little taste of heaven

      Россия оказалась удивительно красивой страной, особенно в сельской местности вдали от города, где, естественно, опальному соковийскому барону принадлежал неоклассический особняк эпохи Возрождения, уложенный частным асфальтом. Россия была далека от Бельгии, да и далека от любых главных операций «Разрушителей флага». Люди были повсюду, но сердцевина операции находилась там, где была Карли.       И Саша понятия не имела, где находится Карли. Она таила лишь смутную надежду, что та добралась до Вельды, как и планировалось.       Впервые после операции "Блип", Саша почувствовала покой и не была готова отказаться от этого ощущения. Впервые за пять лет, с тех пор как половина населения исчезло, все было хорошо. Первый год был трагическим, а потом они восстановились. Общество стало сильнее, лучше, сплотилось после глобальной катастрофы. А затем, о них быстро все позабыли.       Конечно, люди, которые исчезли в результате этого инцидента, потеряли пять лет своей жизни... но они не осознавали это. Не так, как те, которые остались. Они не понимали, каково это - начинать все сначала. Они не понимали, почему в их отсутствие их близкие изменились.       Саша все еще злилась на мир. Побег из страны не мог убрать этот гнев из нее, хотя компания барона определенно на нее благоприятно влияла. И не только по той причине, что ее бедра все еще ощущали приятную ноющую боль от занятия сексом в самолете на высоте нескольких миль.       Он был болезненно вежлив, когда они прибыли в особняк. Сохраняя все втайне от Сашы, Земо дал указание Ознику вызвать персонал особняка, а также соорудить целое крыло поместья лично для нее. В комплекте с одеждой, которая была приобретена специально для нее. На кровати лежал комплект пижам, на двери ванной комнаты висел роскошный и ужасающе дорогой бархатный халат, а также несколько пар брюк и рубашек на выбор.       Конечно, она чувствовала себя виноватой. Ее люди голодали, оставались бездомными и без должной медицинской помощи, пока она развлекалась в доме с осужденным убийцей.       Саша стояла у большого окна, глядя на дворцовое поместье, одетая в самый роскошный халат, который ей когда-либо приходилось носить, читая, из-за чего барона Гельмута Земо посадили в тюрьму строгого режима в Германии. Его приговорили к пожизненному заключению, и они активно пытались установить местонахождение барона после нарушения режима безопасности тюрьмы.       Он взорвал посольство в Вене, которое убило короля Ваканды Т'Чака. И ей не хватало твердой почвы под ногами, чтобы встать и допросить его насчет этого. Не тогда, когда Карли взорвала здание ВСМ только для того, чтобы высказать свою точку зрения. Суть которого никто не понимал, но слепо следовал, потому что так было нужно.       Она была уверена, что мотивы Земо были движимы лютой местью, которую он чувствовал после смерти своей семьи. И хотя они были так же неправильны, как и у Карли, но она могла заметить общий мотив.       Саша наполовину ожидала, что Земо посетит ее в какой-то момент после их приезда. Но они оба пошли своими путями, и она провела большую часть дня в одиночестве. Один из слуг принес ей чай и маленькие бутерброды в полдень, пока другой спрашивал о ее пожеланиях на ужин и вернулся с ним, как только солнце начало садиться.       И как бы Саша не наслаждалась одиночеством, она не могла не задаваться вопросом, почему она не видела барона или, по крайней мере, почему ее не попросили присоединиться к нему за ужином. Чувствовать себя как дома в массивном, богато обставленном номере-люкс с восемнадцатифутовыми высокими потолками было достаточно неудобно. По крайней мере, не сидя у камина ради ужина в одиночестве.       На самом деле это было охуенно отстойно, но она успокаивала свое раздражение напоминанием о том, что пока страдают люди, она в это время поживала, как богатая сучка. Конечно, ей приходилось обедать в одиночестве, но обедать фаршированным крабом и фреш герато. ⪼●⪻       Саша спала как убитая. Огромная королевская кровать, или как там ее называли в России, была самой удобной кроватью, на которой она когда-либо спала. Настолько удобной, что она просыпалась только в десять утра.       Завтрак был оставлен на столе прямо внутри номера люкса. Кофе, находящийся внутри причудливой кастрюли, был еще теплым. Саша подцепила ложкой йогурт и свежие фрукты, которые предоставляли из себя варианты ее завтрака.       Под блюдцем, на котором стояла чашка кофе, Саша заметила записку, явно написанную Земо. «Увидимся в консерватории на первом этаже».       Кто бы сомневался, что у барона есть консерватория в собственном особняке.       На Саше была одна из мягких хлопчатобумажных кофточек, оставленных ей слугой, и пару леггинсов, которые сидели на ней лучше, чем те джинсы, которые они купили.       В виду своего неожиданного и быстрого прибытия, Саша не придала особого значения окружению. Но, блуждая по особняку, она не могла не изучить картины и портреты, мимо которых проходила. Судя по датировке портретов, на некоторых из них были запечатлены предки Земо.       