Hurry to love

«—Скажи «люблю», – меня просили в Риме – На языке народа своего. — И я назвал твоё простое имя, И повторили все вокруг его. — Как называть того, что всех любимей? Как по-аварски «жизнь» и «божество»?– И я назвал твоё простое имя, И повторили все вокруг его. Сказали мне: — Не может быть такого, Чтоб было в языке одно лишь слово. Ужель язык так необычен твой? И я, уже не в силах спорить с ними, Ответил, что одно простое имя Мне заменяет весь язык родной.»

      Если у человека появляется кто-то, кто занимает самое огромное место в душе, то все привычное хочется изменить. Просыпаться хочется не одному, а с тем самым человеком, завтракать хочется не одному, а с тем самым человеком, умываться и принимать душ хочется тоже не одному, а снова с тем самым человеком, особенно проводить время хочется не одному. Этот «тот самый человек» становится неотъемлемой частью всех твоих желаний и жизни в целом, его хочется везде видеть рядом, ощущать физически, наблюдать. Хочется просто дышать одним воздухом в одной квартире. Настолько ты сходишь с ума. Желаешь увидеть его домашним и сонным, задумчивым и сосредоточенным, нелепым и глупым. Увидеть настоящего и полностью открытого, без той маски, которую мы носим в обществе. Чонгук смог лицезреть пока что лишь одну из таких картин.       Проснуться первым сегодня – счастливая случайность. Это позволило увидеть Тэхёна в совершенно беззащитном и расслабленом состоянии. Когда он не смотрит на него своими умными глазами и не искрится самыми тёплыми чувствами. Когда он беззаботен, находясь во сне. Обычно утром Чонгук еле сдирает себя с кровати, а что уж говорить о завтраке? Но этот день какой-то особенный. Увидеть самым первым именно его – запас энергии на весь день и ближайшие несколько, наверное, тоже. Он не понимает, как один человек может вызывать такую бурю разных эмоций, но совсем не против ощущать это на постоянной основе. Спящий Тэхён в его квартире, в его кровати – это то, что ему больше всего было нужно. То, в чем он так все время нуждался. Откуда-то появляется желание пожарить яичницу, чтобы оба не шли на пары голодными (особенно младший), появляется невесомость в действиях, лишь бы не разбудить. Чонгук в принципе ведёт себя не как обычно. Он даёт ему время поспать подольше, готовит завтрак и не забывает, что у того дома сидит пёс, с которым нужно погулять, поэтому всё-таки нужно разбудить немного раньше, чем мог бы. Чон ведь совершенно не знает, как утром встаёт Тэхён, сколько времени тратит на простое пробуждение, лёжа в постели и собираясь с силами на день. — Тэхён, — негромко зовёт Чонгук, лёжа совсем близко, перебирая спутанные за ночь волосы. — Просыпайся, — стягивает немного одеяло, чтобы свежий уличный воздух пробрался к тёплому телу, покрывая мурашками. Не срабатывает, сон слишком крепкий. — Тэхён, — уже громче.       Чонгук понятия не имел, что его так сложно будить, иначе он бы занялся этим сразу, как проснулся сам. Он не может будить его грубо, не позволяет его спящий вид, хотя сомневается, что мог бы вообще хоть что-то грубое сделать в его сторону. Тэхён выглядит уютно и очень правильно в его кровати. Его волосы разбросаны по подушке, мышцы расслаблены, даже ресницы совсем не трепещут, пока его пытаются будить. Единственное, что хочется сделать, это поцеловать, а Чонгук отказывать себе не собирается, делает, что хочет. Он касается губами кончика носа, где небольшая родинка красуется, целует совсем осторожно, словно наоборот убаюкивает, чтобы не просыпался и отдыхал после вчерашнего. Замирает так на несколько секунд, пока прилив нежности накатывает, а затем к губам опускается. Чужие губы ото сна сухие, но все ещё мягкие и соблазнительные. Их бы целовать вечность. Кончик языка проходится по одной из и Тэхён спустя пару секунд облизывает губы, хмуря свои густые брови. Его сон нарушают. Чонгук улыбается уголками губ и, прикрыв глаза, снова льнет к чужим. Сминает верхнюю осторожно, замирая каждый раз, пока не чувствует, что ему неуверенно отвечают. — Доброе утро, — шепчет в одно мгновение, не желая надолго отстраняться.       