Часть I. Мамору
2 августа 2013 г., 19:44
1.
Весь двор перед полицейским участком был заставлен машинами – пришлось оставить байк в соседнем дворе. Ну, ничего, мой мотоцикл в городе знает каждая собака – вряд ли кто решится на него посягнуть. Я в последний раз взглянул на своего железного коня. Одно из несомненных преимуществ службы в полиции для меня – возможность свободно разъезжать на таком вот красавце. Нет, не подумайте, я люблю свою работу вовсе не за это. О том, что стану офицером полиции, я знал еще с 6 лет, и до сих пор ни разу не разочаровался в своем выборе. Можете смеяться, но в душе я так и остался отчаянным борцом за добро и справедливость, каковым был в далеком детстве. Однако кроме охраны порядка со временем во мне проснулась и другая страсть – страсть к мотоциклам, к безумной скорости и адреналину. В какой-то момент эта новая страсть едва не захватила меня полностью. Не будь моего начальника (дай ему, Господи, здоровья!), я наверняка оставил бы службу и подался в гонщики. К счастью, господин Акиро вовремя заметил мои причуды и предложил наилучший выход – совместить приятное с полезным. Так у меня появился мой «Харлей». То есть, не совсем мой – служебный… Но не важно! Главное, я получил классный байк, и вот уже полтора года он помогает мне преследовать нарушителей порядка, пусть не на тех скоростях, что хотелось бы, но всё же… В участке стоял привычный шум: несмотря на обеденное время, работа кипела вовсю. Еще на входе я заметил со стороны коллег странные взгляды. Плевать! Пусть пялятся! Я уже привык к тому, что меня немного недолюбливают. Может, считают любимчиком шефа, а может, я кажусь им слишком правильным, слишком прямолинейным и отстраненным. Я знаю, за глаза меня здесь называют «Джиба-Глыба». Но мне всё равно. Я считаю, что способность держать эмоции под контролем и в любой ситуации сохранять холодный ум, - прямая обязанность хорошего полицейского. Глыба, так Глыба. Не успел я сделать и нескольких шагов, как ко мне подскочила одна из этих вертлявых практиканток, которых в этом году набрали что-то уж сильно много: - Инспектор Джиба, вас в кабинете дожидается посетительница! - И что? – я слегка пожал плечами. Нет, ну мало, что ли, ко мне приходит народу? Что такого особенного может быть в этой посетительнице? И почему после этих слов в участке повисла гробовая тишина и все уставились на меня в ожидании? - Это мисс Цукино! – выпалила практикантка (кажется, Нару) и тоже выкатила на меня свои глазищи. На моем лице не дрогнул ни один мускул – сказалась многолетняя практика. Но внутри поднялась настоящая буря. Сердце пропустило два удара, а потом бешено пустилось вскачь. Мне стоило огромных усилий устоять на месте и не броситься пулей в свой кабинет, тем самым выставив себя на посмешище. - Хорошо, - я кивнул Нару и размеренным шагом отправился к себе: не слишком быстро (чтобы не подумали, что я тороплюсь увидеть Цукино) и не слишком медленно (чтобы не подумали, что я боюсь). Меня провожали разочарованные взгляды. Уроды! Конечно, им было бы веселее, если бы я сорвался, упал в обморок или устроил скандал, даже просто вздохнул или еще как-то выдал себя – выдал, что на самом деле я не тот холодный Джиба-Глыба, каким хочу казаться, выдал, что я безумно влюблен в девчонку, которую, по всем правилам, уже много раз должен был привлечь к ответственности и ни разу не смог… Ну уж нет! Ни за что не доставлю им такого удовольствия! Я неумолимо приближался к своему кабинету, а в голове стучала одна мысль: «Только не бежать! Только не бежать! Не показывать виду, что ты мечтаешь поскорее её увидеть!» Небрежным движением я распахнул дверь и вошел внутрь. Это и правда была Усаги: неизменные оданго, черный кожаный костюм с короткими шортиками, серебряная застежка на молнии в виде зайчика – подарок Харуки Тено. Приняв соблазнительную позу и облокотившись на стол, моя посетительница дремала – видимо, ждала меня уже очень долго. Я смотрел на ее лицо и не мог оторвать взгляд. Сколько мы не виделись? Месяц? Два? Да нет, всего лишь неделю – просто, пока я валялся в больнице, время для меня тянулось так невыносимо медленно… Что с ней происходило в это время? С кем она была? Откуда эти царапины на руке? Если я только узнаю, что её кто-то посмел обидеть… Я горько усмехнулся. Наверное, выгляжу полным дураком. Я действительно смешон. На что я надеюсь? Чего ожидаю? Нас не может связывать ничего, кроме взаимного презрения: я – полицейский, она – участница запрещенных гонок. Нас разделяет слишком многое. Она меня никогда не простит. Нам никогда не быть вместе. Я люблю её, я давно не боюсь этих слов. Я хочу ее видеть, хочу знать о ее жизни! Я ревную её ко всем, с кем она встречается взглядом, хотя не имею на это никакого права. Я схожу с ума… А она… Она безмятежно спит за моим столом и ей глубоко плевать на мои чувства. Она даже не подозревает, что я способен чувствовать… Мою душу вновь на миг затопили напрасные сожаления: вот если бы тогда, год назад, я всё сделал по-другому, если бы ради любви пошел на сделку с совестью… Но нет, между сердцем и долгом я выбрал долг. Я должен был…2.
