Пастельные цвета/Pastel colours/淡彩

День 01 21:00 В шесть часов утра линия сумерек медленно двигалась по бескрайним водам Тихого океана. Потребуется еще полчаса, чтобы первые лучи сегодняшнего солнечного света поразили западное побережье Северной Америки. В маленьком городке Пало-Альто было очень тихо и пасмурно. Красный и зеленый огни на перекрестке сменяли друг друга по очереди; проезжало очень мало машин. В восточном районе свет озарил окно частного дома. Он пробивался сквозь прозрачные занавески, слабо обнажая фигуру человека в темно-сером фланелевом халате, прислонившегося к подоконнику. Его волосы были немного растрепаны, а на подбородке была щетина. Его голова была опущена, а уголки рта слегка загнуты вверх. В десяти тысячах километров за океаном через приемник сотового телефона передавался заикающийся звук соседа, которого он никогда раньше не видел. «… Я подошел и увидел записку, приклеенную к твоей входной двери, в которой говорилось, что Хуан Гуйхуа вернулась в свой родной город…» «Мм». Кофе машина на столешнице тихонько зажужжала. Темно-коричневый экстракт просачивался, попадая в керамическую чашку по капле. На боковой стороне чашки был напечатан крутой логотип - «SwordArc». Текст, выделенный курсивом, лазурно-синий, начиная с буквы «S» и «C» в конце, образуя две острые изогнутые косые черты. «… Я только что приготовил на ужин кашу с креветками, и там были и мясо, и овощи, поэтому я дал Бубу поесть, и он подумал… подумал, что это было довольно вкусно…» Хэ Чжиюань улыбнулся: «Спасибо». «Не нужно, не нужно! Мы соседи, не так ли, так что это естественно», - Юноша на другом конце провода нервничал еще больше, и его громкость подскочила на уровень, - «Бубу настолько хорошо себя ведет, что ему даже не нужно, чтобы другие люди кормили его во время еды. Я предоставил только набор посуды, так что это совсем не доставляло хлопот!». Хэ Чжиюань ответил: «Мне все еще нужно вас поблагодарить». Чашка была почти заполнена кофе. Жидкость под фильтром собиралась все медленнее и медленнее; каждая новая капля долго падала. Еще одна капля. Когда он почувствовал аромат кофе, улыбка Хэ Чжиюаня стала более выраженной. Он схватился за ручку чашки, осторожно покачал ею взад и вперед, затем взял кубик сахара и бросил в него. Сегодняшний напиток можно немного подсластить. Другой участник все еще с трудом бормотал: «… После этого я рассказал ему историю, и… и мы съели немного клубники, но не слишком много, так как было уже около девяти часов, в конце концов…». «Хм?» Хэ Чжиюань издал вопросительный звук, взял ложку и помешал против часовой стрелки: «Так что насчет девяти часов?» «Хм? Я… не девять часов…», - Собеседник внезапно успокоился и даже остановился на некоторое время, как будто серьезно обдумывая что-то. Через некоторое время юноша, чувствуя себя виноватым и встревоженным, сказал, - «… Разве не пора спать?» Из-за редкой кратковременной потери самообладания Хэ Чжиюань расхохотался, но быстро остановился. Он прочистил горло и твердо ответил: «Правильно, тогда тебе и положено спать, ты очень хорошо все продумал». «Ой». Собеседник тупо издал в ответ какой-то звук, затем резко замолчал. Он подумал про себя, что этот сосед действительно милый. Юноша, очевидно, очень ему помог, но так нервничал, что едва мог говорить, как будто его поймали при похищении. Юноша, казалось, боялся, что он вернется в Южный город с помощью электромагнитного сигнала и откроет свою кровавую пасть, чтобы сожрать его одним укусом. Динь. Из гостиной раздался звук уведомления о новом письме. Хэ Чжиюань вынес свой кофе. Поставив чашку на журнальный столик, он открыл свой ноутбук. Тема письма была очень лаконичной; это было подтверждение регистрации на конференцию по безопасности данных, которая состоится в следующий вторник в Лос-Анджелесе. Он быстро пролистал до конца, затем щелкнул на красный крестик. Юноша на другой стороне долго ждал, прежде чем тихонько крикнуть: «Мистер Хэ?» Хэ Чжиюань закрыл свой ноутбук и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза, откинувшись на диван. «Прошу прощения, ответственность за сегодняшние события лежит на мне. Я был слишком небрежен при поиске няни, и мои