Нет права на ошибку

Шок пробрал всё тело Рика. В груди бушевали все чувства, которые только мог испытывать живой человек. Кровь застыла в жилах, но затем что-то тёплое плавно заполнило его вены. Это была любовь к той, которая нашла в себе силы довериться ему и разоблачить свой самый главный секрет. Не хотелось ничего говорить, ведь, казалось, невозможно подобрать сейчас правильные слова. Рик сделал шаг к ней, не прерывая зрительного контакта, остановился в сантиметре от лица напротив и заключил Грейс в объятия. Обхватив девушку за плечи и вдохнув запах её волос, он почувствовал робкие прикосновения нежных рук на своей спине. Их касания имели особую связь, которая была такой тонкой, но такой сильной, что, казалось, они могли передать друг другу часть своей ДНК через поверхность кожи. Дыхание разоблачённой прерывалось всхлёбами и тёплым воздухом обволакивало шею парня. Рик не выдержал напора чувств, и пропитанная болью обоих слеза скатилась уже по его лицу. От объятий он отстранился первым. Не убирая рук с плечей девушки, заглянул в её глаза и сказал: — Я никому не позволю повторить с тобой подобное. Расскажи мне всё, прошу. Минута осмысления. Грейс взяла его руку и потянула за собой к дивану. Когда они опустились на мягкие сиденья, расстояние между ними оказалось не таким уж большим.  Она села, обняв подушку, словно на приёме у психолога, и стала смотреть холодным взглядом в одну точку на полу. Он, поджав одну ногу, устроился рядом с ней и сложил руки на груди, придавая сосредоточенности своему виду. — Мои… — начала девушка, но её голос сорвался на писк, и, откашлявшись, она продолжила. — Мои родители развелись, когда мне было 8 лет. Отец изменял моей маме, а на меня ему всегда было плевать. В один из дней он пришёл с работы, вытащил всё из шкафа и стал собирать свои вещи. Мама в это время безостановочно ревела и умоляла его остаться. Угрожала покончить с собой. Слёзы снова начали подступать к горлу, но, пересилив себя, Грейс стала рассказывать дальше: — Она уже стояла на краю окна, когда я подбежала и стала оттаскивать её. А отец в это время не обращал ни малейшего внимания на нас, лишь продолжал собирать документы. Я подбегала к нему, хватала за руки и с рёвом умоляла остаться, помочь спасти маму. Тогда он повернулся ко мне с разъярённым лицом и отбросил меня в стену, после чего я потеряла сознание. Рик никак не относился к числу хладнокровных парней. Из-за услышанного он закрыл рот рукой и хотел прервать её, ведь ей, вероятно, очень больно это вспоминать, но девушка сделала маленькую паузу, чтобы утереть новую солёную линию с лица и вновь приступила к распотрашению старых ран. — Очнулась я в больнице после недели в коме. Мама стояла за дверью палаты и разговаривала с полицейским. Мы написали заявление на отца, надеясь, что он понесёт наказание за причинённое мне, — её рука легла на затылок, где, очевидно, находился ещё один шрам. — Но поиски оказались четны. Он исчез, не оставив и следа. Словно его и не существовало… Сделав глубокий вдох и подняв голову вверх, Грейс остановилась. Рик только хотел сказать, как ему жаль, что у ей довелось познать такое трагичное детство, как от девушки раздалось: — Но самое страшное ждало нас потом. «Это только начало! — воскликнул про себя внимательный слушатель. — Сколько всего она пережила! Как же мне хочется прижать её к себе. Может, налить ей чай? А вдруг она подумает, что мне всё равно и я пытаюсь слезть с темы. Принести ей шоколад? Она скажет, что я сижу как в кинотеатре, так ещё и за перекусом сходил». Он сжал зубами свой палец от нервов, раздумывая, чем он мог быть полезен в этой ситуации. Грейс нахмурила брови, положила ладонь на живот и, повернувшись к парню, словно прочитав его мысли, попросила: — Принеси шоколад, пожалуйста. — Хорошо. Заодно