Модель

Минги должен прийти через час. Есан ходил по своей маленькой квартире, ища все, что ему сейчас понадобится, но как назло инструменты не находились. Кан пытался найти лист, который купил буквально вчера, но он не мог вспомнить, куда положил его. Параллельно он искал кисточки да акварель, которую уже давно не брал в руки, но тут, наконец, пригодилась. Юноша, честно, себя возненавидел в этот момент, ведь он все будильники проспал, а вчера не посчитал нужным подготовить все заранее. Мог же подготовиться с утра. Но все пошло наперекосяк. Есан нашел этот несчастный лист, который все время был у него перед носом. Ударив себя по лицу легонько от своей невнимательности, он сразу же положил на чистый стол бумагу. Слегка намочив и растерев влагу, сверху положил планшет и стал гнуть выступающие части листа так, чтобы можно было их закрепить. Уголки выходили немного кривыми и некрасивыми и это бесило Кана. Он прнадеялся, что все будет замечательно и, когда это дело высохнет, не пойдет волнами. По комнате раздалось десяток громких выстрелов от мебельного степлера, который заедал и надо было прилагать силу, чтобы закрепить концы. Даже несмотря на то, что Есану уже привычен процесс натягивания в состоянии нервозности, это давалось сложнее. Это не заняло много времени, поэтому планшет был отложен в угол, и юноша стал искать остальное. Оставалось еще полчаса и Кан немного да успокоился, понимая что у него еще достаточно времени, чтобы все найти. Он не помнил, куда мог положить коробку с такой прилюбившейся за прошлый курс акварель. Кажется она больше уместна будет для написания Минги, нежели чем пастельная гуашь или грузное масло, да и от разбавителя воротило. Коробка быстро нашлась, и Есан поставил мольберт с парой стульев, на одном из которых расположились кисти да кружка, а на одном — он сам. Он, вроде бы, успел все сделать и оставалось ждать прихода его модели на несколько дней, а тем временем юноша пытался ускорить высушивание бумаги с помощью фена. Минги пришел раньше и уже во всю нажимал на звонок, а Кан за шумом не замечал, но как понял, что присутствуют какие-то странные звуки, резко вскочил. Есан по-быстрому уложил рукой непослушные светлые волосы и открыл дверь. На улице было прохладно, так что от гостя веяло холодом. Художник не знал, что вообще делать, ведь к нему в квартиру вообще редко кто приходит, поэтому он стоял в коридоре, как будто вовсе не родной. Минги улыбнулся на такую застенчивость, снимая ботинки и шарф. Кан зашевелился, когда юноша стал снимать пальто. Он сразу же забрал его и повесил вместе с шарфом в шкаф. Есан зажмурился от того, как ему неловко сейчас от того, что застопорился. Он указал руками, чтобы Минги заходил, а сам пустил руки в волосы и растормошил их, чтобы привести себя в порядок. — Располагайся как тебе удобно, — Есан указал на диван и, взяв по дороге планшет, поставил на мольберт и сел за него — Расчитывай на то, чтобы ты смог долго усидеть и смог обязательно сесть примерно так же в следующий раз. — И сколько же мне надо будет раз прийти? — Сон оставил рюкзак рядом с диваном и присел, немного попружинив на нем. — В идеале раза три, если ты будешь сидеть примерно по семь часов, с перерывами конечно же, но вообще мне без разницы, до конца семестра ещё долго. — Замечательно, — Минги откинулся на спинку. Он вытянул ноги, немного сгибая пальцы, чтобы немного привыкнуть. Сложил ладони вместе, оперевшись предплечием на подлокотник. — Сиди так! — Есан внезапно сказал, когда Минги повернул голову к окну. — Выглядишь замечательно, надеюсь, так же и выйдет... — и если бы Сон смотрел на него, быть может, увидел довольную улыбку, которая открывала ряд остреньких зубов, — Еще, надеюсь, ты не будешь против, если я включу музыку? А то как-то в тишине не хочется работать, — Кан, после отрицательных мычаний , включил что-то, совершенно не раздумывая что, да и в основном мелодии были достаточно спокойными и расслабляющими. Это не должно отталкивать. Есан отложил телефон и, несколько раз проведя рукой по бумаге, чтобы убедиться — точно ли все высохло, взял карандаш. Линии выходили несколько хаотичными, но тем самым они задавали правильную композицию. Он пытался делать их даже в самом начальном этапе максимально легкими и прозрачными, ведь акварель, если что не перекроет. Определившись с расположением на листе, постепенно начали вырисовывать круги и линии конструкции. Кану не было сложно строить лицо, ведь он изучал это еще до того, как поступил, но некоторые знания сделали процесс проще, хотя иногда они и приводили в ступор, с чего следует начать. Юноша несколько раз поводил карандашом в различных местах, пытаясь что-то наметить и упорядочить мысли, но в итоге он отбросил эту идею, рисуя всего понемногу. Они познакомились в интернете по общим увлечениям. Общение не ограничилось лишь этим увлечением, даже