стандарты не были достаточно строгими, что привело к такой ситуации. Если бы вы не пришли на помощь, мой ребенок, вероятно, сегодня действительно проголодался бы. Как насчет этого, завтра, когда откроется хозяйственное предприятие, я немедленно свяжусь с ними и попрошу прислать новую тетушку как можно скорее». «Эм-м-м…». Собеседник по другую сторону телефона погрузился в странную тишину. Хэ Чжиюань спросил: «Что случилось?» «Ничего особенного. Я только подумал, есть ли у вас надежные знакомые, которые могут позаботиться о Бубу?», - Тон юноши был полон беспокойства, - «Я хочу сказать, что Бубу всего четыре года, а дети этого возраста часто бывают очень чувствительными. Тетя - это хорошо знакомый человек, поэтому, если они меняются слишком часто, это может легко вызвать чувство незащищенности…». Хэ Чжиюань думал, что собирается сказать что-то важное, но, услышав до этого момента, он слабо улыбнулся: «Ничего страшного, Бубу уже к этому привык». «Вот как». Как и раньше, юноша дрожал, его голос постепенно смягчался и замедлялся, словно прикусывая язык. Он хотел успокоить соседа, но не смог - Хэ Чжиюань мог ясно сказать по звуку. Они действительно беспокоили его. Откровенно говоря, проходящий мимо незнакомец был настолько готов самоотверженно заботиться о чужом ребенке, что можно было сказать, что он действительно был добросердечным. Хэ Чжиюань был тронут, но он также подумал, что это было немного забавно. Не будь таким, добрый сосед. Я воспитывал Бубу четыре года, неужели вы думаете, что ваше понимание его личности лучше моего? Бубу отличался от других детей. Полностью отличается. Он был независим и рассудителен, мог есть сам, читать сам и даже сам играл с детскими кубиками. Он не был шумным, как будто в его сердце было тихое убежище. Он был идеальным, практически безупречным ребенком, который принимал каждую тетушку, и который тоже нравился каждой тетушке. Таким образом, в то время как другие семьи с одним родителем были в затруднительном положении, пытаясь сохранить баланс между работой и личной жизнью, только Хэ Чжиюань мог свободно оставить своего ребенка в Городе S, и ему не нужно было забывать о своей карьере. Сонг Ран держал сотовый телефон, но слышал только мягкий белый шум, исходящий из трубки - мистер Хэ больше не открывал рта, так что разговор неловко завершился таким образом. Возможно, это было неточное впечатление, но Сонг Ран почувствовал намек на нетерпение в последнем предложении с другой стороны. Он не мог не чувствовать досаду, внутренне обвиняя себя в том, что сунул нос в чужие дела и сказал слишком много. Он вернул Бубу ярко-желтый мультяшный сотовый телефон, затем взял стальную губку и продолжил мыть посуду. «Отец, это снова Бубу!» Бубу потерся нежной щекой о сотовый телефон и снова начал радостно танцевать. Сонг Ран включил кран с пульверизатором, ополоснув посуду тонкой струей воды. Пока посуда звенела, и белоснежные пузыри растворялись, он ошеломленно смотрел на водоворот, стекавший в канализацию. Только что он… обидел мистера Хэ, не так ли? Он был действительно груб. Он был сторонним наблюдателем, который, к тому же, не был знаком с Бубу два часа назад. Он не знал ребенка и не знал родителей, так как же он мог легко сказать такие слова, которые казались почти обвинительными? С точки зрения другого человека, нет ни одного родителя, который был бы полностью готов оставить своего ребенка. Мистер Хэ был так занят работой. Пока есть лучший вариант, он не будет просто нанимать няню с проживанием, чтобы присматривать за ребенком, и Бубу также не был бы за дверью квартиры 8012A. Как одинокий человек без детей и карьеры, почему он не знает, как поставить себя на место других и быть внимательным к ним? Сонг Ран выключил кран и мрачно ударил себя по лицу. После того, как он вытер руки и вышел из кухни, Бубу уже перестал счастливо танцевать. Он стоял рядом с обеденным столом, его две тонкие брови приподнялись, вернувшись к сдержанному и послушному виду. «Сон - это то, что ты делаешь сам, - Бубу понимает», - Ребенок сказал в телефон, - «Отец, не волнуйся, Бубу очень храбрый. Я не боюсь темноты, я могу спать один!». Спать в одиночестве? Сонг Ран был ошеломлен. Что