Часть 1. Глава 1.
15 апреля 2021 г., 12:25
Я родилась в полнолуние, в год третьего тысячелетия. Моя мама, чудом выжившая при родах и благодаря за это ночное светило, назвала меня лунным именем – Элин. Когда я родилась, большую часть Земли покрывали ледники, а люди могли выживать только в нескольких гигантских подземных бункерах. Наш находился на Дальнем Востоке. Говорили, что вся остальная часть Земли необитаема. Все бункеры когда-то имели между собой связь, но уже давно она оборвалась. Однако слухи о других бункерах среди жителей ходили всегда. По большей части о Западном Начальном. О нем рассказывали старики, которые еще помнили истории своих дедов о летающих в воздухе машинах. Говорили, что в Западном всегда тепло, и даже лед покрывает не всю поверхность над бункером.
Я всегда сомневалась в этих историях. Как где-то может быть теплее, если Земля сошла с орбиты, и теперь нам ничего не остается кроме выживания под толщей почвы. На какой срок были рассчитаны эти бункеры – никто не знал. Постоянно отслеживая температурные показатели, глава бункера понимал, что в течение ста лет нам придется куда-то переселяться. Но куда? Несколько раз на поверхность собирались экспедиции, но никто из них не вернулся. Вариант с поверхностью постепенно перестал быть приоритетным, и наше правительство решило копать вниз.
Когда мне было девять, бункер уходил вниз на десять ярусов, а его население было около ста тысяч человек. Постепенно люди вырождались, хотя условия жизни в убежище всегда были неплохими. По рассказам мамы, ветра, гуляющие на поверхности почти круглый год, вырабатывали энергию практически для всего, что могло бы нам пригодиться. Электричество, вода, еда – все зависело от ветра. Когда-то давно настроенные огромные лампы по-прежнему отдавали дневной свет, погасая по устроенному в далекие времена ночному времени. Ученые, которые одними из первых спустились внутрь, постепенно выводили овощи, фрукты и злаки, способные выжить в любой почве. С мясом было куда сложнее. Вместо него практически всегда были заменители, в основном соевые. Еда давно уже стала просто способом насыщения, а не удовольствием. А вот с водой проблем не было никогда. Снег и лед снаружи подтапливался специальными тепловыми плитами, и, нагреваясь, спускался по всем ярусам. Некоторым ярусам повезло больше, рядом с ними проходили грунтовые воды и подземные источники. Ресурсы распределялись, и людям приходилось быть экономными.
Сейчас мне двадцать. За 11 лет людей стало меньше, но все равно приходилось уходить глубже, потому что лед понемногу проникал в толщу земли. Несколько верхних ярусов пришлось закрыть, и теперь мы в тесноте живем на шести ярусах, но над несколькими ниже еще ведется работа по обустройству. Новые «этажи» больше похожи на подземелья; свет там тусклее, стены уже не обшиваются, вода доходит медленнее. Теперь, чтобы она была теплой, приходится протапливать верхние, уже тронутые льдом ярусы. Там постоянно работают люди, но жить там уже невозможно.
Сейчас у нас развито в основном сельское хозяйство. Подобно кротам, мы, припадая к земле, пытаемся что-то выращивать, сажать, поливать, стараясь не думать о том, что станет с нами, когда больше некуда будет уходить. Всех пугала мысль, что в будущем мы просто умрем, зажатые между горячим ядром Земли и ледяной поверхностью. Но никто об этом не говорил, у всех были дела и заботы. Женщины работали в «полях» днем, а ночью наслаждались неудачными попытками зачать ребенка. Дети сейчас ценились особенно высоко. Тем, у кого получилось – отводился специальный «дом» - несколько комнат, которые не нужно было делить с соседями. Этим семьям выдавали больше еды, воды, у них жарче топили. Многие мечтали о рождении, но мало у кого это получалось. Докторов, которые могли бы следить за здоровьем жителей, осталось очень мало, к тому же, оборудование износилось, а аналоги брать было неоткуда. Наука тоже постепенно уходила на второй план. Давно уже пропали все исследования поверхности Земли. Неутешительные прогнозы вводили людей в отчаяние, и они, спрятавшись в нем, посвятили себя сомнительному выживанию среди пшеницы и овса.