Год назад я получил задание: внедриться в ряды гонщиков и выявить главных организаторов. Как раз тогда за какое-то мелкое нарушение был задержан известный любитель гонок Харука Тено. Прямых доказательств его участия в запрещенных заездах не было, поэтому отпустили его довольно быстро. Но за те двое суток, что он провел у нас в участке, я сумел достаточно с ним сблизиться. Меня подсадили к нему в камеру под каким-то выдуманным предлогом. По легенде, я должен был назваться начинающим водилой, недавно прибывшим из провинции, чтобы попробовать себя в настоящих Токийских гонках. Эта роль прекрасно мне удалась: рассказывая о своей страсти к машинам и безумной скорости, я ничуть не преувеличивал. Так или иначе, Харука поверил мне, мы даже немного сдружились, и он все-таки рискнул позвать меня «взглянуть на заезд». В день нашего освобождения (а «освобождали» нас, конечно же, в один и тот же день) Харука был как всегда спокоен, уверен, но молчалив. - О чем ты всё время думаешь? – поинтересовался я, - О гонках? - Нет, - Харука усмехнулся, - Я люблю машины, но всё же не до такой степени, чтобы грезить о них 24 часа в сутки. - Но ты не передумал насчет участия в завтрашнем заезде? - Это будет зависеть от того, кто из моих девчонок встретит меня сегодня на выходе. Если Усаги – то я непременно буду на гонках, а если Мичиру – то, сам понимаешь, пару дней мне будет не до заездов. - У тебя что, две девушки? - Одна. Мичиру. А Усаги – это мой талисманчик, моё солнышко. Без нее мне бы не выиграть ни одного приза. - Странно, ты о своем «талисманчике» говоришь теплее, чем о собственной подружке! – усмехнулся я. - Тебе не понять, - Харука нахмурился и сменил тему. А потом нас отпустили. Мы вышли из душного участка на залитый апрельским солнцем двор. И тогда я впервые увидел ЕЁ… Эта картинка до сих пор стоит у меня перед глазами, как в замедленной съемке: во двор въезжает крутой мотоцикл; на нем – миниатюрная девушка в черном кожаном костюме. Вот она останавливается, опускает свою маленькую ножку в изящном сапожке на асфальт, снимает шлем – роскошные золотые волосы распадаются вдоль спины… И всё это медленно, будто смакуя каждое движение. Встала. Улыбнулась. Поправила застежку на груди (потянула чуть-чуть вверх). И пошла, нет, поплыла навстречу Харуке, слегка покачивая бедрами. - Слюни подотри! – откуда-то до меня донесся насмешливый голос Тено. И я понял, что действительно стою, открыв рот, и как глупый юнец не могу отвести глаз от этой красотки. Моя выдержка впервые мне изменила, у меня захватило дух. Но в своем восхищении я был не одинок. У всех моих коллег отпала челюсть. «Я тоже хочу такую девушку!» - читалось у каждого на лице. И каждый мечтал в тот момент оказаться Харукой Тено. Между тем блондинка и гонщик нежно обнялись и весело о чем-то ворковали. Потом, не разнимая рук, отправились к мотоциклу. А я так и стоял в дверях, как истукан. Весь план операции испарился из моей головы. - Эй, Мамору! – крикнул мне Тено, усаживаясь на байк, - Увидимся завтра вечером – сам знаешь где! – и они унеслись на огромной скорости, вызвав бурное негодование моего шефа. Но мне было не до шефа. И не до плана действий. И не до завтрашних гонок. В тот момент я думал только об одном: «Господи, пожалуйста, пусть окажется, что эту девушку зовут не Мичиру!»3.