это значило? Когда в доме нет ни одного взрослого, как он мог спать один? Бубу закончил разговор. Он с грустью опустил голову, и некоторое время стоял там, поджав губы, тихо вздыхал. Сердце Сонг Рана так сильно заболело, что он не мог этого вынести. Присев перед ним на корточки, он держал его маленькие ручки, которые сжимали края своей одежды, обхватывая их ладонями. Как раз когда он собирался сказать несколько слов утешения, Бубу поднял голову, изо всех сил стараясь придать яркую улыбку на лице. «Старший брат, каша, которую ты приготовил, была очень вкусной, и история, которую ты рассказал, была очень хорошей, спасибо. Бубу уже большой ребенок и больше не может тебя беспокоить, так что я иду домой спать». «Бубу?» Сонг Ран не осмелился поверить своим ушам. Этот ребенок был серьезен? Именно тогда, когда он добровольно пригласил Бубу спать, изменения в выражении лица Бубу от удивления к сомнению, а затем к радости все еще оставались яркими в его мыслях. Сонг Ран был на 100 процентов убежден в том, что это было истинным желанием ребенка, так что… что привело к этому неохотному изменению? Сонг Ран подумал об этом и точно уловил важный момент: «Твой отец сказал тебе пойти домой и поспать?» «Мм». Бубу кивнул. Сонг Ран молча выругался на месте, и его глаза презрительно закатились к небу. Сожаления за нанесения оскорбления, которое он испытал, полностью испарились в одно мгновение - ночь была такой темной, а квартира была такой пустой, но он осмелился заставить четырехлетнего ребенка спать дома в одиночестве; образ мышления этого отца был явно настолько странным, что морщины в его мозгу должно быть полностью разгладились! Если Бубу будет спать один, кто бы успокоил его посреди ночи, если бы ему приснился кошмар? Кто бы уложил его обратно, если бы он сбросил одеяло и замерзнет? Кто защитит его, если вор ворвется? Сонг Ран просто подумал о нем, но перед его глазами это было практически похоже на взрыв бомбы с сотней опасностей, приходящих в голову. Он действительно хотел распечатать их все и кинуть в лицо папы Хэ. У него была какая-то болезнь?! Ребенок вашей семьи был бездомным. Я - прохожий, который не искал ни славы, ни вознаграждения, в соответствии с ослепительным принципом гуманизма, помогал уговаривать и кормить ребенка. Даже самоотверженно вызвался, чтобы позаботиться о ребенке ночью. Неважно, если вы не благодарны, но вы по-прежнему настаиваете на том, чтобы контролировать действия ребенка издалека, вмешиваясь из-за Тихого океана - это убьет вас, если вы просто сосредоточитесь на деловой поездке? Даже если вы получили ребенка из розыгрыша лотереи, вы не сможете вырастить его, как хотите! Он был действительно ... искренне введен в заблуждение этим соблазнительным голосом. Сонг Ран подумал о ленивом смехе Хэ Чжиюаня, и его щеки снова покраснели - наполовину застенчивый, наполовину сердитый. Вздох. Выступление этого отца… Даже если ему присвоить 0 баллов, это было бы слишком много. Он присел на корточки и посмотрел на Бубу, не в силах описать чувство в своем сердце. Бубу, ах, Бубу, я знаю, что ты хороший ребенок, послушный, как ягненок, но тебе всего четыре года. Даже если ваш папа хочет, чтобы вы пошли домой и поспали, вы должны поднять какую-нибудь суету. Дети, которые умеют суетиться, получают сладости; если нет, как этот старший брат должен тебе помочь? Бубу сунул мобильник в свой маленький рюкзак и неуклюже повесил его себе на плечи. Он подошел к двери и надел туфли, потратив минуту на то, чтобы тщательно завязать шнурки, которые скоро снова развяжутся. Затем он встал и помахал Сонг Рану. «Большой брат, спокойной ночи». Он встал на цыпочки и повернул тяжелую ручку двери. Щелкните. В коридоре из-за звука загорелся ряд потолочных светильников, освещающих коридор за дверью. Колокольчики, подсолнухи, закрытый лифт, кремовый мраморный пол… С другой стороны в белую стену была врезана ледяная бронированная дверь; напротив, под ногами был мягкий коврик из бурундука. Бубу уже слышал историю бурундука и не мог не почувствовать себя немного более знакомым со старым другом. Он помахал ему, говоря: «До свидания». Помахав рукой, Бубу проворно выпрыгнул, не наступив ни на