Модель

Вторая встреча произошла через неделю. Минги, после того как разулся, полез в рюкзак, чтобы вытащить оттуда банку с раменом. Есан недоуменно посмотрел на это. Он отказывался брать, ведь зачем ещё тратиться на него, но Сон все равно пихнул ему в руки со словами, чтобы больше кушал, а то такое чувство, будто Кан совсем не ест. Есан, посмотрев на него исподлобья, все же взял, поставив банку на стол. Есть он все равно сейчас не хотел, поэтому пригласил Минги пройти дальше. Сон выглядел немного расстроенным, но и говорить что-то он пока не собирался. Есан мог бы и сам спросить, да только не хотелось этими вопросами отпугнуть. Пусть лучше сам созреет для того, чтобы все рассказать.   Минги последовал к дивану, где он был и, до сих пор не проронив и слова, сел. Постарался сесть так же, как и в прошлый раз. Есан немного направил, как оно должно быть, и устроился за мольбертом. Эта тишина все еще отягощала обстановку. Кан должен был начать в цвете работать, ведь рисунок уже готов. В этот раз свет был уже не тот, но он не сильно как-то менял образ. Есан посчитал, что лампа ему пока не нужна.   На мокрую беличью кисть были набраны карминовый вместе с охрой, но цвет, получившийся на палитре показался слишком холодным. Есан, не задумываясь, начал водить инструментом, иногда набирая на него различные цвета —  фиолетовый, изумрудный, кобальт, желтый, зеленый, кадмий... Кану нравится писать кожу со всеми ее разноцветными тенями, полутонами, рефлексами. Она получалась несколько радужной и слишком яркой, но так по началу всегда бывает. На работе появилось пятно красных волос, и даже по нему можно было сказать, что Минги довольно живой и хаотичный парень. Белая рубашка так же разразилась всем спектром цвета. После написания кожи, Есану нравилось написание белого, ведь это такой странный цвет. Сборник цветов, которые в итоге должны создать свечение подобной ткани на свету.   — Ты же пока рисуешь, я могу говорить? — Есан стал делать более темные мазки среди однотонных, когда Минги решил наконец заговорить.   — По правилам, конечно, нет — Кан не думал, что он будет так долго сидеть молча, ведь прошел уже час, но все же он кивнул, — но если хочется — то можешь, только главное постарайся сидеть так же и не жестикулировать как-либо.   — Угу, хорошо — Минги зажмурил на секунду глаза, будто собираясь с мыслями, и немного тяжело вздохнул — ты знаешь Сэрима?   О да, Есан его хорошо знал. Пожалуй, это была главная причина, почему он старался исключить какие-либо романтические чувства к Минги. Сейчас у него был Сэрим. Есан даже видел на фотографиях, которые Сон ему отправлял, и выглядели вместе более чем счастливо. Да, от Сэрима веяло этой аурой свободы от школьной системы, наверное, на этой почве юноши сошлись. Есан это все видел и радовался за друга, пока сам он пытался пресечь любые мысли про Минги.   — В последнее время мы стали слишком холодными друг к другу, — пальцы дернулись. Кажется он хотел подпереть рукой подбородок, но вовремя вспомнил, что его все ещё рисуют — я чувствую, что надо об этом поговорить, но как-то... Слова не находятся.  — Мне казалось, что из нас двоих, в плане отношений, ты более подкован, нежели чем я, — Есан усмехнулся этому, ведь это было правдой — за время дружбы у Сона были отношения, и не раз и не два, в то время как у него самого ни разу. Это не расстраивало, все и так устраивало, — в любом случае, вам следует про это поговорить.  — Я знаю, — Минги на секунду прикрыл глаза, — Просто мне нужно было поделиться с этим. Ты же ведь знаешь, что ты один у меня хороший друг, с которым я могу поделиться всем-всем-всем? — и видимо он уже немного устал сидеть, да и просто захотелось видеть Кана, и как будет размышлять над этим вопросом.  — Конечно, — а Есан и без раздумий ответил на это. Он увидел, как Сон почти мгновенно снова расцветает, улыбается и светится. — Только для того, кто это знает — ты выглядишь слишком грустно.  Минги на это хитро прищурился. Он тут же встал и ушёл, оставив Есана, пускай и ненадолго, но с некоторыми мыслями. Он сам даже не понял, из-за чего мог бы расстроиться, ведь сейчас он и не чувствовал этого. Хотя догадывался почему. Они были знакомы давно, ещё когда сам Есан был в школе. И за это время, он постоянно подавлял в себе нарастающее чувство. Просто понимал, что Минги живёт на другом конце страны и скорее всего они не решатся увидеться, хотя ехать пришлось бы всего от силы часов шесть. Не хотелось давать себе такую надежду. Но как только Кан узнал, что Минги переезжает к нему в город, это стало труднее не замечать. Правда все равно за эти полгода они не встретились из-за учёбы. Тут просто подвернулся случай, когда Есану совсем было не к кому обратиться, а сроки немного поджимали.  