Чего стоит прах?

— Так на сколько, говоришь, ты приехала? — На месяц! — радостно ответила девушка с конским хвостиком. Она была немного выше Алины. Но с «формами» Кате не повезло. Это вызывало хитрую улыбочку на лице Алины. Ей нравилось выигрывать у подруги даже в таких незначительных вещах. — Нет, серьёзно, я так удивилась, когда мне позвонила тётя Люба и сказала, что я могу пожить у них на время летних заработков. А не ехать к дедушке на стекольный, у него дома воняет луком. А тут и до лагеря недалеко. — Да… — не особо воодушевилась Алина. — Как думаешь, Данила удивится, когда увидит меня? Ух, я надеюсь, что да! Я специально ему не звонила, чтобы сделать сюрприз. Берегись двоюродный брат, я иду! — Смотри сама не удивись. Так, когда вы в последний раз виделись? — В позапрошлый Новый год, а что? — с недоумением спросила Катя. — Ну, если бы сейчас он прошёл бы мимо, ты бы его не узнала. — Да неужели? — усмехнулась она. — Я тебя то ели узнала. Кстати, классная стрижка. Воцарилось недолгое молчание, а позже Алина сухо ответила: «Спасибо». — А как дела с этой, твоей.? — неуверенно начала девушка с конским хвостиком. — Психопатией? Как обычно. Хочу зарядить в морду Андрею. А так, как обычно. — Андрей — это кто? — Андрей? А точно! — Алина ударила себя по лицу. — В том году, когда ты была тут в последний раз, они только познакомились. Теперь это «лучший» друг твоего кузена, — она показала пальцами кавычки. — Я думала, ты его лучший друг. — Нет, наверное, нет… Я правда стараюсь, быть хорошим другом. Контролировать свои действия до вдоха. Думать о чём говорю. Но он всё равно что-то чувствует и не доверяет мне до конца. Может, из-за таких случаев, как сегодня? — А что случилось сегодня? — С беспокойством спросила Катя. — Да, ничего. Просто на эмоциях задала неприятный вопрос. Возможно, он этого даже не заметил. Но его подсознание… заметило. — Я понимаю, почему тебе обидно. Но мы не можем контролировать мысли и чувства людей. Это тяжело, я знаю… — Ты что, меня за тупую держишь! — Прорычала Алина. — Конечно я это знаю. Я скажу больше. Я прикладываю нешуточные усилия, чтобы не манипулировать его чувствами. Я пытаюсь показать себя такой, какая я есть. Честно! И не отпугнуть его при этом. Я ему почти не лгу. И старараюсь держать себя в руках. И ты считаешь что мне это надо ещё разжёвывать! Да я взорвусь если этот идиот-Андрей скажет хоть один звук сейчас. Он каждый раз тыкает меня в это носом. Боже мой… — Она промычала и закатила глаза. Ярость начала отступать. — Так что насчёт твоего лагеря? — Во первых! Я не говорила, что ты глупая или тупая. Во вторых: ты тоже, что ли идёшь в вожатые? — Спросила Катя. Её уже не сколько не удивляло поведение Алины. За те несколько лет, что они общались она слышала много всякого о себе и других, но её желание помочь подруге стать лучше не угасало. Они даже не были подругами, когда Алина призналась, что подозревает, что у неё психопатия. Родителям она сказать не могла. Уж слишком они цеплялись за образ идеальной семьи, в которой нет места каким-либо отклонениям от нормы. Алина рассказала всё Кате, сестре своего друга, на год младше её самой. Это можно считать точкой отсчёта. С тех пор они и стали подругами. Катя страшно увлекалась психологией. И для неё этот мало подтверждённый диагноз стал всем. Она стала куда терпеливее благодаря этой дружбе. Научилась пониманию и стойкости. Странно, но Алина помогла ей, в какой-то мере, найти своё призвание. Она хотела и дальше помогать таким, как она. — А как иначе… Андрею нельзя, а твой брат там дел наворотит. Он тряпка. Дети будут его шпынять. Я хоть как-то там помогу. У Кати на лице отразилось беспокойство. — Правда, вставать придётся рано, но да ладно. Давай чаще приходи на ночёвку. Мне твоя помощь понадобится. — Ладно, постараюсь… Главное держи себя в руках. И помни, я не обижаю, я просто говорю. На всякий случай. Пока! — Девочка с конским хвостиком побежала в сторону подъезда. — Пока, — И вот, снова тишина.