Саша остановилась перед группой фотографий с витиеватыми рамками, которые оказались более современными. Она заметила барона, сидящего на пони, которого держал под уздцы, вероятнее всего его отец, когда тот был еще маленьким. Даже так бросалась в глаза его аристократическая натура, но пришлось признаться самой себе, что детские фотографии барона были очень милыми.       Проходя по коридору, она заметила еще несколько фотографий. На первый взгляд ей показалось, что на них был Земо. Но это не так. Это были фотографии его сына, который отдаленно напоминал его самого в детстве. На одной из них Земо пытался сфотографировать какую-нибудь породистую охотничью собаку, в то время как маленький мальчик рядом с ним корчил рожицы. Шокирующе натуральный снимок среди призрачного зала портретов, представляющего фасад совершенства.       Его свадьба была чудесной. Она выглядела маленькой и интимной, проходила где-то в садах другого поместья. Ее сердце подсказывало Соковию.       — Это не консерватория.       Саша повернулась, испугавшись, что Земо стоит прямо позади нее в коридоре. Руки были сцеплены за спиной, губы сжаты в тонкую линию. Язык его тела не передавал насколько этот человек был все же скрытным.       — Я отвлеклась, — призналась она, перебирая пальцами неуправляемые локоны, пока качалась на каблуках. — У тебя прекрасная… была прекрасная семья.       Его взгляд взметнулся от ее лица к фотографиям позади нее: — Хейко сияла в день нашей свадьбы, — произнес он задумчиво, шагая вокруг Саши, чтобы встать перед рядом фотографий. — Карл был нашей гордостью и радостью.       — Твой сын был похож на тебя.       У Земо дёргались губы, но он не улыбался и не хмурился: — Во всех наших семейных усадьбах были коридоры с подобными фотографиями. Она их ненавидела. Как будто мёртвые смотрят на нас, — он покачал головой, — возможно, она знала, что вскоре присоединится к ряду.       Саша повернулась к нему: — Я не могу представить, через что ты прошел.       — В Соковии есть прекрасный мемориал, маленькая мемориальная доска с именами всех погибших, — его глаза медленно пробежались по ее лицу, — мой отец, моя жена, мой сын.       Ее сердце сжалось, и она протянула руку, чтобы коснуться его плеча: — Мне так жаль, Земо.       — Я прошу прощения за то, что отправил тебя вчера в твой номер, — сказал он. — Это был первый раз, когда я вернулся с тех пор, как... — не было необходимости озвучить это.       — Мне нужно было время.       — Не извиняйся, — тихо попросила его Саша, сжимая его руку в своей. — Было приятно побыть одному. Пожалуйста, сообщи персоналу, что ужин был безумно вкусным.       Слабая улыбка появилась на его губах: — Можешь сказать им сегодня вечером, если захочешь поужинать со мной в кабинете, — Земо, казалось, не был уверен в ее ответе и поспешил завернуть разговор в другое русло еще до того, как Саша вообще успела его принять.       — Как твоя рука?       — О! Эм, — она подняла руку, чтобы он осмотрел, — швы не разошлись. — Вчера вечером я почистила рану и перемотала.       — Очень хорошо. Не болит? — Он прошелся большим пальцем вокруг повязки, когда брал ее за руку.       Она покачала головой: — Совсем нет, если только я не сильно ею двигаю.       Удерживая ее все еще за руку, на лице Земо вспыхнула слабая улыбка: — Не желаете ли увидеть особняк целиком?       — Если только Вы покажете мне его, — Саша улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как в животе порхают бабочки, пока он вел ее вниз по коридору, держа за руку.       Саша заставила взять себя в руки. Мужчина буквально трахнул ее на диване на своем частном самолете менее суток назад. Не было никаких оснований для того, чтобы она почувствовала себя школьницей, впервые держащей за руку симпатичного мальчика.       Но она чувствовала, что живет в сказке. В искаженной, но все еще в сказке. В буквальном смысле слова, ее вырвал из канализационных труб настоящий барон и унес в другую страну, а теперь он показывал ей свой настоящий особняк.       В особняке чувствовалось так, словно Саша приехала куда-то на каникулы до того, как все изменилось. В нем явно не было жизни (учитывая его пребывание в тюрьме), но все же среди этого величия царила атмосфера домашнего уюта. У нее было ощущение, что это из-за слуг, которые в его отсутствие делали все, чтобы это место продолжало называться домом.       И персонал (хотя всем и платили за то, чтобы они оставались тут) казался искренне в восторге от того, что барон вернулся домой. Он общался со служанками, когда они вытирали комнаты, которые показывал Саше. Вспоминал о прошедших днях. Припоминал имена мужей, дочерей, где родились внуки.       Может, он и был буржуем, но, по крайней мере, у него была душа.       — Мое время трагически ограничено, — заметил Земо довольно внезапно, когда они дошли до маленькой библиотеки его семьи. — Я не сомневаюсь, что теперь, когда все улеглось, они будут искать меня.       