Придешь ли ты спасти меня?

Дазай за мгновение напрягается всем телом, когда слышит, как разбивается стекло, и кажется, что он не единственный, кто обеспокоен этим звуком. Следуя за старшим детективом, они выходят из комнаты, чтобы найти источник треска. — Чуя? — приподнимает изящно бровь Дазай, и его лицо тут же расплывается в ухмылке, а сам он, кажется, полностью забыл о том, о чем Ранпо предупреждал его не так давно. Чуя, который изначально снял перчатки, подбирает с пола осколки битого стекла голыми руками и заставляет их парить в воздухе своей способностью. Действительно, слишком прекрасный дар. — Почему ты не сказал мне, что придешь в Агенство? Я бы приготовил миску с едой для своей любимой собаки, — Дазай собирался подойти к нему ближе, чтобы до конца досадить Чую, но рука на его запястье помешала сделать это. — Что такое? Ранпо выглядел чрезвычайно серьезным. Что ж, детектив ведь сказал, что ему следует отдалиться от Чуи… ах, но Чуя никогда по-настоящему не причинит ему вреда, сколько бы они ни дрались и ссорились. Дазай доверяет своему партнеру. Повернувшись спиной, он не видит ни темного взгляда, способного напугать кого-угодно, который Чуя бросает на старшего детектива, ни того, как осколки стекла рассыпаются сами по себе, как будто кто-то их раздавливает еще больше. Но то, что он их не видит, не означает, что Ранпо не видел, и из-за этого его хватка сжимается еще сильнее. — Ранпо-сан? Зеленоглазый мужчина нервно скрипит зубами от безысходности. Дазай слишком доверял своему старому партнеру, чтобы понять, что случилось, и если он продолжит упрямо держаться за свое мнение, это неизбежно приведет к каким-то плачевным последствиям. Он не сомневается, что руководитель мафии может сровнять это здание с землей, и даже со способностью обнуления Дазая у них не будет ни единого шанса против этого монстра. И сейчас у него нет ни одной из книг По. Хотя, сомнительно, что его провокация сработает во второй раз. Чуя умен. Ранпо это признавал. Стиснув зубы, он решает сделать умный ход и отпускает. Но ничего страшного, он может придумать план, который не поставит под угрозу Агентство позже, у него достаточно времени. К несчастью, Дазай не понимает то, что только что произошло, и в замешательстве потирает запястье. — Но почему ты здесь? — спрашивает Дазай. Чуя отправляет разбитое стекло в ближайшую мусорную корзину вместе с упавшими конфетами. Дазай может нормально есть конфеты, упавшие на пол, но Чую это более, чем не устраивало. — Ты ешь персиковый конпэйто с устрашающей скоростью, — решил пояснить он. Дазай мгновенно сияет и смеется, аки дитя. — Чиби так хорошо меня знает, что приносит мне еще конфет, прям как хорошая собачка. На лбу рыжеволосого появляется складка, в виде галочки. — Прекрати уже давать мне нелепые прозвища! — Хо...Ахахах...х-хорошо...пхах... Он действительно не может злиться на своего горячо любимого человека, когда тот так счастлив. Этот Дазай Осаму больше шутил, чем предыдущий, черт, он был почти как один из тех кицунэ, которые разыгрывают людей что-то среднее между игривым и злобным образом. Это было особенно мило. — Давай, мы собираемся купить еще конфет, — Чуя кивает головой в сторону выхода. — Мы? Но у меня есть работа, если ты не слепой и не видишь. — Чушь собачья, ты не делаешь работу, — невозмутимо отвечает Чуя. Ни разу Дазай, будучи одним из соукоку, не оформлял какие-либо документы, и он искренне сочувствует блондину в идеальных очках, который обязан прикрывать и свою, и Дазая задницы. Брюнет обиженно надувает губы и накидывается на Чую всем телом. Стало жарче. — Ты хочешь конфет или как? В ответ он получает преувеличенно грустный вздох, но знает, что это значит на самом деле. В конце концов, он знает Дазая лучше, чем кто-либо другой. — Тогда иди и забери свои вещи, — рявкнул он напоследок, прежде чем с экстравагантным взмахом руки и еще несколькими шутками про рост своего бывшего партнера, Дазай уходит прочь за своими вещами. Убедившись, что брюнет находится вне пределов слышимости, он повернулся к Ранпо, наблюдавшему все это стоическим взглядом. — Держись от него подальше, Накахара, — предупреждает детектив. В голосе слышится сталь. Чуя игнорирует предупреждение и подходит ближе к детективу. — Он не твой, ты не имеешь права требовать такое. — Он не твой тоже, Дазай — часть агентства. Смелость этого человека, думающего, что он может отобрать у него того, кто принадлежит ему, впечатляет. — Если ты хочешь сохранить свое Агентство, тебе лучше знать свое место, маленький человечек. Ранпо сжал кулаки и еще пристальнее начал смотреть на человека? Бога? — даже ему было трудно понять, что за существо стоит напротив. — Ты знаешь, что Дазай не обрадуется тому, что ты собираешься делать. — Я знаю его лучше, чем кто-либо другой, включая его самого. Я знаю, что его обезопасит, — на этом Чуя, похоже, посчитав нужным закончить разговор, собирался уходить. — Ты уверен, что не погряз в собственных заблуждениях? Если бы взгляд имел свойство убивать, от Ранпо бы остался лишь его труп.