Он кладёт прохладную ладонь на горячую щеку, создавая контраст температуры, приближает к себе плотнее, больше не осторожничая, потому что Тэхён проснулся и ведёт ладонью по груди к шее, желая таким образом доброго утра в ответ. Они встречаются взглядами в поцелуе, видят в друг друге блеск от происходящего и отстраняются. — Тебя очень сложно разбудить, — сообщает Чонгук, держа руку на чужой талии, поглаживая большим пальцем через футболку. — Я знаю, — хитро улыбается Тэхён. — Но если меня будут будить так каждое утро, то я совсем не против. — У тебя есть двадцать минут на сборы и мы выходим гулять с собакой и на пары, — теперь хитрая улыбка на чужом лице, пока Тэхён морщится от негодования. — Сколько времени я потерял, пока ты меня будил? — Десять минут, — поднимается, стягивая с тела одеяло окончательно, наблюдая за последующими действиями. — Ужасно, — уже плетясь к ванной, приходит к выводу Тэхён. Всё-таки, думается ему, надо было сообщить заранее, что с подъёмом по утрам у него глобальные проблемы.       Завтрак для обоих – событие века. Обычно младший заезжал или заходил в какой-нибудь магазин, чтобы взять перекусить для себя и Чонгука, потому что утром время уходит на сборы. Сейчас эти самые сборы не самая важная часть, учитывая обстоятельства. Даже если бы он ночевал дома, то не тратил на них время, поскольку все вещи ещё лежат в коробках, а мучиться с этим утром – не самое лучшее решение. За завтраком Чонгук смеётся с Тэхёна, который нахваливает его кулинарный шедевр и измазывается в арахисовой пасте, надкусывая тост. Увидеть его нелепым – ещё один вычеркнутый список из планов Чонгука. — Ты измазался, — Чонгук тянется к лицу, собираясь вытереть пальцем, но замирает, когда оказывается очень близко. — Вот тут, — приближается к уголку губ и слизывает кончиком языка. Ему почему-то очень сильно захотелось сделать это, ощутить вкус пасты с чужой кожи, которую сам он ест крайне редко.       Тэхён смущенно опускает голову, не сдержав улыбку, пока старший садится обратно на своё место, наблюдая за реакцией. Он смог его смутить, а не как обычно – наоборот. Хочется сделать это ещё раз, потому что Ким с немного розоватыми щеками выглядит очень привлекательно. — Не думал, что смогу увидеть тебя смущающегося так скоро, — отпивая уже тёплый кофе, говорит Чонгук с совсем невинным лицом. — Никогда не думал, что после двадцати буду смущаться как девочка из-за подобного, — совсем тихо отвечает. — Эта жизнь непредсказуема, — улыбается, вставая из-за стола и убирая грязную посуду в раковину. — Идём?       Собака у Тэхёна действительно превосходно воспитана: не лезет к чужим, когда приходят, только к хозяину; вертится вокруг от радости, ожидая прогулки; совсем не навёл бардака, пока находился один дома, и Чонгук больше, чем уверен, не лаял в квартире от одиночества. А живет Ким теперь действительно близко, буквально в двух минутах ходьбы, в соседнем доме. И что-то подсказывает, что кто-то из них будет почти не ночевать дома, и будет это сам Чон. А ещё выясняется, что Тэхён гонщик недоделанный, потому что до института они добираются настолько быстро, учитывая пробки, что из двадцати остававшихся минут, которые они как раз должны были ехать, у них есть ещё есть десять, которые они почти все просиживают в машине.       Тэхён снова задумался, а Чонгук не смел отвлекать, лишь поддерживал, держа за руку, заняв такое же положение – полностью откинулся на сиденье, только смотрел не в крышу машины, а на парня. У него случилось что-то серьёзное дома и даже не хочется думать, что конкретно, потому что его супер способность может разогнать мысли настолько, что вариантов случившегося будет тысяча. Он дождётся рассказа сам, потому что Тэхён расскажет только, когда сам будет готов. — Не хочу туда идти, — озвучивает одну из мыслей Ким, когда до начала пары остаётся три минуты. — С тобой вот так сидеть намного лучше, чем там на лекциях. — У нас есть перемены, на которых, я тебе обещаю, можешь совсем не отлипать от меня, — притягивает его к себе, целуя в макушку. — Я же могу, — поднимает голову, встречаясь с чужими чёрными глазами. — Уж я-то знаю, — улыбается.       Тэхён поддаётся вверх, накрывая его губы своими, прикрывает глаза и жадно втягивает запах, словно не дышал до этого совсем. У него есть собственный спасатель, который даже не подразумевает, насколько сильную помощь оказывает, присутствуя рядом. Чонгук помогает ему не думать о чём-то помимо него самого, удивляет столь открытым проявлением чувств, и в принципе своей открытостью. Учитывая, как он бегал от него на протяжении длительного времени, Тэхён был уверен, что их сближение не будет таким быстрым, как вышло в итоге. В нем сидела стопроцентная уверенность в том, что его замки придётся ещё очень долго и тщательно открывать. Чонгук сам оказался инициатором продвижек, чем очень удивил. Сколько всего о нем неизвестно? Он ранее и сейчас – два разных человека, если говорить конкретно о поведении. Может сам Чон и не замечает этого, может все на самом деле не так глобально, но Тэхён видит и чувствует все куда глубже, чем остальные. Вот так просто он теперь может целовать его, когда самому захочется, и от осознания происходящего в животе узлы вяжутся, там бабочки порхают. Чонгук открыл ему дорогу к самому сердцу и за это искренне благодарны. Пока у него есть Чонгук, ему ничего не страшно, никакие проблемы не кажутся огромными и не решаемыми. Если надо будет, он пожертвует всем, но останется рядом.       