Чего стоит прах?

Порой мир казался ярким. Нет, не светился радостными солнечными лучами, а просто становился аляповатым и вырвиглазным. Порой краем глаза он замечал движение на пустой улице. Порой его окликивали, но когда он оборачивался никого не было. Дрель могла шуметь весь день. Даже на улице или у друзей. Порой охватывала паника. Это было самое обидное. Сердце мерно передавало набат в уши. По всему телу мондраж. Дыхание рвётся на куски. Каждое мышечное волокно натягивается и болезненно скрипит. Опасность всюду. И можно только бежать. Сколько не говори себе. Всё в порядке. Пока ты не останешься один. Беги. Маленькое помещение. Беги. Никого! Хочу! Один! Домой! Страшно! Пусть всё кончится. Ему было тогда 13, когда они нащупали направление его проблемы. Но оговорились, что не всё так однозначно. Его спасло лишь то, что он не выглядел, как псих. Они хотели уколоть, но отпустили. Главная сказала отпустить. 14 лет. Частники не могут сказать ничего точно. Никто не уверен. Началось слишком рано, а спектр симптомов слишком узок. Паника, нечёткие галлюцинации и. И всё. Что тут скажешь. Они защищались. Его защищались. Данил не помнил, как и на каких условиях его отпустили. Но отпустили же? 15 лет. Приступы паники. Его боится вся школа. Специальных школ в городе нет. Переезд новые риски. Живёт потихоньку. Учится не усердно, а в слезах. Когда он что-то не делал его ругали. Он боялся этого больше всего. Ярких галлюцинаций почти нет. Однажды в туалете с ним заговорил двенадцатилетний мальчик. Его зовут Андрей и он прогуливал урок. В 16 лет стойкая ремиссия. Таблеток минимум. Старые знакомые из больницы его почти забыли. Данил не получал ещё ни каких серьёзных травм. Алина сказала, что тогда он такой же хороший ребёнок, как и она. Андрей сломал руку. 17 лет. Ничего не изменилось. Данил не понимал тогда. Не понимает и сейчас. Но ему рассказали. И теперь он знает и не понимает. Как и врачи. Так что в его жизни изменило это знание? Многое! Абсолютно всё! Жизнь Данила стала где-то на треть понятней и на четверть объяснимей. Его разум теперь точно терзает не дьявол. Он знал себя. Своё тело. И ещё полностью подконтрольные две трети разума. Остальную он избегал. И даже удачно. Врачи говорили, что это хорошо. Его тётя говорила что это хорошо. Его дядя рад за него. Его двоюродная сестра рада за него. Его брат верит в него. Его друзья верят в него. Он сам знает, что всё хорошо, раз за себя и верит в лучшее. Жаль, что это его не исцелит. Ни что не исцелит. Пулемёты, направленные на него, наполнены медленными пенопластовыми патронами. Вероятно, он загнётся постепенно. Медленно отдалится от всех и умрёт в одиночестве и беспамятстве.  Однако он же не знает тех, кто заправляет ленту. Дня через три на него будет наведён бронебойный патрон. И лучше, наверное, если это будет последний выстрел. А если нечего плохого не случится, то пусть пройдёт на вылет. Если же он застрянет в теле, то отравления будет избежать очень не просто. Ужаснее всего дробь. Она застрянет и начнёт гнить. Если пальба из всех орудий будет дробью в пересмешку с пенопластовыми пустышками, его разум превратится в гниющее месиво. Он не хотел засыпать и просыпаться в мёртвом от успокоительных теле. Пока в тебе есть силы ты дебошишь, когда их нет ты ждёшь. Лучше на вылет, чем так. Эта угроза ни когда не была призрачной. Он всегда бомба замедленного действия. И его семья жила с ним?! И не просто жила. Заботилась. Натирала бока железного блеска. Сушила просыревший порох. Заменяла провода при поломке. И носится с ним они будут всю жизнь. По другому нельзя. Отказавшись от их помощи он подписывает контракт со смертью. Да и они от него не откажутся. Добрые люди всегда помогают нуждающимся. Они добрые. А он нуждающийся. Но в Максиме он сомневался. Данил не об этом! Его очень боялись воспитать невеждой еще родные родители. Он всегда всем делился. Говорил все волшебные слова. Всегда носил школьную форму и полностью выполнял всё домашнее задание. Худший из грехов, возможных в таком мире, это неблагодарность. Предательство тоже своего рода неблагодарность. Значит в центре ада колеют неблагодарные. А он был благодарен. Всегда и за всё. Когда он перестал быть должен кому-то благодарным за жизнь. Он столкнулся с процентной ставкой по его болезни. Данил никогда не сможет заплатить сполна. Потому что эта долговая яма не позволит ему зарабатывать больше. Доходы всегда ниже расходов на тот самый капающий процент. Он освоил пирамидку, а нормальные дети уже стоят машины из лего. Он правильно пишет «А», а нормальные уже диктант дописали. У него за тест три, а у всех пять. Мальчик или мужчина, он всегда будет растить этот долг. А с каждым утром процент невыполненных ожиданий всё растёт. Не будь он, не родись он таким, они бы имели живых родственников, успешного и умного племянника, который идёт в университет. Сейчас, когда он уже родился таким, на вопрос: в какой колледж ты хочешь пойти, он ответил: -Не знаю. -Да ладно тебе, милый. Я же не спрашиваю побуквенно, куда ты хочешь поступить. И чтоб длинный список на все случаи жизни. Я, так, хочу узнать направление. То русло в котором ты, мой ручеёк, течёшь, - тётя говорила мягко, не забывая улыбаться и активно жестикулировать. Она всегда помнила, как это важно. -Я же действительно не знаю. Правда. -Ну же, чемпионер, вспомни в чём ты хорош?