В любом случае, даже сейчас, Кан старался не думать о Минги в таком ключе, пускай и знал, что отвращения к этому не получит. В конце концов, Сон был занят, даже если все становилось шатким с каждым днем, а Есан наоборот хотел бы помочь. В ущерб себе может быть? Он просто хотел, чтобы Сон ни о чем не унывал.  Минги вернулся и, конечно же испугав по пути старшего, резко дернув за плечи, сел обратно на диван. Перед глазами Есана стоял планшет с листом, на котором было кажется все возможное количество цветов, но это и не выглядело как непонятный хаос из цветов. Это нужно было совсем чуть-чуть успокоить фиолетовыми и синими цветами, но в целом, Кану даже нравилось, что выходит. Он был рад, что по крайней мере треть работы была сделана. Мазки лежали как надо и не стоило сильно беспокоиться о том, что надо что-то исправлять. Хотя кто знает, живопись такая странная штука — не всегда действия, которые ты считаешь правильными, окажутся таковыми. Один штрих и все может испортиться. Но, не смотря на всю сложность акварели, это действительно самый прекрасный инструмент. Разводы, подтеки, любые расплывшиеся пятна давали особое легкое настроение, пускай и надо было стараться, чтобы все было достаточно аккуратным.  — Я напишу прямо сегодня, — голос Минги показался слишком громким в тишине, а на его лице появилась решимость — думаю, тянуть с этим – будет несколько неправильно. Есан кивнул. Он рад, что Сону попроще могут даваться подобные разговоры. Кан хотел бы хоть немного иметь смелости, не сильно боясь за то, что может разрушиться, если зайдёт разговор, но он предпочитал иногда отмалчиваться. В конце концов, он просто и не знал, с чего начать и как сказать. Не всегда слова находились, чтобы объяснить, что Есан чувствует. Это сильно расстраивало. Все же, он понадеялся, что у Минги с Сэримом все пройдёт более менее гладко, несмотря на иногда вспыльчивый характер обоих.  Прошло ещё полтора часа. Грубые сине-фиолетовые тени преобрели более нежный и мягкий вид, появилось несколько полутонов, рефлексов не хватало, но акварель, пускай и с некоторыми сложностями, можно было смыть хоть на чуть-чуть. И как только Есан собирался что-то подобное сделать, Минги подал неожиданно, что ему нужно уйти. Кан конечно же его не держит. Посмотрев на работу, он все же сделал заключение, что за почти три часа он сделал более, чем достаточно.  Сон стоял одетый у порога, смотря непозволительно долго на старшего, отчего ему стало немного не по себе. Минги потом улыбнулся. Это было даже слишком нежно для него кажется, и Есан просто отвёл взгляд. То ли от смущения, то ли от ещё чего. Не понятно. Щекой почувствовал жёсткую ткань куртки и в ответ обнял. С Минги объятия были тёплыми, окутывающими тебя чувством безопасности, и честно, Кан бы не отпускал вовсе. Но пришлось открыть дверь и наконец попращаться. На плечах и спине осталось тепло. Есан обнял себя руками и, закружившись, улыбаясь, лёг на диван. Стало даже грустно, что это было лишь мгновение, но приятные ощущения все ещё оставались. Он посмотрел на мольберт, на котором стоит планшет с портретом. Издалека выглядело намного бледнее, нежели чем Кан думал, что рисует, и ему стало легче, что ещё не успел все своей плотностью испортить.  Он пролежал ещё минут десять, прежде чем все же пойти приготовить банку рамена, что принёс Минги. Он был рад, что Сон принёс ему не острый. После того, как вода чуть вскипела, осталось подождать ещё немного, когда сварится сама лапша. Есан немного проголодался, пускай и не очень сильно, ведь за весь день он ничего не съел. Иногда даже заставлял себя хотя бы немного, ведь совсем отказываться от еды не очень хорошо. Дополнять этот скромный ужин было нечем, так что Кан просто переложил все в тарелку и сел за стол. Немного повозив палочками лапшу, он начал есть. День не был слишком долгим и трудным, однако вкусно покушав, все становилось намного лучше. Наверное, прямо сейчас Есан был похож на довольного кота, собственно от такого сравнения он бы даже не отказался, потому что по внутреннему ощущению было похоже.  С едой не пришлось так долго возиться, поэтому убрав посуду в раковину, Кан лёг обратно на диван. Не сказать, что он был прям удобным, но иногда просто не было сил, чтобы идти дальше, к чему-то более мягкому. Есан решил немного отдохнуть здесь прежде, чем переместится к себе на кровать, но покоя ему не дал телефон. Он мог бы проигнорировать прямо сейчас сообщение, что возможно могло прийти от Уена или Сана, содержание которого могло состоять из одного мема со смехом, но спустя минуту колебаний, Кан все же вытащил откуда-то из под себя телефон. На строке уведомлений было лишь одно сообщение. От Минги.  "мы расстались"