Хорошая девочка. или Давай без глупостей

Хорошая девочка всегда и во всем. Нет, не та, что удобна и подстраивается. Просто она учится хорошо, немного подрабатывает, не имеет вредных привычек и слушается маму, которую не любит расстраивать. Это она и ее выбор. Знакомьтесь, Мидория Изуку, двадцать лет, студентка второго курса экономического отделения в университете. Кто-то скажет, что она пошла по стопам матери, но тут одновременно и да, и нет. Потому что мама у нее — госпожа Инко — бухгалтер в совсем немаленькой фирме, а сама Изуку любит считать и любит законы, но думает шире. А что мы все о маме, да о маме — папа-то где? А нет его: ушел десять лет назад из семьи, создав новую. Шок, удивление и разные последствия — от издевательств в школе до мерзких слухов среди соседей. Но ничего, пережили. С тех пор Изуку и стала хорошей девочкой, ведь у мамы и так проблем и переживаний хватает. Она любит учебу, действительно любит. Много читает, иногда задерживаясь из-за этого в библиотеке над редкими томами. А вот мальчики ее совсем не интересуют — некогда, да и проблемы от них одни. Вот выучится, найдет хорошую работу — такую, чтоб мама позволила себе не работать совсем или в свое удовольствие, а там уже можно будет подумать и об отношениях. Не сейчас, нет. Но все наши планы и желания идут коту под хвост порой. Ведь есть те, кто сильнее, богаче, имеет больше возможностей или обнаглел в край... Группа девушек выходит со станции и постепенно разбредается каждая в свою сторону — засиделись над проектом, забыли о времени, теперь вот возвращаются по темени. И все бы ничего, может, но Изуку остается последней — той, кто идет одна. И идти ей дальше всех, и преодолевать не самые благополучные части района... Поэтому девушка всегда, даже в жару, надевает огромный страшный свитер поверх нормальной одежды, натягивает какую-нибудь нелепую шапку и идет максимально быстрым шагом. Кстати, вообще удивительно, что она выросла таким цветочком-одуванчиком в такой среде. Наверное, стремление жить, и жить хорошо, а также вера в лучшее помогли. Ну, вот идет она быстро и не отвлекаясь ни на что — продукты куплены, в аптеку не надо, телефон в руки даже не берет, чтобы внимание не привлечь, в руках зажат специальный брелок, который должен помочь в самозащите... Только не помогает: она и пискнуть не успевает, когда два огромных мужика, зажав ей рот, затаскивают в фургончик. Он стоял в начале улицы, когда она выходила со станции, а потом поехал дальше — куда, Изуку не заметила. Видимо, зря, надо было быть внимательней... Но ведь никто не может предугадать и взять в расчет вообще все мелочи. Они заталкивают ее в фургон, не бьют и не оглушают, просто держат крепко и говорят, чтобы никаких глупостей девочки — а Изуку в нем не одна — не делали, иначе... А иначе не надо было расписывать, ведь у каждого было по кобуре, а еще виднелись крепления для ножей. Страх сковал так, что не пошевелиться. Телефон отобран сразу же. Ну а им сказано, чтобы не переживали, с ними ничего не сделают, просто посмотрят на них и все, отпустят. На пожелание, чтобы отпустили сейчас, раз потом все равно это будет, мужчины посмеялись и отказали. Приехали в здание с каким-то клубом — Изуку не знает, что это, но девушки, сидевшие рядом, говорят, что это одно из крутейших заведений в их районе, и что в клуб так просто не попасть. А еще, что это место часто используется как место переговоров у якудзы и всяких других бандитов. Такая информация не радует, вот вообще. Их ведут не в сам клуб, а через какие-то черные входы и подсобные помещения на третий этаж. Там тише и действительно сидят серьезные мужчины средних лет в дорогих костюмах, с дорогим алкоголем и вообще всем дорогим, что их окружает. Однако то, кто и как из них держится, выдает, что главный тут вот тот парень, сидящий один в кресле. У него весьма примечательная внешность — в светлых