Они выходят из машины и почти сразу ловят на себе взгляды студентов, в основном женские. Неужели равнодушный ко всем Чонгук всё-таки не смог удержаться перед Ким Тэхёном? Эти взгляды младшего раздражают, они ощущаются жжением в спине, словно в одной точке собралось огромное количество ненависти. Неприятно. Он, конечно, ожидал, что реакция женской половины института будет не очень радостной, но, чтобы настолько, не предполагал. С одной стороны бесит, а с другой льстит. Чонгук его и больше ничей, только он смог добиться этого грубияна и игнорщика, только он теперь может видеть его настоящим, только ему открылись. Тэхён чувствует себя особенным, он его аномальный, и плевать на остальных. Чонгук берет чужую ладонь в свою, переплетает пальцы и смотрит лишь на него. — Чувствуешь? — негромко интересуется Чон. — Что именно? — Причину моей ненависти к людям, находящимся тут. — Я всегда знал её, — смотрит в ответ, проникая словно в душу.       Иногда Чонгуку от такого взгляда жутко. Не от того, что он его отталкивает или что-то подобное, а наоборот. Тэхён всегда его будто насквозь видит. Проникает в душу, сердце, голову, заполоняет собой все возможное пространство, доносит свои слова, свою правду в самые глубины. Так, как смотрит он, больше никто не может, просто напросто не умеют. Это еще одна особенность Кима. Смотреть не на внешнюю оболочку, а в душу. В том, что Тэхён знал причину нелюбви к людям, Чонгук даже не сомневается. Но знать и чувствовать – это абсолютно разные вещи. — Это надо прочувствовать, — останавливается на крыльце перед входом, давая возможность пройти остальным. Он разворачивает парня к себе лицом, оказываясь совсем близко друг к другу. — Как они тебя ненавидят за то, что ты просто есть, — ведёт костяшками пальцев по щеке, поглаживая. — Поверь, я чувствую, — расплывается в улыбке, прикрывая глаза. И пусть все смотрят, потому что Чонгук ясно даёт понять окружающим, что это его человек и, не дай бог, кто-то посмеет обидеть его.

* * *

      Если Тэхён и думал, что его проблемы свалятся на него снова так неожиданно, то не так резко. Смотря в дверной глазок, он видит маму, которая буквально вчера отреклась от сына. Открывать дверь совсем не хочется, он вообще-то скоро должен будет выезжать за парнем на работу, потому что погода совсем испортилась к вечеру. Что ее сюда привело и что придётся выслушивать на этот раз? Стук в дверь повторяется, но она все ещё не открывается. — Кто? — недовольно спрашивает. — У тебя же есть глазок, ты видишь, что это мама. — Извините, у меня нет матери, — в голосе мелькает злость. — Я хочу поговорить, Тэхён, — говорит в пустоту. Ее никто уже не слушает, возле двери не стоит.       Он ждал любой реакции от родителей, но они превзошли все ожидания. И выслушивать что-то о себе и Чоне больше не хочется, хватило одного раза. Особенно его задело то, что они, не зная человека, посмели оскорбить так, словно он кровожадный убийца, а не просто парень, который очень нравится их сыну. В нашем обществе, если ты отличаешься от остальных, а особенно ориентацией, то это конец света. Будь готов к аду. Будь готов к тому, что нормальной жизни вам не будет постоянно, не избежать осуждения и косых взглядов, угроз в свою сторону. Тэхён больше всего надеялся, что его родители смогут принять тот факт, что он так сильно влюблён в парня, а не девушку. Они никогда не говорили негативно об однополых парах и в нем жила надежда, что злость не будет сильной, если узнают такую правду о сыне. Но реальность оказалась жёстче. Они сровняли его с землей, отказались от сына, который не принесёт внуков. — Почему ты просто не можешь уйти? — злится Тэхён, ударяя по двери, когда стук начинает надоедать. — Вы отказались от меня, не приняли своего сына, так в чем твоя проблема?! Если тебе вчера было так мерзко от меня, так почему сейчас ты стоишь за моей дверью?! — Тэхён, прости меня, прошу, — женщина прикладывается лбом к двери, сдерживая голос, чтобы не дрожал. — Мне очень жаль за все сказанные слова, мы погорячились, — за дверью раздаётся нервный смех. — Погорячились… — его эта ситуация раздражает ужасно. — Погорячились?! — снова орет. — Ты вообще понимаешь, что ты несёшь?! Всего лишь погорячились? Тебе напомнить, что мне пришлось выслушивать от вас вчера? Напомнить, как отец помогал мне собирать вещи, вышвыривая меня из дома? Или ты помнишь? Так какого хрена ты сюда пришла и смеешь просить прощения?! — его ненависть так быстро растёт, что он очень рад закрытой двери. В ответ долгая тишина, сопровождаемая лишь тихими всхлипами. — А чего ты ожидала? Думала, я прощу вас и все будет как раньше? Почему ты плачешь? Это все твоя и отца вина, иди и поплачься ему в плечо, а мне есть к кому идти и это больше не вы.       