- подключился к разговору дядя. Люба и Витя подошли внезапно. Данил как раз заучивал ответы к завтрашнему собеседованию. Максим в это время обжимался с «дебильниками». А Катя ушла мыться. Отсюда было слышно её пение. Спасти Даниила было не кому. Тётя подкатила к себе большой розовый мяч, оставшийся после беременности. Дядя же решил постоять. За плечи он поддерживал жену, не давая ей упасть, особенно в те моменты, когда она отрывала руки от стола, что бы размахивать ими. -А в чём я хорош? -Это должен знать ты, а не я. -Я не знаю. -Помнишь ты рисовал нам открытки. Может пойдёшь в колледж культуры? Там есть и народные танцы. Ты вот в три года ходил на танцы. -Ага. И лежал там плашмя на полу, - послышалось мнение его брата. -Цыц! Я тебе по секрету рассказала. Данил потянулся к верхней полке. Где-то между их семейной фотографией и тётиным бюстом, созданным дядей, лежала одна из тех открыток. Простой лист для печати сложенный пополам. Профессиональными цветными карандашами выведены не очень профессиональные человечки. Поверх голов этих гуманоидов пара шлепков блёсток. Он честно выклянчил их для сюрприза. С днём рождения, тоже ошибка. Не л, а м, не а, а о. С таким точно с ногами оторвут. Даже тройка в аттестате не помеха. -Вы уверены, что это уровень. -Ну, не н… -Сынок, пойми искусство и художества – это не пустая техника. Больше ничего и некому доказывать . Ренессанс, барокко, реализм, классицизм. Они давно всё доказали. Сейчас в искусстве не это важно. Важна душа. Эмоции и мысли. Вспомни фавистов, кубистов, дадаистов. Не всё вертится вокруг техники. Нужно попробовать! Ты мыслишь нестандартно. Публике это нравится. -А теперь спущу вас с небес на землю, в мир правящего академизма. Вить, я понимаю о чём ты. Ты не хочешь отвратить его от искусства. Это хорошо. Но и совсем без навыков его никуда не примут. Данил, я надеюсь ты это понимаешь. Я  не против если ты будешь рисовать. И никуда я тебя идти не заставлю. Ты можешь связать с этим жизнь. Но если ты хочешь работать на начальника. Тебе придётся освоить основы для колледжа. Понимаешь? -Да. Я посмотрю, поищу, - тётя аж замолчала. -Да, молодец. У тебя впереди ещё целый год. Ты найдёшь, что тебе нравится. А мы поможем тебе с оценками. -Хорошо,-неуверенно ответил Данил. -Подумай хорошенько! В мире есть столько профессий. -Типа дантиста? -Думаю дантистом тебе быть не разрешат,- тётя отвела взгляд. -Ты можешь быть и самозанятым,- предложил дядя. -Да! Об этом я и говорю. Мы с дядей всегда сможем что-нибудь сделать. Нам лишь надо знать, что тебе нравится. -И эй, эй, чемпионер, мы не ставим тебе сроки. Год это лишь желательная величина. Можешь потратить на это хоть 10 лет. -О! И если будешь сомневаться всё равно говори нам. Ты всегда можешь всё поменять. Так что не нужно расстраиваться. -Конечно, я подумаю, - улыбнулся Данил. Его не оставят никогда. Он не сможет без них. Он и сам это знал. Они добрые люди, а добрые люди помогают нуждающимся. А если задуматься, с чем он может связать свою жизнь. Данил много чего ещё не пробовал. Может его призвание воспитывать детей? Вот завтра он и начнёт выяснять. Может миссия даст ему сил для своего выполнения?   *** -Ох, лишь бы ему не показалось, что мы давим на него. Как в третьем классе. Зачем я вообще завела эту шарманку?- начала она уже в третий или в четвёртый раз пока они застилали кровать. -Он начинает чувствовать за себя ответственность. Если ему нужно дело, что бы не считать себя обузой, пусть так. Ему так будет спокойней. Мы лишь пытаемся убедится, что он делает это не только из любви к нам, но и оно ему действительно нравится. -В этом царствует бюрократия. Ему без нас не выжить. А что будет когда нас настанет? -В этом мире есть доброта. Он не будет один. У него есть брат и сестра. И очень хорошие друзья. Да и мы не хорошим себя раньше времени. А у бюрократии есть и второе милое лицо. -Ты о ком? Хех. -О моём любимом бухгалтере. Главном жрице мира бумаг.   *** -Дэн!- крикнул Макс не отрывая глаз от экрана. -Чего!?- Данил тоже как-то не горел этой беседой. -Жаль, что ты не можешь работать таксистом! -Это почему?! -Таких охринненых историй не было бы ни у кого. Люди бы от тебя выпрыгивали на полном ходу.