наоборот как-то далеко от этого ушло. Есан в сети был достаточно общительным, но это если не учитывать, какой он в реальности. А там он весьма тихий и закрытый юноша, который очень скромненько учится на втором курсе дизайна. Не сказать, что Есану нравился дизайн, но он был очень поглощен живописью и с очень большим трепетом к этому относился. Кан не имел много друзей, да и просто с людьми в жизни у него дела не ладились, зато в интернете было множество знакомых. Единственная их проблема в том, что они далеко. Но тут появился Сон Минги — ученик старших классов, который переехал в тот же город, что и художник, и тут появилась возможно встретиться. Однако даже на это времени особо не было: у Есана — занятия, у Минги тоже, пускай большую часть их он пропускает. Если обычно школьники старших классов парились над экзаменами, приходя домой к одиннадцати, Сон предпочитал тратить его на то, что нравилось — на танцы. Кан немного завидовал тому, как Минги легко смог расставить для себя приоритеты и радоваться жизни, устаивая перед всеми негативными высказываниями на этот счет. Хотя быть может это обычное безрассудство. Минги хотелось показать свободным и легким. На бумаге уже стали появляться черты лица — острый нос, узкие глаза, которые хотелось выразить через задумчиваость, расслабленные приоткрытые губы с выпирающей вперед нижней. Руки, что были сложены, давали ощущение силы, да и в целом сама поза была очень сильная и свободная. Есан был доволен тем, что получается в наброске. Он надеялся, что не сможет это все так просто испортить, начав работать в цвете. Хотя, кажется, даже если будут допущены какие-то ошибки, разводы, подтеки — это наоборот даст портрету легкости. Своего особого шарма. Кану нравилась некоторая небрежность в работе, ведь она по его мнению придает еще больше живости написанному. Он не хочет потом придираться к идеальности — все и так будет. В комнате, помимо музыки, было очень тихо. Минги, наверное, о чем-то своем размышлял, и Есан это все видел, когда сверялся с рисунком. Все же хочется запечатлеть все как есть, и он старается не разрушать эту атмосферу. Так проходит первый час, второй, третий. Минги несколько раз вставал и ходил, чтобы размять ноги, иногда перебрасываясь с Есаном фразами. Общение в реальности для Кана давалось несколько сложнее, но он старался, а Сон все равно это понимал и не напирал слишком сильно. Художник был этому только рад. Просто нужно было немного привыкнуть и тогда бы все пошло дальше. На листе уже было абсолютно все намечено, оставлось только уточнять, все делать более четче. Все хаотичные линии, что были в самом начале, соединились в образ, что Есан так хотел передать. Минги, во время перерывов подходил к мольберту, говоря какой Кан молодец и что ему нравится то, что получается. Есан, конечно, критичен к себе, и даже может ставил себе завышенную планку, но и спорить сейчас не хотелось, ведь ему самому нравилось то, что получается. На самом деле, Есан не планировал держать Минги так долго у себя. Подходил к концу четвертый час, и Кан видел, как младший заскучал уже. Скорее всего у него все могло сильно болеть, в конце концов, Минги не был моделью. Он был подвижным человеком и, наверное, было непривычно так долго сидеть с минимальными движениями. Есан позвал, чтобы объявить об окончании. Набросок уже был полностью готов и браться за акварель уже не было сил — глаза болели. Сон же на эту новость, почти кряхтя из-за затекших конечностей, еле как встал, тут даже сам студент помог встать. Минги пришлось немного расходиться, чтобы все пришло в норму. Но и, по правде говоря, Есан заметил нежелание уходить, побыть еще подольше вместе. Они ведь так мало пообщались, и Кан решил, что пойдет проводить до остановки. Они быстро собрались. На улице было холодно, но это было приятно даже. Хотя у Есана в любом случае начнет немного побаливать голова. Он закуталс яв шарф сильнее, чтобы уши не мерзли, а Минги умилительно усмехался на то, что старший совсем не похож на старшего так. Правда за это он получил несильный удар по ноге, а Сон отомстил взъерошиванием волос. До остановки было не так далеко идти. Все это время Минги рассказывал то, что с ним происходило интересного в школе или вне ее, а Есан шел молча слушал, иногда делая вывод, что нынче у школьников жизнь интереснее. Хотя возможно, это просто сам Кан не попадал ни в какие ситуации, предпочитая сидеть тихо в сторонке. У Есана проскользнула мысль, которая еще сформировалась пока они общались в интернете. Он быстро ее отогнал, ведь сейчас это не совсем не нужно? Учеба, сессия... Какое место тут должно занять это странное чуство? Приехал автобус, и Минги, не стесняясь, как вообще посмотрят другие обнял Есана на прощание, ушел. Кан вообще не понял, что произошло. Он стоял на остановке, когда уже автобус уехал. Есан уже стал немного скучать.