пахнет подростковым духом

***

— Слушай, Кокичи, ты уже всех достал. Хватит вести себя так, будто мир вращается вокруг тебя. — На парня напротив одноклассник смотрел с нескрываемым отвращением. — Твои слова не имеют для меня никакого значения. Как и твоё существование. Если тебе нечего делать, лучше иди и помоги маме дома. Полы там помой, или посуду. Не занимайся какой-то фигнёй, — съязвил Ома, занеся руки за затылок. — Твоё поведение до добра не доведёт, — вздохнул парень. — Будешь мне лекции читать? — Боже, хватит. Просто заткнись, хоть когда-нибудь. Из тебя не вырастет нормальный человек. Ты всегда будешь выскочкой или балластом для общества. Я знаю твоих родителей, и поэтому совершенно не понимаю, в кого ты такой придурок...       На этом их диалог, если это конечно можно было так назвать, был закончен. И тот парень, что когда-то был близким другом Омы, ушёл, оставив его в пустом классе.       Кокичи усмехнулся. Его не задело от слова «совсем». Ну, он так думал, по крайней мере.       Смысла торчать в кабинете, в котором нет никого, не было, так что парень просто вышел из него и побрёл в почти что пустом коридоре. Иногда он встречался с другими, тихо проходящими мимо, школьниками, старавшиеся не обращать на него внимания.       Это только начало старшей школы, новое заведение, в котором оказался Кокичи, и он уже считается неприятной персоной. Изгоем. Но не из-за слабости душевной или физической. С этим у него нет проблем. Наоборот. Когда люди видят непохожих на остальных, то сразу принимаются за дело. Гнобить тех самых «отличившихся» стало повсеместной тенденцией, своеобразным клише. Если морально прессовать словами не получается, то старательно избегают. Всем плевать, чем же ты не вписался в общую массу: характером, волосами или просто лишней ресничкой. Тебе выносят вердикт отброса, и люди больше даже не постараются посмотреть на тебя в другом свете.       Но на это Оме кристаллически плевать. Ведь кто они такие, чтобы презирать его? За что, главное?       Они такие же отбросы, которые неспособны существовать без кучки таких же, называя это дружбой. Что за абсурд? Если ты только и можешь, что прятаться за живым щитом из своих товарищей, а чуть что, так сразу бежать от проблем, пряча голову в песок, то чем ты лучше того самого человека, которого коллективно презираешь с остальными?       Кокичи не понимает. Да и вряд ли сможет понять их истину. Да и не верит, что когда-нибудь у него будет кто-то кому он сможет по настоящему доверять. Но это не делает его слабее. Это делает его реалистом. Зачем нужны эти розовые очки, если можно видеть мир цветами всей палитры? Начиная с красного и заканчивая чёрным.       Прячьтесь под панцирем дальше, слабаки. Вам никогда не стать полноценным человеком. Никогда не стать полезными обществу, и именно вы будете тормозить его развитие. Ваше существование никому, абсолютно, не важно. От того, что ты когда-нибудь умрешь будет и то больше пользы. Никто ведь и бровью не поведёт.       Кокичи не испытывает сочувствия, когда видит, что кого-то избивают. Не чувствует скорби, когда по новостям опять объявляют найденным тело какой-то девушки, которую изнасиловал пьяный идиот. Он ничего не чувствует. П-л-е-в-а-т-ь.       Спускаясь по лестнице, он видит других своих одноклассников. Мусор, смешанный с дерьмом.       Они хотят с ним подраться? Избить? Плевать. Кокичи этого не позволит.       Он стоит весь в синяках и из носа течёт кровь.       Его ровесники выглядят не лучше. Возможно, в росте ему не повезло, но рука у него тяжелая. Кто виноват в том, что они под метр восемьдесят? Это не имеет значения.       На следующий день он вновь в школе. Единственным, что отличается от других дней, является его одноклассник. Джун Хори. Он сидит на его месте. На его чертовом месте..       Ома начинает с порога ему грубить. Тот спускает свои наушники на шею и безразлично смотрит в ответ.       Похоже, ему также всё равно. У него тоже нет каких-то там друзей. Он спокойно встаёт и садится за парту спереди. Добавляя: «Ошибся».       На это Кокичи усмехнулся. — Как скажешь. — На его лице нарисовалась едва видная улыбка.

***

— Кокичи? Кокичи, блин!       Из мыслей его вывел Хори. — А, что? — наконец пришёл в себя физик. — Ты что, уснул там? Домой вообще собираешься? Нам по пути, так-то. — Да не спал я! Воспоминания чёт нахлынули. — Какие воспоминания? У тебя в голове умещается ещё что-то, кроме моих позорных ситуаций и физики? — подколол его друг. — Ха, тебя и вспомнил. Это же очевидно. — Ой всё, не начинай. Ну так, пойдём? — вновь уточнил химик. — Ну.. Мне за Сайхарой присматривать надо. Не против, если тебе придётся составить нам компанию? — ухмыльнулся тот. — Ладно, это лучше, чем ничего. — Ну, тогда посиди тут. Я за ним, а потом пойдём.       Кокичи вышел из кабинета и, выкрутив всю внутреннюю дедукцию на максимум, отправился искать Шуичи.

***

      Джунко сидела в своём кресле и зависала в телефоне, пока не услышала стук в дверь.       «Ну неужели ты наконец-то пришёл?» — она улыбнулась своим же мыслям и громко сказала «Войдите!».       Но, даже к её удивлению, зашёл не Сайхара, а Цумуги. Она закрыла за собой дверь на замок. — Добрый вечер, Эношима. Я пройду? — Конечно... — Девушка еле сдерживала улыбку.       Широгане села напротив Джунко. — Давайте так, — начала синеволосая. — Не хочу тянуть резину, поэтому скажу прямо. Вы меня очень заинтересовали. — теперь Джунко не смогла сдержать хищную ухмылку. Она приблизилась к лицу учителя, на та и глазом не моргнула. — В каком смысле? — протянула Эношима.       Цумуги положила руку на затылок Джунко и приблизила ещё больше. — Во всех, что только существуют. — Она наклонила лицо и её очки блеснули. — А ты смелая девочка. — Физик провела указательным пальцем по подбородку Цумуги. — Думаю, ты тоже ничего такая, — она ухмыльнулась, получив такую же реакцию.       «Из тебя выйдет хорошая игрушка», — подумали про себя девушки.       «Извини, Шуичи, но наверное, в этот раз тебе всё-таки повезло.»

***