***

Дазай недовольно надулся, когда увидел, что рыжеволосый мужчина спускается по лестнице к нему. — Почему Чиби пригласил меня на свидание, а сам исчез, не собирался ли он заставить меня ждать! — какие интересные догадки…детские. — Заткнись, это было не так уж и долго. Брюнет скрестил руки и фыркнул. — Чуя должен купить мне много конфет. — Отлично. — Я хочу шоколад, ох, и те лимонные напитки тоже. — Ты хочешь, чтобы я ударил тебя? — Но у Чуи много денег. — Совесть имей, засранец! Дазай улыбнулся ему в своей детской манере, отчего на щеках появились небольшие ямки. Ох…ох. К счастью, эспер не обратил внимания на своего друга, напевая мелодию, что странно, не про свою самоубийственную песню, и шел рядом со своим партнером, пытаясь не отставать. — Итак, что у тебя заняло столько времени? — спросил он. — Это было не так уж и долго, тебе не о чем беспокоиться. Чуя ничего от него не скрывал, Дазай верит. Он достаточно доверяет партнеру, дабы больше не доставать его бессмысленными вопросами.

***

Если он хочет, чтобы на этот раз Дазай был рядом, первым, кто должен исчезнуть, будет этот ублюдок-детектив, который продолжает мешать ему. Дазай был бы не против, у него был Чуя, который поможет справиться с утратой. Ему не нужны другие «друзья». Эдогава Ранпо, он был угрозой для счастья Арахабаки и для счастья его Дазая. Чуя решил, что если он хочет сохранить свое счастье в этой жизни, он должен избавиться от Эдогавы Ранпо. Он не стал бы упускать этот шанс, эту свою третью жизнь. Он позаботится о том, чтобы Сюдзи никогда не использовали в своих корыстных целях инфантильные люди, он не допустит, чтобы Осаму плакал больше. На этот раз он позаботится о том, чтобы Дазай был жив. — Чуя, почему ты играешь с моими волосами? — с удивлением в голосе спрашивает Дазай. Он не возражал, нет, если Чуя хотел поиграть с его волосами, то пусть играет на славу, но он хотел знать, чем были вызваны эти телячьи нежности. Подобный жест был редкостью и обычно приводил к тому, что рыжий смутился бы, просто подумав об этом. Чуя хмыкнул, обвив пальцами очередную коричневый прядь. — Тебе следует отрастить волосы. Дазай тупо моргнул. Об этом ли думал Чуя все это время? Отращивать волосы казалось непрактичным. С длинными волосами было так больно иметь дело, а он едва мог о себе позаботиться. — Почему? — Нет причин, ты мог бы просто сделать это? Дазай на самом деле не понимал, чем было вызвано данное желание у Чуи — видеть напарника с длинными, как у девы, волосами — но если это сделает Чиби хоть на капельку счастливее, то ему было все равно. В связи с недавним инцидентом, когда Чуя выглядел как красно-черное пламя, который все еще был свеж в его памяти, ему потребуется многое сделать, чтобы вернуть другу былой оптимизм. Хоть и сам Накахара выглядит, словно вернулся в нормальное состояние. — Конечно. Чуя радостно улыбнулся. Он собирался вернуть Сюдзи, он собирался вернуть Осаму, он собирался сохранить Дазая.

***

Чуя никогда бы не перепутал это место с каким-то другим. Лес, который принадлежал ему, лес, в котором они с Сюдзи впервые встретились. В памяти хранится воспоминание, как глупые люди, пытающиеся заявить права на то, что принадлежало ему, погибали один за другим; этот лес принадлежал ему и Дазаю — это никогда не изменится. Чуя почувствовал, как на его лице растёт улыбка, когда он вспоминает, как однажды, будучи Арахабаки, он пытался уговорить Сюдзи остаться с ним в лесу. Он ненавидел мысль о том, что Дазай плачет, но он также ненавидел мысль о том, что Дазай находится вдали от него. Для него это действительно были противоречивые чувства, которые приводили в недоумение. К рыжеволосому сейчас вернулась большая часть его воспоминаний. Он все еще ненавидит Юто и Миё, — это никогда не изменится — все еще презирал их существование за то, что они отняли у Сюдзи драгоценное время. Это время можно было провести с ним, но они были эгоистичны и возложили свои омерзительные руки на то, что принадлежало ему. Как бы то ни было, их давно не было, и никто не помнил об их существовании. Кроме самого Чуи, но это мелочь. Бог знал этот лес лучше, чем кто-либо другой, и он также знал точное место, где он и Сюдзи обычно разговаривали. Он знал то место, куда он приводил Осаму каждый раз, когда его родители не обращали внимание на свое чадо. Гигантское дерево в центре, с которого начинались все его самые счастливые минуты. Однажды, думает он, я приведу сюда Дазая. Тогда он сможет создать новые воспоминания с Дазаем, воспоминания, достойные еще одной жизни. На этот раз не будет ошибок и «опозданий», что стоили жизни любимого человека. На этот раз он собирается выполнить свое обещание. Он больше не слабый и бесполезный дух, у него даже совести не было с рождения. Какие у него могут быть ограничения, не так ли? Чуя снял крышку с принесенного саке и вылил содержимое на землю. Жидкость окрасила траву в темный оттенок, сделав ее мокрой, а грязь засосала ее, приветствуя подарок божества. Если вспомнить, то было традицией оказывать почтение мертвым, верно? Поэтому, он должен заранее отдать дань уважения тем, кто умрет в ближайшем времени.