Чего стоит прах?

Из глубины космоса раздался зов. Он приглашал всех, до кого дошёл в Галактику Млечный Путь, к звезде под именем Солнце. Звёзды всегда имели имена. Все существа интуитивно знают их. И все те кто пришли на зов, тоже были своего рода звёздами. Всего их было пять: Харас, Сей, Митрит, Галайд и Силк. Они узрели призвавшего их. Божество Майрис, говорило: «Мы все с рождения были потеряны в этой бесконечной мгле. Рождённые из праха звёзд, мы не знали, что нам делать. У нас нет дома и пристанища, мы ничейны и бесполезны. И от того свободны. Я звало вас для решения нашей общей судьбы. Нас приютило Солнце и мы примем его милость». Майрис не знало ничего, что не знали бы другие, но у него была смелость говорить, и оно твердило, что по одиночке они сильны, но слепы, а вместе готовы прозреть. Раздался взрыв. Никто его не слышал, но все почувствовали. Рождалась новая звезда. Боги поспешили туда. Они плыли по безвоздушному пространству. Потоки света и газа развевали полы их одежд. Наконец, они увидели, как мельчайшие частицы собирались в облака пыли и закручивались в воронку. Укачиваемое колыбелью Вселенной, появилось тело. Оно обхватило руками, на которых ещё не было пальцев, свои худые колени. Завихрившийся газ выточил из этой болванки мышцы, лицо, волосы. И, наконец, открыв глаза, оно, облачённое в зелёное и коричневое полотно, устремило свои руки к ним. *** Уж что-что, а опоздать в последний день учёбы Данил не мог. Его нисколечко не прельщала эта идея, в отличие от его двоюродного брата Максима, который, как назло, очень медленно натягивал носки. Уже собравшийся парень скакал туда-сюда, пытаясь соорудить себе завтрак. Свист чайника казался бесконечным всем жильцам маленькой квартирки. Не выдержав этой звуковой пытки, с кровати поднялась уже и тётя. На кухне она обнаружила племянника, с паникой в глазах, расчищающего холодильник. Он что-то экстренно совал в рот, внимательно следя за секундной стрелкой. Выключив чайник, тётя Люба, наконец, смогла понять, в чём дело. Она залезла на стул, так как женщиной была невысокой, и перевела часы минут на 20 назад. Таким нехитрым образом 7: 43 превратилось в 7: 23, на что она сказала: — Я когда посуду мыла, уронила и решила, что переведу их завтра. В глазах её подопечного появилось смущение и облегчение. Он уже куда спокойней доедал свой йогурт. Его младший брат тоже с неохотой подтянулся на кухню. Тётя усмехнулась, наливая всем чай. Вот просто нравилась ей эта семья, она положила на неё жизнь и не пожалела. А различить её семью в толпе достаточно просто. По волосам: все они были русые, но только у неё, у её сестёр и братьев, родителей, тётей и дядей, бабушек и дедушек была эта безумная рыжина. Она была замешана в светло русые прядки, завивалась вместе с ними в кудри и плясала свои безумные пляски. И даже у Данила, который любил красить свои волосы в умопомрачительные цвета, можно было раскопать её на самой макушке, которую как бы ни старалась, Любовь не могла найти у своего мужа. А ведь в далёком детстве она считала, что все русые немного рыжие. Но это мало её сейчас печалило. Всех троих она без памяти любила, а рыжина служила небольшим напоминанием об их легком сумасбродстве. Обувание для этих двух очень «усердных» учеников прошло без приключений. Хоть в чём-то они смогли преуспеть. На улице сегодня было необычно жарко. Солнце периодически показывалось из-за облаков. И даже распустились почки на кустах сирени перед школой. И это уже казалось совершенно сюрреалистичным после месяцев утопания в грязи.