волосах (что само по себе необычно) есть рыжее пятно, а на красивом, очень красивом, лице красуется шрам на всю левую половину. Он холоден и смотрит на все без интереса. - Это что, Акаи? - Босс, вы как-то упомянули на днях, что хотели бы кого-нибудь миленького рядом. Вот мы с ребятами и решили вам подогнать девочек на выбор. И да, они не эскортницы и шлюхи, а просто взятые с улицы милашки. - О, так мы теперь и кражей людей занимаемся? - спокойно выдал «босс», но здоровый Акаи аж затрясся. - Н-н-нет... Мы их не сковывали, не били и не оглушали. Сказали, что на них посмотрят просто, а потом отпустят. - Так зачем мне кто-то, чтобы просто на него посмотреть? - странная ухмылка. - Ладно, показывай давай. Там уж разберемся. Девушки не слышали этот разговор, однако не удивляются, когда их начинают показывать: просят выйти из общей толпы по очереди, ответить на некоторые вопросы — всегда разные — иногда показать какую-нибудь часть тела... Как доходит очередь до Изуку, она не помнит. Неловко шагает вперед, мнет свои большие рукава, смотрит в пол — честно, боится даже дышать. - Сними свитер, - это приказ, не просьба. - А, н-н-но, - начинает она, но осекается, когда видит презрительно поднятую бровь. Снимает. И время останавливается. Босс смотрит на нее и смотрит, не отрывая взгляда. Его зубы сцеплены, а желваки ходят ходуном. Внезапно молодой мужчина встает и подходит к ней, от чего девушка отшатывается и делает пару шагов назад, но он все равно приближается. Протягивает руку, оглаживает скулу, щеку и спускается на подбородок, задирает ее голову немного вверх, чтобы рассмотреть внимательнее. Его поражают огромные зеленые глаза девушки. А еще у нее милые непослушные кудри и россыпь веснушек. Ей идет. Взгляд опускается по тонкой шее, скользит по телу, отмечая и крепкую, хоть и небольшую, грудь, и тонкую талию, и крутые бедра. Да, все это скрыто под платьем, успешно закрывающим фигуру, но он умеет смотреть так, чтобы видеть все, что ему нужно. Девушка начинает дрожать под этим взглядом, подступает истерика. Она боится, действительно боится. Босс говорит, что все свободны, кроме нее. На что Акаи выдает, что он еще не всех девушек увидел, получает ответ - «я выбрал». И все. Мужчины, которые сидели в том же зале, не произнесли ни звука, и никак вообще не отреагировали. Знали, что хоть одна кривая или пошлая ухмылка, хоть один оценивающий взгляд именно на эту девушку — и все, не видать им выгодных сделок и сотрудничества. А «босс» же провел ее к своему креслу и усадил на свои колени. Она дрожала: дрожала, когда поняла, что осталась одна; еле перебирала ногами, когда он тянул ее за руку; дрожала, когда он усадил ее к себе на колени и пристроил одну свою руку ей на бедро, удерживая, чтобы не упала, а другой убрал непослушные волосы за спину, невесомо проведя по шее. Изуку начинала бить истерика, она держалась, чтобы не заплакать, ведь неизвестно, какой будет его реакция на слезы. Когда же переговоры закончились, босс двинулся с ней к лифту. Поднялись на самый высокий этаж, она даже не запомнила, какой. Ее поразил вид, открывшийся сразу, как они вышли из лифта. Во-первых, весь этаж был одной огромной жилой зоной без подъездов, деления на квартиры и лишних дверей. Во-вторых, тут были огромные панорамные окна с прекрасным видом на город где-то далеко внизу. В-третьих, все помещение было с малым количеством перегородок, не то что дверей. От этого было странное ощущение. - Заходи. Снимай обувь. Это личные покои, поэтому тут мы ведем себя, как дома. Она, как сказали, сняла обувь, не зная, куда деть руки — все ее вещи остались где-то там. А еще в тот момент Изуку была так напугана, что не обратила внимание на это «мы». Наверное, зря. Сам же мужчина стянул с себя пиджак и начал расстегивать рубашку, но остановился, увидев, что девушка так и стоит в прихожей. - Подойди, - она послушно