножом старые раны, в голове невольно всплывает отрывок наедине с Галлантом. Когда он спрашивал о них, потому что, естественно, замечал. И не мог молчать и не волноваться.

[past]

— Откуда они? — Навряд ли я смогу объяснить так, чтобы ты понял. Благодаря ним у меня связь с Сатаной. — Ох, — Галлант нахмурил брови, думая над тем, насколько правильной окажется его мысль. — Стигматы, или что-то вроде того? — Не-е-ет, — с усмешкой протянул Майкл, мягко взъерошивая чужие волосы и с нежностью целуя в лоб, как маленького ребенка. — Мне просто нужно было поговорить с отцом. Воспоминания сдавливают сердце, мысленно возвращая в определенный момент времени, когда все было хорошо. Когда они были вместе. Может, на этот раз Лэнгдону удастся провернуть затеянное, но еще не факт, что в конечном итоге у них все сложится также хорошо, как сейчас, в нынешних условиях. Как же сильно он будет скучать… — Tempus Infinituum! Balneum infinitum! Вода вспузырилась податливо, на этот раз как будто принимая Майкла в бездну. Не отталкивая и не пытаясь убить. Узкая резинка сдавливает ладонь. Лэнгдон сосредотачивает все свои силы на ней — последнем, что останется от любимого человека. Единственным. И погружается под воду с головой. Погружается все глубже, не ощущая под собой дно. И очень вскоре видит свет.