налью тебе чай, — поспешил встать Рик и забегал по кухне под пристальным наблюдением девушки. Её заплаканное лицо наблюдало, как парень взволнованно мечется по кухне. Его сильные руки со вздутыми венами заботливо придерживали крышку заварного чайника при налитии чая. Растерянность и мужественность слились в этом человеке, уже направляющемуся к ней с подносом, на котором стояли две чашки чая и тарелка с поломанной плиткой шоколада. Положив кусочек горького десерта, который моментально растаял, в рот, Грейс взяла напиток и вернулась к изначальному положению. — 2 года мы жили с мамой одни. Было неплохо, хотя мамина депрессия не приносила ничего хорошего. Долги, задолженности по квартире — всё это не сравнится с тем, что было дальше. Она встретила мужчину. Дагласа, — при произнесении этого имени угол рта девушки небрежно приподнялся, показывая всё отвращение. Отпив немного чая, краем глаза она заметила, что парень засмотрелся на неё, но затем последовал её примеру и приподнёс чашку к своему рту. Грейс сдержала улыбку от этой милой ситуации и продолжила: — По началу он был нормальным, но потом мы познакомились с его второй любовью после мамы — выпивкой. Когда он первый раз пришёл к нам пьяный, это было самое мерзкое зрелище. Он ползал по полу, орал свои песни и нёс всякий бред. После этого я сразу поняла, что наша жизнь изменится в худшую сторону. И была права. Такие его появления стали происходить чаще, и я старалась обратить внимание мамы на это, но она не слушала меня. Она словно по щелчку забывала всё на следующей день, но моя память хранит каждый миг. Каждый. Отвратительный. Миг. Она зажмурила глаза, словно от замахивания, но это была лишь реакция на нахлынувшие моменты прошлого. Рик не мог спокойно смотреть на муки девушки, и всё, на что он отважился, это дрожащей рукой дотронуться до её плеча и погладить его в знак моральной поддержки. Открыв глаза, Грейс покивала головой, оповещая парня о принятии заботы о ней. — Сколько он был с вами? — мужской голос прервал тишину. — 8 лет… — моментально ответила она. — Но ведь тебе сейчас 18, — словно решая головоломку, произнёс парень. Девушка повернулась к нему, и на её глазах снова появились слёзы. Она зажала губы и кивнула. — Всё время я пыталась вразумить мать, что надо бежать, потому что он становился всё агрессивнее и с каждым разом переходил новую грань. Но потом родилась моя сестра, и это дало мне чёткое понимание, что шансов спасти маму не осталось. Сложно спасти человека, не желающего быть спасённым… — она закусила губу, чтобы сдержать новый поток слёз. — Была надежда, что рождение малышки изменит его, но он даже в роддом не приехал за ней, потому что бухал. Рассказчица смочила горло уже тёплым напитком. Она не верила, что сейчас осознанно рассказывает молодому человеку свою личную историю ужасов. Поставив чашку на стол, Грейс немного повернулась в сторону Рика, но не устанавливала зрительного контакта, сохраняя чёткую последовательность событий прошлого. — В последние годы Даглас полностью слетел с катушек. Он стал поднимать на нас руки, оскорблять…больше, чем обычно. Его не останавливало присутствие ребёнка в доме, но хоть её он не трогал. Он много раз угрожал. Особенно, когда я грозилась заявлением в полицию. Его слова о том, что он лишит нас с матерью жизни за это, уже переставали быть просто обещаниями. Эта мразь дала слово, что если не он приложит к этому руку, так кто-то из его друзей окажет ему услугу. Заправив руки полностью в рукава кофты, она утёрла воду под своим носом. — Последние годы… — тихим голосом произнёс Рик. — Что? — подняв голову, спросила Грейс. — Ты сказала: «последние годы». Последние годы чего? Девушка вдохнула носом воздух, сглотнула накопившуюся слюну и леденящим тоном произнесла: — Его жизни.