В следующий раз мы встретились уже на гонках. Я прибыл на своем байке, хотя заезд проходил среди автолюбителей. - Ничего! – подбодрил меня Харука, - Сегодня ты только смотришь, а в следующий раз найдем тебе какую-нибудь машинку взаймы. Вот тогда и увидим, из чего ты сделан! Я не возражал, мне некуда было торопиться. Возможно, мне придется пройти не одно испытание, прежде чем кто-то решит, что мне вполне можно доверять. Я занял место среди зрителей (как гость Харуки Тено я оказался в первых рядах), а машины выстроились в ряд, готовые немедленно тронуться с места. В воздухе повисло напряжение и предвкушение чего-то потрясающе-необыкновенного. Все ждали какого-то сигнала. И тогда на гоночном поле появилась она – блондинка с оданго в черном кожаном костюме. Она шла неторопливой походкой королевы, и все взгляды были устремлены на нее. Прошествовала по линии машин, остановилась ровно посередине. Усмехнулась игриво. Резко дернула застежку на груди – и в следующий миг ее кожаный топ уже не на ней. Она смеется. Она поднимает его высоко вверх. Но я смотрю не на топ, я смотрю на стройную фигурку в лучах заходящего солнца и на аккуратную девичью грудь, которую теперь прикрывает только черный кружевной лиф. То, как она опустила руку вниз, давая сигнал к старту, и то, как машины рванули вперед, прошло мимо меня. В общем, начало гонки я просмотрел. А когда дым рассеялся, девушки на поле уже не было. Я нашел ее не сразу – народу была туча. Я сам себе поражался: вместо того, чтобы собирать информацию и заводить нужные знакомства среди гонщиков, я шатаюсь в поисках какой-то незнакомой девчонки! Но в том момент мне казалось, что ничего важнее нет и быть не может. Она стояла в стороне, облокотившись на чей-то байк, и тревожно рассматривала свою лодыжку, которая (как я вдруг заметил) заметно распухла. - Что, Усаги, опять нога? – к блондинке подошла другая красивая девушка с волосами цвета морской волны. - Нет-нет, Мичи, все хорошо! – блондинка мгновенно выпрямилась и постаралась принять беззаботный вид. - Но я же вижу! – нахмурилась Мичи, - Уса, милая, так не годится! Тебе не следовало сегодня выходить на поле! Если ты будешь так нещадно нагружать ногу, то она никогда не заживет! - Я знаю! – блондинка виновато вздохнула, - Но это все ради Хару. Ты же знаешь, он считает, что выигрывает лишь тогда, когда я подаю сигнал старта. Его целых два дня держали взаперти, и мне так хотелось его порадовать… - Горе ты мое! – вздохнула Мичиру и добавила уже строже: - Но Хару едва ли будет счастлив, если узнает, что ты подвергаешь риску свое здоровье. Зря я разрешила тебе снять гипс на неделю раньше, сломанная кость от этого быстрее не заживет! «У нее сломана нога!» - я даже подпрыгнул от услышанного. Ничего себе! И эта блондинка полчаса назад так спокойно шествовала по полю, скрывая боль и ничуть не хромая! И всё ради этого Тено… Я понял, что медленно закипаю, и не мог понять, каких чувств во мне больше – восхищения выдержкой Усаги (теперь-то я знал имя моей красотки) или злости на ее беспечность. И тут гонка кончилась. Победил, конечно же, Харука – я понял это по приветственным выкрикам из толпы. Все кинулись его поздравлять, и Усаги с Мичиру в том числе (причем Усаги шла так легко и свободно, будто никакой опухшей лодыжки и не было). Когда толпа вокруг победителя немного рассосалась, я тоже рискнул подойти поближе. - Ну что? – подмигнул мне Тено, прижимая к себе обеих девушек, - Теперь ты веришь, что мой талисманчик действительно действует? – и поцеловал Усаги в макушку. - Хару, кто это? – поинтересовалась Мичиру, изучая меня взглядом. - Знакомьтесь, девчонки, это Мамору Джиба. Приехал из провинции – попробовать на вкус наши Большие гонки! – Харука усмехнулся, - Что ж, пожелаем ему удачи! - Ты не похож на гонщика! – на меня устремились чуть насмешливые васильковые глаза. Моя принцесса со мной заговорила! - А на кого же похож? – спросил я как можно более отстраненно. - На копа! Все замолчали. Я тоже растерялся. На мгновение мне показалось, что меня раскрыли и игре конец. Но вот Тено игриво щелкнул Усаги по носу и засмеялся: - Зайчик, ну ты скажешь тоже! Мамору, не обращай внимания, у нее мания преследования! - Ничего подобного! – надула губки блондинка. - Мания преследования? – переспросил я. - Пару месяцев назад у нас был заезд, а тут вдруг принесло полицейских, - пояснил Харука, - Ну, мы, конечно же, врассыпную. Усаги не повезло – ее стали преследовать, и она попала в аварию. Ногу сломала, с тех пор водить не может и людей в погонах на дух не выносит. Они ей теперь везде мерещатся! - Серьезно? Усаги – тоже гонщица? – я никак не мог уложить это в голове. Она – одна из них! Одна из тех, кто нарушает общественный порядок, нарушает те правила, на страже которых я стою и буду стоять всю жизнь. В тот момент мне хотелось заткнуть уши, чтобы никогда этого не слышать, чтобы дать этой девочке хоть один шанс… - Я обожаю скорость! – заявила блондинка с большим воодушевлением, - Вот увидите, я скоро снова сяду за руль, и всем еще покажу! - Ой, как страшно! – замахал руками Тено, - Прошу тебя, о Великий Скоростной Заяц, только не лишай меня титула главного гонщика! Гневному ответу Усаги помешал неожиданный вой сирен – вдалеке показались полицейские машины. - Вот блин! – выругался Харука, - Зачем мы только о них вспомнили! Сматываемся! Быстро! Я поразился с какой скоростью окрестности стали пустеть – участники гонок и зрители разъезжались просто молниеносно. - Хару, я останусь! – вдруг заявила Усаги, чем повергла меня в шок. - Ты уверена? – спокойно поинтересовался Тено, заводя мотор. - Да! Не волнуйся за меня, я справлюсь! - Буду