один волосок на теле бурундука. Затем он побежал по коридору, встал на аккуратно выровненный коврик из жестких волокон темного цвета, вынул ключ из своего рюкзака и открыл замок квартиры 8012B. Не бойся, не бойся, храбрый Бубу должен вернуться домой. Но как только он толкнул дверь, большое темное облако, настолько плотное, что вы не могли даже увидеть пальцы своей руки, казалось, материализовалось в комнате и обвилось вокруг маленького ребенка. Так темно и так холодно. В квартире не было ни единого луча света; его отца не было дома, и бабушки тоже. Всепроникающая тьма ночи скрывала бесчисленных демонов-людоедов. Они прятались за дверьми, под кроватью и в шкафах, у каждого были темно-зеленые глаза и острые как бритва клыки. Бубу в растерянности отпрянул. Он не посмел войти. Он только хотел бежать. Дом позади него был ярко освещен. У него был большой мягкий меховой комок, красочные сборники рассказов и старший брат, который ласково улыбался и умел рассказывать истории. Пока он бежит назад, ему не придется сталкиваться со всем этим перед собой. Бубу очень об этом пожалел. Но он уже пообещал папе, что будет спать дома один. Если он нарушит свое обещание, он больше не будет симпатичным хорошим ребенком. Он должен быть симпатичным хорошим ребенком. Бубу собрался с духом и сделал небольшой шаг вперед. Густой темный туман тут же окутал его еще плотнее. Его хрупкая бравада походила на тонкокожий плавательный пузырь рыбы; от укола иглы он сдулся бы со звуком: «Пуф». Его движения были жесткими, и его тело также было жестким. Он не мог понять, почему, несмотря на то, что он был милым ребенком, его сердце было так неуютно. Эти награды для хороших детей, эти конфеты и цветочные гирлянды, где они были? Бубу не осмелился сделать шаг вперед, но и отступить не посмел. Он стоял в дверном проеме и тупо смотрел на ужасающую тьму перед ним, чувствуя себя все более обиженным - почему ночь должна быть такой бесконечной? Если бы небо прояснилось в мгновение ока, он смог бы прямо обойти этот период и с радостью пойти в детский сад. Он невинно моргнул, повернул голову и выжидающе посмотрел на окно за цветочной стойкой. Но небо по-прежнему было темным, даже темнее чернил. В стекле отражались две увядшие лилии, и блики отраженного света ранили его чувствительные глаза. Он снова медленно и сознательно изо всех сил моргнул. За окном не было никаких изменений; напротив, казалось, что ночь остановилась именно в этот момент. «Старший Брат», - Бубу был беспомощен перед лицом этого кризиса, и он мягко выдохнул, - «Что мне делать?» Возможно, это произошло потому, что в коридоре двенадцатого этажа было слишком тихо, поэтому этот крошечный звук, похожий на звук падения иглы на пол, был неожиданно уловлен Сонг Раном. Его сердце болело, он, не раздумывая, бросился к Бубу и обнял его. «Бубу, останься, останься с Большим Братом», - Он сказал, - «Большой Брат уже обещал рассказать тебе сказку на ночь. Если ты пойдешь домой, кому этот Старший Брат расскажет эту историю?» «Но… но я пообещал папе, что пойду домой и буду спать один…» Бубу тихонько всхлипнул. Сонг Ран разыграл свой козырь: «Кого Бубу пообещал первому - Большому Брату или отцу?» Бубу снова фыркнул: «… Старший Брат». «Верно, это Большой Брат», - Сонг Ран сказал, - «Поскольку ты сначала пообещал Большому Брату, обещание, которое ты дал отцу потом, не считается». «Действительно?», - Бубу внезапно обернулся, глаза его заблестели слезами, - «Это не в счет?» Сонг Ран твердо кивнул: «Это не в счет». Бубу закусил губу, склонил голову и скептически посмотрел на него. Сонг Ран улыбнулся, протянув руку, чтобы ущипнуть свою переносицу. "Расслабиться! Если твой папа спросит, я скажу ему, что наш Бубу действительно послушен. Все это время он суетился из-за того, что хочет быть хорошим и пойти домой спать, но это был Большой Брат, который не годился. Он был полон решимости рассказывать истории Бубу и похитил Бубу, когда тот был на полпути. Если твой отец хочет кого-то наказать, то он должен просто наказать этого Старшего Брата». Улыбаясь сквозь слезы, Бубу прыгнул к Сонг Рану и обнял его за шею, яростно целовал. «Большой Брат, как ты ... как ты такой милый!»