подошла, - Давай проясним: ты девочка взрослая и, кажется, не отсталая, поэтому должна понимать, для чего вообще я тебя сюда привел. Поэтому если я начал раздеваться, то и тебе советую, не испытывай мое терпение. И давай без глупостей, - увидев ее взгляд на окно и на дверь выдал он, - окна бронированные, не пробьешь, а лифтом могут пользоваться только три человека, ты его не запустишь, даже если откроешь. Мидория сглотнула и кивнула. Потянулась было к застежкам на груди, но ее руку перехватили. - Слушай, а у тебя мальчик есть? Ну, или был? - Н-н-нет. - А ты хоть целовалась? Отрицательное мотание головой в ответ. - Надо же! - рассмеялся он, - такие экземпляры еще существуют! Он резко оборвал свой веселый смех, притягивая девушку к себе и крепко целуя ее в губы. Одной рукой зарылся в ее волосы, а другой прижимал к себе в районе талии. Это было настолько неожиданное действие, что она и губы сомкнуть не успела, за что поплатилась: его язык мгновенно пробрался в ее рот, начиная там хозяйничать. Она мычала, пыталась отстраниться и вырваться, била своими маленькими кулачками ему по плечам, но тщетно. И все же начала плакать. Отпустил. Изуку отошла на несколько шагов, не осознавая, что находится все дальше от выхода. Хотя из этой ловушки у нее не было никакой возможности выбраться, пока хищник не наиграется. - Слушай, я терпеть не могу, когда кто-то рядом плачет. Это раз, - неумолимо надвигался он, зло выговаривая слова, - Два. Будешь сопротивляться — будет хуже. Как минимум, больнее. Три. Ты меня не разжалобишь. Я, честно сказать, не верю тому, что ты сказала также, как и тому, что вас не специально по агентствам искали. Ты просто сучка для удовлетворения моих желаний, так что не рыпайся. Каждое слово било как хлесткая пощечина. Она отходила все дальше к окнам, пытаясь хоть сколько-то держаться от него на расстоянии. Слезы лились ручьями, но она не могла их сдержать, несмотря на то, что понимала — делает себе хуже. Ему надоели эти кошки-мышки, и мужчина быстро подойдя и закинув ее себе на плечо подошел к кровати. Скинул свою ношу туда, совершенно не заботясь о том, что она чувствует. А ее опять сковало оцепенение. - Вот так, хорошая девочка. И давай дальше будем без глупостей. В момент, когда он начал снимать с нее платье, лифт пиликнул и впустил еще одного человека. Надежда, вот она! - Оу, я смотрю ты развлекаешься тут без меня, - протянул высокий блондин с колючими волосами. - Шото, чего не позвал? - Иди на хуй, Кацуки. - С утра там был, - как-то похабно ухмыльнулся новоприбывший, - так кто это и что тут происходит? - Думаю, что происходит и так ясно. Это Акаи с парнями после того нашего разговора о милоте решил подогнать. Говорит, брал девочек просто с улицы. - С трассы что ли? - Нет, навыбирал простых девушек на улицах города, да мне показать привез. Я вот выбрал. Эту, - взгляд падает на неподвижно лежащую девушку, - Тебя хоть как зовут-то? - И-и-изуку. - Так вот! Изуку говорит, что у нее не было парня ни разу, и что она не целовалась. Последнее мы уже исправили, а над первым собираемся поработать сейчас. - Поделишься? - раздувая ноздри спросил блондин. - Конечно! Но уступать не буду. Я первый. - Оке. Я тогда в душ пока. И Кацуки ушел, оставляя их наедине, как было до. Изуку от страха была заторможена и не сразу поняла их диалог. Но когда поняла, начала опять вырываться и просить «не надо, не надо, не надо, ну пожалуйста, не надо». Ее бедра были крепко зажаты коленями Шото (так к нему обратился пришедший блондин), не пошевелить ногами вообще. Платье нормально снять не может, поэтому просто рвет его на куски, обнажая нежное тело. Ее руки двигаются хаотично не то в попытке прикрыться, не то в попытке оттолкнуть. В какой-то момент ему все это надоедает, и слышится звук пощечины. Девушка беззвучно плачет и прекращает попытки выбраться. Руки безвольно опадают на кровать, голову