Женщина стоит ещё около пяти минут и всё-таки уходит. Она – уходит, а злость Тэхёна – нет. Его всего чуть ли не трясёт от злости смешанной с болью, которую он так хорошо спрятал благодаря Чонгуку. Со вчерашней ночи он практически не думал о случившемся, потому что все мысли были направлены лишь на парня, который своими действиями отпугнул от него проблему с родителями. А она сама пришла, хоть ее и не звали. Нагрянула, как гром среди ясного неба. Почему все так сложно? Почему люди думают, что достаточно просто прийти и извиниться, чтобы получить прощения? Разве одно простое «прости» перекроет нанесённый вред? Тэхён не маленький мальчик и далеко не глупый, понять, что родители так быстро отпустить ситуацию не смогли, не сложно. Больше всего злит то, что в своё оправдание мама смогла сказать лишь «погорячились». Вот так она называет их поступок, который принёс ему невероятное количество боли. Отец вчера был готов чуть ли не выкидывать вещи из окна, чтобы он побыстрее свалил из родительского дома, и это она назвала «погорячились»… Им было недостаточно времени на анализирование ситуации, какой-то жалкий один день, и родители думали, что он поверит в искренность извинений? На часах восемь вечера, а это значит, что пора выезжать за Чоном. Главное не подать виду, что он снова очень расстроен. Чонгуку об этом рассказывать пока что не хочется, потому что неизвестно, как он отреагирует. Тэхён сам понимает, что если бы было наоборот, то он винил бы себя в разлуке с родителями.       Скрыть что-то от Чонгука? Невозможно. Тэхён прекрасно знает, что он очень хорошо чувствует людей, а уж его особенно, но попытаться все же стоило. Первое, что сделал старший, сев в машину, переплел их пальцы и долго смотрел на него. Ничего не сказав притянул к себе для крепких объятий. Вот так быстро понял, что снова что-то случилось, что его человек опять страдает. Шепчет, что очень соскучился за все время на работе и рад его приезду. Тэхён приказывает себе не расчувствоваться из-за этой недели, утыкается носом в шею и прикрывает глаза. С ним хорошо. — Я приготовил ужин, зайдёшь? — негромко предлагает Ким. — Это предложение остаться на ночь или реально поесть? — с улыбкой спрашивает Чонгук. — Если не останешься добровольно, то придётся применять силу, — отстраняется, говоря с невинной улыбкой на лице. — Предупреждаю заранее. — Сумасшедший, — смеётся. Смеётся для него, своим самым искренним смехом. Тэхён пока что не может к этому привыкнуть, поэтому каждый раз терпит почти остановку сердца от передоза чувств. — Какой есть, — улыбается.       И это Чонгуку нравится. Искренность и открытость. Тэхён вот такой простой, что непривычно. Такие люди и вправду существуют? Говорят, что думают, делают, что хотят, и их совсем не заботит, что о них подумают. Если бы младший не был таким, то вряд ли бы смог добиться взаимности от Чона, поскольку он являлся тем, кто помогал рассеивать тучи в голове, давая место солнцу. А ещё он оказывается очень вкусно готовит и точно знает название блюда, в отличии от самого Чона, который просто назвал это мясо с картошкой в духовке, на что Тэхён лишь легко улыбался. У него очень уютная квартира, которую он обставил после учебы, разобрав все свои коробки. Уютная и уже пахнет им или это только кажется… — Он реально будет спать с нами? — не верит Чонгук, когда огромный пёс залезает на кровать и укладывается в ногах. — Единственное, что я не сделаю для тебя, это не выгоню его со своего места, — тянет за руку парня, чтобы уже улёгся. — Это не гигиенично, Тэхён, — напоминает, пока сам Ким удобно укладывается на его груди. — Это любовь, Чонгук, — вздыхает, прикрывая глаза и обнимая того за талию. — Когда ты его мыл последний раз? — все никак не может успокоиться. — Чонгук, — голос звучит строго, пытается донести, что пора уже заткнуться и лечь спать. — Доброй ночи, — целует в макушку. — Доброй.