волноваться! – ответил гонщик, но тут же тронулся с места и стремительно унесся за горизонт. Через пару минут мы с блондинкой остались на дороге одни. - Ты почему еще здесь? – она смотрела на меня удивленно, - Уезжай быстрее – еще успеешь! - Могу задать тебе тот же вопрос! – усмехнулся я, - Для чего осталась ты? - Чтобы выиграть время. Сейчас они приедут, будут спрашивать – что да как. А я что? Я ничего не видела. Просто гуляю. У меня и машины нет. - И часто ты так делаешь? - Частенько, - усмехнулась она, - Я уже почти всех офицеров по имени знаю. Они меня тоже узнают и выговаривают: что это вы, мисс Цукино, все время гуляете поблизости от мест, где устраиваются гонки? Ладно, хватит болтать! Уноси ноги! - Нет, я останусь с тобой! – заявил я решительно. - Но ведь… А как ты объяснишь свое присутствие? Я-то пешком, но ты-то на байке! - И что? Может, у нас свидание? Усаги внимательно посмотрела мне в глаза. Казалось, она сейчас прочитает всю мою душу: мои мысли, мои чувства, даже те, которые я еще сам до конца не.... Мы смотрели друг на друга пару мгновений, а потом… Я не знаю, как это описать. Будто сработал самый сильный в мире магнит, которому невозможно сопротивляться ни какими силами… Я просто наклонился к ней и накрыл губами ее губы. Она легко подалась мне навстречу, будто тоже чувствовала непреодолимое страстное притяжение… Но это не был обычный поцелуй, со мной случился настоящий солнечный удар (хотя солнце давно село), словно расцвел цветок, который распускается раз в сто, в тысячу лет, и испускает пьянящий аромат сладкого безумия… Я потерял счет времени, вряд ли я смогу ответить, сколько всё это длилось. Я едва обратил внимание на шум подъезжающих машин и крики «Полиция! Стоять! Ни с места!» Я с трудом заставил себя оторваться от сладких и мягких губ… Отчетливо помню, как с досадой подумал: «Идиоты! Даже если бы я очень захотел, то не смог бы сейчас сделать ни шагу от этих восхитительных глаз. Если хотите, я буду стоять вот так, прижав ее к себе, хоть до самого рассвета, а может, и дольше...» Усаги была права, нас действительно допрашивали как-то лениво, без интереса. Пара косых взглядов на мой байк, пара шуточек по поводу того, что «мисс Цукино теперь гуляет не одна», и нам было разрешено убираться на все четыре стороны с пожеланием держаться подальше от гонок. Меня не нужно было просить дважды, мне не терпелось остаться с моей блондинкой наедине. В моей душе бушевал настоящий пожар, в котором безжалостно сгорали все мои прежние понятия и представления о любви. Мы не сказали друг другу ни слова. Я просто взял Усаги за руку и не отпускал до самого дома. С тех пор мы не расставались.4.
Дни, ночи… сон и явь… – всё смешалось. Эти три месяца, что я встречался с Оданго, были совершенно бесполезными для моей работы, но самыми наполненными самой жизнью. Я плохо помню, что в это время делал, что говорил или кого встречал, но зато я помню бездонные васильковые глаза, широко распахнутые мне навстречу, нежные коралловые губы со вкусом ванильного мороженного и ликера, мягкие золотые локоны, струящиеся по спине, и скорость… Безумная скорость, с которой мы мчимся на моем «Харлее» неведомо куда. Так и проходили мои (наверное, самые счастливые в жизни) дни. С утра – душный участок, рутина и нетерпеливое ожидание. Вечером – гонки (за три месяца я так к ним привык, что они уже перестали казаться мне чем-то из ряда вон выходящим), а после (и наконец-то!) – свидание с Усако. Мы не проявляли чувств на людях и даже редко смотрели друг на друга. Но когда гонка заканчивалась, я молча шел к ней, брал за руку, и мы, под неодобрительным взглядом Харуки, уезжали куда-нибудь, где могли побыть только вдвоем. Обычно мы долго катались по окрестностям города, а потом отправлялись ко мне. Но иногда нас заносило в какой-нибудь клуб или кафе. Помню, в одну из первых наших встреч, Усаги посетовала на то, что из-за ноги еще долго не сможет водить машину. И я повез ее в клуб компьютерных игр. Мы выбрали автомат, симулирующий управление автомобилем. Из нас получилась отличная команда: я нажимал на газ и на тормоз, а она, сидя у меня на коленях, ловко справлялась с рулем, визжа на поворотах. Мы смеялись, мы были счастливы. Иногда Усаги поворачивала ко мне голову, и мы целовались – едва-едва умудряясь при этом не разбить наш виртуальный «BMW». Но потом она стала поворачиваться все чаще, и в какой-то момент мы так увлеклись, что Мотоки (мой давний знакомый) сделал нам выговор «за развратное поведение» и посоветовал продолжать всё это безобразие где-нибудь в другом месте. Мы решили воспользоваться его советом, ведь свою машину мы к этому времени уже раздолбили всмятку. Честно сказать, странные они были, наши отношения. Я знал о ней очень мало, она обо мне – и того меньше. Мы почти не разговаривали. Мы просто были. Она ни о чем меня не спрашивала, да и я не спешил с вопросами. Я не думал о будущем, просто наслаждался присутствием Усаги в своей жизни. Она никогда не оставалась у меня до утра: около полуночи (словно Золушка) вставала, одевалась и уходила, не позволяя себя провожать. Меня это убивало, но что я мог поделать? У нее была какая-то своя, неведомая мне, жизнь, и не мне, полицейскому под прикрытием, было ее упрекать. Я знал, что никогда не смогу войти в ее мир – для этого мне пришлось бы оставить работу в полиции и предать всё, во что я верил. И я понимал, что и она не изменится ради меня. Усаги никогда не будет покорно сидеть дома и печь мне пироги, она сделана из другого теста. Единственная точка нашего соприкосновения – жажда скорости. Пока мы мчимся по одной дороге, но, я чувствую, впереди – развилка…5.