отвернула, чтобы не видеть, а он тянет руки, поворачивает ее за подбородок и выдает «смотри на меня». Изуку понимает, что не имеет права ослушаться приказа. Смотрит. Смотрит на то, как он высвобождает ее грудь из лифчика, чему-то сам про себя усмехаясь. Смотрит на то, как он проводит своими большими руками ей по грудям, мнет их. Это неприятно, больно даже. Особенно больно, когда одной рукой он щипает ее сосок, а ко второй груди припадает губами. Еще и кусает... Мидория чувствует, как меняется его дыхание — становится все более тяжелым. Видит, что ему уже не так комфортно сидеть. А еще только сейчас замечает, что у него разные глаза: один голубой, другой серый. Это не имеет значения на самом деле, просто девушка старается хоть за что-то зацепиться вниманием, чтобы не акцентироваться на происходящем. Он не выпускает грудь из вида и не переставая посасывать сосок, ведет руки вниз, оглаживает бедра, невесомо проводит пальцем по резинке трусиков, а потом меняет свое положение, отпуская ее из своих тисков, и резко сдергивает остатки белья. Ноги плотно сжаты, но это не помогает, только веселит. Разводит острые коленки в стороны, удобнее устраиваясь между ними... И с удивлением отмечает, что тело под ним вообще никак не среагировало на его старания — никакой смазки вообще. Да-да, он считал, что для возбуждения достаточно поиграть с грудью девушки. Чаще всего у него так и было с другими. И если до этого Шото думал, что девушка перед ним просто мастерски играет свою роль тихони, просто желая завести его сильнее, то сейчас где-то в дальней части сознания начал понимать, что это может быть не так. Но это ведь дальняя часть сознания... А основная кричит и бушует, требует своего. Он не церемонится: разводит ноги еще шире, плюет себе на ладонь и растирает слюну по колом стоящему члену, наконец-то высвобожденному из одежды, за презервативами тянуться влом, поэтому так... раскрывает нежные створки пальцами и входит. Точнее пытается войти, но от резкой боли девушка зажимается и кричит, опять пытается оттолкнуть, уже инстинктивно, и вытолкнуть его из себя. Он меняет положение — полностью ложится на нее, подминая под себя, фиксируя все тело целиком. Хочется влепить еще одну пощечину, чтоб успокоилась, но он этого не делает. Опирается на локти, приподнимаясь, и толкается дальше, преодолевая сопротивление и входя буквально по сантиметру. Девочка кричит. Слезы сами брызгают из глаз. Она пытается оттолкнуть — это выше ее, но потом просто вцепляется мучителю в плечи, выставляя локти между ним, создавая так хоть какую-то преграду. Хотя все без толку... Ей больно так, что кажется, сейчас потеряет сознание. Ощущение, что тело режут на куски или кромсают чем-то неопрятным. Она кричит и плачет, воет со все затихающими просьбами прекратить. А он шипит. Ему дискомфортно тоже, но от этого захлестывает еще больший кайф: никогда еще ему не попадалась девственница, да еще такая хрупкая и нежная. И знать, что портишь ее именно ты, о, это что-то необыкновенное. Она не делает ничего, чтобы ему было хорошо или чтобы возбудить его сильнее, но ее невинность и неумение имеют совершенно обратный эффект. Хах, да он был готов кончить только от того, что полностью вошел в нее — так охуенно было. Но нет, успокоился немного и продолжил. Последние движения насильника девушка не запомнила совсем — была уже в полубессознательном состоянии, все слилось в одну сплошную боль. А он был рад вколачиваться, не замечая ничего. Только отметил, что когда его семя брызнуло в нее, девушка как-то странно дернулась. Выходить не хотелось, поэтому он просто повалился на нее, шумно дыша куда-то в макушку. - Вау, как мило. Столько нежности, Шото. Почему же со мной не так, м? - ехидно выдал блондин, который уже давно вышел из ванны, но просто не отвлекал своего мужчину от приятного занятия. - Пффф. - Если ты закончил, теперь моя очередь...