Саша прикусила нижнюю губу: — Возможно, я загуглила тебя.       — Я и не ожидал меньшего от человека, который разбирается в технике, — он пожал плечами: — Что ты думаешь о том, что нашла?       — Я думаю, что, возможно, были альтернативы помимо того, что ты сделал, но я не думаю, что имею право осуждать тебя.       Земо усмехнулся: — Нет, полагаю, что нет.       — Как было в тюрьме?       — Скучно, — заметил он, отслеживая кончиками пальцев корешки книг. — Большую часть времени они держат меня в замкнутом пространстве. Я, конечно, опасен, — Земо вздохнул, потянув книгу с полки, — они позволяют мне читать, что является достаточно приятной отдушиной.       — Что ж, это обнадеживает, — Саша горько засмеялась, — полагаю, как только они поймают всех нас, мне грозит та же участь.       Он посмотрел на нее: — Ты пойдешь в Рафт.       — На что? — Туда, куда сажают в тюрьму таких, как ты.       — Ох.       Земо засунул книгу обратно на полку и резко отвернулся от нее. Она пошла за ним за угол одной из стопок: — Я не собираюсь идти в тюрьму. Я сделала то, что должна была сделать, и я..., — он напевал себе под нос, засунув руки в карманы, когда оглянулся на Сашу. — Надо мной смилостивились.       — Сейчас они, кажется, не очень любят милосердие.       — Нет, — он покачал головой. Земо долго молчал, его глаза пробежались по окну, находящемуся на несколько футов впереди них. — Ты жалеешь о том, что взяла сыворотку?       Саша уставилась на него, ее рот открывался и закрывался, когда она подбирала нужные слова, чтобы ответить на тревожный вопрос, который он на нее обрушил. Она знала, что он чувствует к Супер Солдатам. Секс не собирался волшебным образом излечить эту вражду. Особенно, когда это происходило годами.       — Да и нет, — скороговоркой бросила она.       — Понятно, — Земо промурлыкал губами и отвернулся от неё. — И что хорошего сделала твоя маленькая фракция, что может перевешивать плохое?       — Мы обеспечили людей припасами, которые ВСМ утаивал от них. Мы обеспечили школьное образование для детей, которые были перемещены Блипом. Мы предоставили кров бездомным, — она сузила глаза, уставившись на него, — мы сделали больше хорошего, нежели плохого. Это то, что Карли сделала от нашего имени.       — Ты не согласна со своим лидером?       Она сложила руки на груди: — Карли хотела как лучше. Но она молода и...       — Тяжело голове, носящей корону?       Саша кивнула: — Да. Что-то вроде этого. То, что случилось в ВСМ было неправильно. Это не сработало ни с одним из нас, — она сделала шаг навстречу ему. — Но что сделал твой маленький акт мести? Это кому-нибудь помогло? Помогло ли это тебе? Тебе от этого стало легче?       Земо повернул голову в сторону, когда взглянул обратно на нее, медленно позволяя ей вторгнуться в его личное пространство.       — Помогло?       Он уступил: — Нет.       — Стоило ли это того?       Он медленно моргнул, слабо качнув головой.       — Ничто из этого не заставляет меня чувствовать себя хорошо, — призналась она. — Но что мне еще делать? Я не могу отменить свой выбор. Я не могу вернуться к жизни, как нормальный человек. Проклятое американское правительство знает, кто мы такие. Они выставляют наши лица в каждой новостной программе. Мне пиздец, — она указала на него, — Тебе пиздец.       Земо неуверенно подумал об их ситуации и протянул руку, оставляя ее на бедре Саши: — Так почему бы не извлечь максимум пользы из нашей дерьмовой ситуации?       Саша пожала плечом: — Почему бы и нет? В самолете было весело.       — Мы захимичили, — ухмыляясь, сказал он.       — Да, — Она засмеялась, ее щеки стали розовыми под его горячим взглядом. — Я подумала... мы оба окажемся в тюрьме, так почему бы не уйти красиво?       — Ты слишком красива для тюрьмы, — нежно сказал Земо, притягивая ее к себе. Он прижимался лбом к ее лбу, соприкасаясь носами друг к другу, когда его губы лишили ее воздуха.       У них не было веской причины работать вдвоем. Они были из двух совершенно разных миров и скорбели о потере двух совершенно разных жизней. У него были дома по всему миру, частный самолет, предположительно, сотрудники на всех других объектах, которыми владела его семья. Она была просто женщиной, которая потеряла все на пять лет и восстановила все, что осталось.       Если бы не ситуация, в которой они оказались, Саша была уверена, что он даже ни взглянул бы в ее сторону, как и она в его. Пять лет назад. Восемь лет назад. Десять лет назад. Они не были сделаны из одного и того же теста.       И все же, у Саши не было проблем с тем, чтобы позволить ему прижать ее книжному шкафу. У нее не было проблем с тем, чтобы позволить ему впечатать ее к стенду своим телом и отчаянно, до боли, до синяков целовать ее. Саша не возражала против того, чтобы корешки книг касались с ее спины, когда она прижималась к Земо.       Потому что, несмотря ни на что, они работали.