Моё расследование топталось на месте. Честно говоря, я и не особенно им занимался. Говорят, что от любви теряют разум, и я смог лично в этом убедиться. Но тогда я еще не понимал, что влюблен. Я списывал неудачу в работе на хитрость и изворотливость гонщиков, и обещал себе арестовать всех на днях. Вот только этот день все откладывался и откладывался… Начальство было мною недовольно. Господин Акиро уже дважды вызывал меня на ковер: - Что там у тебя происходит, Джиба? Делов-то на две минуты, а ты возишься третий месяц! Чем ты там занимаешься?! У меня не было ответов. Я сам не понимал, что со мной творится. Я стоял, опустив голову, как нашкодивший школьник. Я тонул. И думал о ней. Наконец, терпение шефа лопнуло. Как-то вызвав меня к себе, он решительно заявил: - Всё, сворачиваем лавочку! Мы тянем с поимкой каких-то там нелегальных гонщиков уже неизвестно сколько – а у нас, между прочим, и посерьезнее дела есть! Я не могу больше ждать! Завтра вечером устроим засаду. Ты укажешь нам место предполагаемого заезда (спрячем машины неподалеку) и проведешь наших ребят на гонку как своих знакомых. Возьмем всех с поличным – кто попадется. Всё понял? Мне оставалось только кивнуть и изобразить рьяный энтузиазм, хотя на душе почему-то скребли кошки. В тот вечер я шел на свидание с Усаги со странной уверенностью, что это наша последняя встреча. И я был недалек от истины. Это была чудесная ночь. Чудесная потому, что Усаги осталась со мной до утра. И мы провели вдвоем еще и половину следующего дня. Но внешний мир сурово напомнил о себе, разрушив нашу идиллию: мне позвонил шеф с напоминанием о предстоящей вечерней операции, а телефон Усаги разрывался от звонков ее родителей. - Ну вот! – вздохнула она, вешая трубку, - Мама расстроилась. Я ведь впервые не ночевала дома. Ума не приложу – что ей говорить? - Скажи правду, - коварно улыбнулся я. - Да уж, представляю себе! «Мама, я не была дома, потому что занималась любовью и проспала!» - А почему бы и нет? – продолжал я ее дразнить. - Ты не знаешь моих родителей! – засмеялась Усаги, - После такого заявления тебе придется на мне жениться! - Вот и хорошо! Тогда мы перестанем прятаться и будем запираться в комнате на законных основаниях, - я сказал это прежде, чем подумал, и сам испугался своих слов – так естественно и просто они прозвучали. - А разве мы прячемся? – она смотрела на меня немного удивленно, - Но от кого? - Например, от твоих друзей, - начал придумывать я на ходу, - Что бы они сказали, если бы узнали о нас? - Не смеши меня! Всем давно обо всем известно! Ты вот уже третий месяц увозишь меня с гонок у всех на глазах. Неужели ты думаешь, что никто ни о чем не догадывается? Ведь понятно, что мы наедине не в шахматы играем! Я молчал. Она была права. Не знаю, зачем я вообще тогда поднял тему про друзей. Но наши отношения действительно были тайными – я скрывал их от своих коллег. Никто из моих знакомых не подозревал тогда о моих чувствах к начинающей гонщице Усаги Цукино. - Ладно, поехали! – Усаги поднялась, - Сам опозорил девушку, сам и повезешь меня объясняться с родителями, - она засмеялась и запустила в меня подушкой. Я увернулся от снаряда, но сумел поймать безобразницу за полу халата и притянуть к себе. В общем, из моего дома мы вышли еще только через полтора часа.6.
Семья Цукино проживала в небольшом уютном особняке, недалеко от центра Токио. Ключей у Оданго, конечно же, не оказалось, поэтому прошмыгнуть незаметно в комнату не вышло – пришлось звонить. Дверь нам открыла мать Усаги - симпатичная темноволосая женщина с встревоженным лицом. - Явилась, наконец! – воскликнула она, - Дочка, ну как же так можно! Мы с папой уже не знали, что подумать! – тут её взгляд упал на меня, и тревога уступила место любопытству: - Усаги, может, ты представишь мне своего гостя? - Это Мамору, мой парень! – без тени смущения заявила маленькая хулиганка и потянула меня в гостиную. - Паааарень?!... – удивлению женщины не было предела, но она довольно быстро взяла себя в руки: - Очень приятно! Надеюсь, у вас с Усаги серьезно? - Парень, говорите? – из кухни вышел представительный мужчина средних лет – видимо, отец, - Значит, это с вами, молодой человек, моя дочь проводит все вечера, после чего возвращается среди ночи? Что ж, наконец-то она соизволила нас познакомить! Явно назревал скандал. Но я понятия не имел, что говорить и что делать. А вот Оданго, похоже, вся эта ситуация только веселила – она потягивала из трубочки молочный коктейль (и когда успела принести?) и с хитрецой наблюдала, как я скачу на сковородке. Вот дрянная девчонка! В тот момент мне очень хотелось ее отшлепать. Я даже представил, как буду это делать… Но взыскательный голос мистера Цукино быстро вернул меня на землю: - Все-таки хотелось бы знать, какие у вас намерения относительно моей дочери? - Ничего плохого я не замышляю, - нашел я уклончивый ответ, хоть и глупый. - Вы собираетесь на ней жениться? – это был вопрос в лоб, и он требовал ясного ответа, коего у меня на тот момент не было. Дурак! Эх, если бы все вернуть! Сейчас я сказал бы «да» не задумываясь, но тогда я лишь промямлил: - Я-то не против, только вот Усаги никак не соглашается. Родители обернулись к дочери и уставились на нее с немым вопросом. Она молчала. - Усаги?!!! – повысил голос мистер Цукино. - Я над этим подумаю, - как ни в чем ни бывало ответила блондинка, продолжая веселиться. - Ничего, мы с тобой попозже поговорим! – нахмурился отец. - ОК! а пока мы с Мамору поболтаем у меня в комнате! – Усаги подхватила меня под руку и повела наверх. - Эй, только без глупостей! – полетело нам вослед предупреждение, но мы лишь усмехнулись. Комната Оданго не походила на комнату гонщицы, она вообще не походила на комнату взрослого человека: зайчики, сердечки, розочки и плюшевые мишки. Не удивительно, что родители до сих пор относятся к ней как к ребенку. Несколько минут мы увлеченно целовались, потом я поинтересовался: - Слушай, а что это сейчас было? - Не обращай внимания! Мама и папа классные, но немного старомодные. Так и знала, что они заговорят про свадьбу! Но ты молодец, всё правильно сделал: если бы ты отказался – тебя бы спустили с лестницы, а если бы сразу согласился – то тоже бы спустили (мои родители считают, что не следует отдавать дочь первому встречному – пусть заслужит). А так, получается, что теперь всё зависит от меня, и пока я не дам ответ, тебе в этом доме ничего не угрожает! – она засмеялась и ласково щелкнула меня по носу. Я хотел покарать ее за такое дерзкое поведение самым горячим поцелуем, но вдруг, неожиданно для себя, спросил: - А каким будет твой ответ? - А какого ты ждешь? – Усаги мгновенно стала серьезной и внимательно посмотрела мне в глаза. - Ответь! – настаивал я, сам не знаю зачем. - Я скажу тебе, но попозже – после сегодняшних гонок! - А что в них такого особенного? - Я заскрипел зубами. Опять эти гонки! Снова они! Даже сейчас, когда я практически сделал ей предложение, она все равно думает о заездах! Неужели мы так и будем об это спотыкаться?! Неужели гонки всегда будут стоять между нами?! Ее взгляд стал еще более серьезным. Усаги отошла от меня и стала немного нервно перебирать бахрому на портьерах. - Знаешь, почему я стала гонщицей? – спросила она, не поворачиваясь, - Я обожаю скорость! Это неотъемлемая часть моей жизни. Без нее я задыхаюсь. Ты тоже гонщик, значит, должен меня понимать! - Да… А ты никогда не думала, что могла бы участвовать в настоящих спортивных заездах? - Кто меня возьмет? – Усаги горько усмехнулась, - Даже Харука пробился туда с трудом – благодаря таланту. А что делать таким, как я? Тем, кто мечтает о гонках, но натыкается на непреодолимые препятствия? Я знаю, что ты хочешь мне сказать: что запрещенные гонки – это плохо. Но скажи, какая у меня есть альтернатива? Я вздохнул. Что я мог ответить? Я, который сам нашел альтернативу только благодаря своей работе? Я понимал Усаги, но, как полицейский, не мог принять ее выбора. Мне казалось, что ее увлечение скоростью – детская забава, которая скоро пройдет. - Всё равно я не понимаю, какое отношение сегодняшний заезд имеет к твоему согласию или несогласию выйти за меня замуж? – я попытался засмеяться и сменить тему. - Самое прямое! Я собираюсь в нем участвовать! – Усаги, наконец, повернулась ко мне лицом, в ее глазах пылала решимость, - И от того, как ты к этому отнесешься, и будет зависеть мой ответ! Как?!! Ну почему, почему именно сегодня?!! Нет!!! Я не мог вымолвить ни слова. Моё сердце ухнуло вниз. Я вышел из дома Цукино со смешанными чувствами. Два демона разрывали меня изнутри, две правды сражались за то, чтобы называться истиной… В тот день я впервые осознал, что люблю по-настоящему. Это не простая влюбленность, не страсть, не желание. Любовь. Самая живая и реальная. Сердце кричало мне, чтобы я спасал любимую – даже от себя самого. Я бы мог сейчас вернуться к ней, признаться, что работаю в полиции, и рассказать о предстоящей операции. Конечно, она бы злилась, но не долго, я знаю. Ведь, несмотря на все ее увертки, Усаги уже практически сказала мне «да». А потом… Вечерняя операция, наверняка, сорвется. Да и моей работе придет конец… Ну и пусть! Бросить всё и уехать подальше – вместе с женой, - туда, где нас никто не знает… Мечты, мечты… Я засмеялся и схватился за голову. Я знал, что не сделаю ничего из этого… Потому что должен выполнить свой долг. Иначе это буду уже не я. Я понимал, ЧТО я теряю: любимую, надежду на счастье и, быть может, даже свое будущее… Но я все-таки набрал номер господина Акиро и процедил: - У меня всё готово! Выдвигаемся через полчаса!7.
Как мне описать, что было дальше? Я хотел бы навсегда стереть тот вечер из своей памяти! Эти глаза… эти полные презрения глаза моей любимой, когда я, вместе со своими коллегами, окружил всех ее друзей и зачитывал им их права… Нет, никогда мне этого не забыть! Я так и не смог подойти к ней сам… Её задерживал кто-то из моих ребят. Но тогда мне казалось, что это на меня надели наручники и держат в тесной клетке… впрочем, это не клетка, это мои ребра… И как мне только хватило сил сыграть свою роль до конца?.. К слову, наша операция имела успех: гонки на время прекратились. Но для Харуки Тено все закончилось печально: о его аресте моментально прознала пресса, и в результате наказанием ему стал официальный годовой запрет на участие в спортивных заездах. Что касается Усаги… Тут всё было очень сложно. Она замкнулась и на все вопросы отвечала презрительным молчанием. Она меня ненавидела… Я помню взгляд мистера Цукино, который приехал забирать дочь, - испепеляющий и злой. «Как же так? – я словно читал его мысли, - Почему ты ее не защитил? Ведь и ты там был, ведь и ты участвовал в гонках! Как же так получилось, что она – арестована, а ты превратился в её палача?! Кто же ты после этого?!» … Уходя с родителями из участка, Усаги ни разу не обернулась. - Молодец, Джиба! Отличная работа! – довольный шеф хлопнул меня по плечу, - Ты заслужил премию! «Да какую, на фиг, премию! Не нужна мне никакая премия, не нужна, понимаете?! Я хочу Усаги Цукино! Сию минуту! Ну пожалуйста!» - подумал я, но вслух ничего не сказал. С тех пор все дни – как один. Я встаю и еду на службу – на своем любимом байке. Работа по-прежнему мне нравится, я делаю её хорошо, и, кажется, даже иду на повышение. Но это всё – как будто не со мной, как будто мимо. Словно я смотрю фильм про какого-то Мамору Джиба – хорошего полицейского, со всех сторон положительного, но… пустого, что ли. Жалею ли я о своем выборе? Нет! Я до сих пор уверен, что поступил правильно. Просто… ну почему все должно было выйти именно так?! Почему я не мог влюбиться в певицу, модель или продавщицу в супермаркете? Какой шутник решил поставить на моем пути ту, которую мне пришлось бы предать в любом случае?! Что ж, проверку на «правильность» я выдержал блестяще, но какой ценой! Вот уже год я хожу за ней, словно тень. Наблюдаю издалека и не смею подойти ближе. Я охраняю ее, тайно провожаю до дома, собираю мельчайшие сведения о ее жизни… Я знаю, что она поступила в университет, но учится плохо. Знаю, что уже полгода не живет с родителями – переехала на квартиру к Харуке и поддерживает его. После потери прав он ушел в загул, проиграл свою машину и расстался с Мичиру. Но сейчас постепенно приходит в норму – ведет себя примерно и ожидает разрешения вернуться к спортивным гонкам. Поговаривают, что собирается жениться…. на Усаги. Терпеть не могу эти слухи! Ненавижу, когда об этом говорят! Просто зеленею! И окружающие, похоже, это просекли – начались смешки и шуточки. Все злорадно посмеиваются надо мной и моими чувствами – и друзья, и враги. А я… я не могу без нее. Она стала для меня такой родной, такой необходимой… Все дни – как один. Длинный, маетный…8.
А запретные гонки, между тем, возобновились – все признаки были налицо. И не раз, выезжая с ребятами на сигнал, я заставал вместо гонщиков – свою Усаги, одиноко идущую вдоль дороги. - О, мисс Цукино снова гуляет одна! – веселились мои коллеги, - И опять недалеко от гонок! - Эй, Цукино, иди осчастливь нашего Глыбу! Поговори с ним! - Не смейтесь, парни! У него любовь! На все эти подколы Оданго никак не реагировала. На меня вообще не смотрела. И никогда не позволяла себя подвозить – упрямо шла до дому пешком даже в самый сильный дождь. Потом простужалась и подолгу валялась дома с температурой. А я передавал ей через десятые руки апельсины и яблоки… Неделю назад я тоже так же выехал вечером из участка в надежде поймать гонщиков. И снова мы застали на месте лишь Усаги. Вот только она явно прихрамывала, а коленка была разбита. Во мне вдруг поднялся безумный гнев – в тот момент я ненавидел Харуку Тено! Как он мог оставить на пустой дороге ту, которая всегда его защищает и выгораживает, в таком состоянии?!!! Ведь он знает, что она пойдет домой пешком! Да кто он после этого? «А сам-то ты как с ней поступил?» - пронеслось в голове. Но меньше сердиться на Харуку я от этого не стал. Я решительно подошел к Усаги и попытался силой усадить ее на мотоцикл – под смешки и улюлюканье ребят. Но она вырвала свою руку с таким негодованием и брезгливостью, что я остолбенел. - Никогда не смей меня трогать! – она наконец-то посмотрела мне в глаза; в них было столько презрения, что хватило бы на десятерых, - Если у тебя есть, что мне предъявить – то арестовывай, если нет – пошел вон! – она резко развернулась и заковыляла прочь, слегка припадая на правую ногу. Я смотрел, как она удалялась, и мне хотелось провалиться сквозь землю. Было больно… Она не простит меня… не простит мне Харуку… Оданго вычеркнула меня из своего сердца, и пути обратно нет… В каком-то умопомрачении я запрыгнул на свой байк и сорвался с места. Ребята что-то кричали мне вслед, но я не слышал… Я мчался сам не знаю куда… Очнулся уже в больнице. Врачи сказали – легкое сотрясение мозга от падения. Ничего серьезного, но недельку придется побыть под наблюдением. Так я и провалялся семь дней наедине со своим сотрясением и невеселыми мыслями. За все время меня навестили всего дважды. В первый раз – шеф, пришел узнать подробности аварии и пожелать выздоровления; а второй раз какая-то девчушка принесла мне в палату лимонный пирог. Я был немало этим удивлен – никто бы не стал печь его специально для меня, да никто и не знал, что я его люблю! Разве только… Неужели?!!! Сердце радостно забилось, и я кинулся вслед за девчушкой: - Стойте, мисс, стойте! - мне кажется, своим безумным видом я тогда перепугал ее до смерти, - Пожалуйста, мисс, скажите, кто передал мне этот пирог?!! - Я… я не знаю… - пролепетала несчастная, - какая-то девушка… - Как, как она выглядела? – я почти кричал. - Красивая очень… - Блондинка или брюнетка? Волосы длинные? – я терял терпение. - Рыженькая. Короткая стрижка. От этого ответа у меня опустились руки. Сердце тоже упало. Нет, это не Усаги… Никакой надежды, что это она…. Как добрался до палаты – не помню.9.
И вот, после недельного отсутствия, я возвращаюсь к работе и нахожу в своем кабинете ЕЁ – мирно спящую за моим столом. И это не сон, не больной бред. Это реальность. … Я вдруг понял, что вот уже десять минут стою как столб, уставившись на Оданго, а все мои коллеги прилипли к стеклянным стенам кабинета и с интересом наблюдают, что же я буду делать. Я аккуратно опустил жалюзи, ограничивая им обзор (нечего совать свой нос куда не просят!) и осторожно опустился в свое кресло. Но Усаги все равно проснулась. Подняла голову. Недоуменно осмотрелась. Потом, видимо, вспомнила, зачем она здесь, и повернулась ко мне. В глазах – презрение и лед. - Инспектор Джиба, - холодно кивнула она. - Мисс Цукино, - я старался поддержать такой же ровный тон, - Чем обязан? - Я здесь по делу моего брата. Мне сказали, что об этом нужно разговаривать только с вами. Ах, да! Шинго Цукино! Пока я валялся в больнице, этого парня задержали на гонках – пошел по стопам сестры. - Шинго ни в чем не виноват! Его присутствие на том заезде – случайность! – ее голос стал немного взволнованным, - Он и водить-то толком не умеет! - Однако его поймали за рулем гоночного авто! - Повторяю, это нелепая случайность! Один из моих знакомых разрешил Шинго посидеть в своей машине – вот и всё! Мой брат даже мотор не заводил! - Вот как? И ваш знакомый готов это подтвердить? - усмехнулся я, - Что ж, в таком случае пусть придет сюда и напишет письменное подтверждение. Заодно и объяснит присутствие своей машины на запрещенных гонках. - Нет, он не придет… - Усаги немного смутилась, - Но зато всё это могу подтвердить я! Даже письменно! - Мисс Цукино! - я слегка повысил голос, - Прошу вас, не усугубляйте положение вашего брата такой глупой ложью! Это ему не поможет! - Но это не ложь! Он и правда ни в чем не виноват! - Что ж, если так, то ему ничего не грозит. И вам не о чем беспокоиться. - Если вы отказываетесь мне помочь, я пойду к мистеру Акиро! – Усаги поднялась, - Уверена, он отнесется к моим словам с большим доверием! - Не советую вам этого делать! – я тоже встал, - Иначе вы рискуете поставить себя в неловкое положение. Мой начальник обязательно спросит: а что ВЫ делали на тех гонках? У вас есть ответ? Усаги замерла. Она явно не была готова к такому повороту. Потом она горько усмехнулась и покачала головой: - Не знаю, зачем я сюда пришла… Я думала, в тебе есть хоть что-то человеческое. Но нет, для тебя есть только твоя работа! Ты холодный робот! Ты не понимаешь, что ни за что ни про что портишь моему брату жизнь… Да и мои родители не потянут еще один штраф! - Мне очень жаль, мисс Цукино, но об этом вам с братом нужно было задуматься до того, как нарушать закон! - это были жестокие слова, и мне не стоило их произносить. Но сказанного не воротишь… Усаги посмотрела на меня каким-то странным взглядом, будто впервые видела, потом проговорила тихо-тихо: - Я ненавижу тебя, Мамору Джиба! Ненавижу! – и пулей вылетела из кабинета. Минуту или две я стоял неподвижно, потом резко ударил по столу – так, что бедняга развалился на 2 части. На шум сбежались ребята, стали спрашивать, что да как. - Он взбесился, не иначе! – шептались они. Но я их не слушал. Я бессильно привалился к стене и закрыл глаза. У меня было такое чувство, что после долгого полета в пропасть (а падал я целый год) я наконец-то увидел самое дно… И если до сегодняшнего дня и был какой-то мизерный шанс вернуть Оданго, то сейчас нет и его. Теперь всё. Действительно всё.
