Давай помиримся

1. Усаги.

      До сих пор не могу понять – как им удалось затащить меня в этот городок? Впрочем, избежать визита у меня не было никаких шансов: Минако поджидала меня у самого вагона, а потом они с Рей так на меня накинулись… В общем, я согласилась.       Мне понравилась Рей: своей серьезностью и рассудительностью она напоминала брата, но была намного более открытой и общительной. Сначала брюнетка смотрела на меня немного настороженно, но потом как-то быстро сменила гнев на милость, и два часа дороги пролетели за общей веселой болтовней (особенно старалась Минако).       По молчаливому соглашению, тему Мамору никто не поднимал, зато родной городок девчонки расписывали с большим воодушевлением: мне были твердо обещаны дом, работа и поход по всем местным достопримечательностям и развлекательным заведениям, будто я и впрямь собиралась остаться там навсегда. - Сначала зайдем к нам, - вещала Мина, - Покажу тебе свое житье-бытье. Потом отправимся к тете Сецуне – она как раз сдает домики. Выберешь тот, что больше понравится. А насчет работы… Хм, как ты относишься к горным велосипедам? - Честно говоря, ни разу на таком не ездила, - я пожала плечами, - И мало в них разбираюсь. - И не надо! Будешь сдавать их на прокат. Точно! Отправим тебя к Эйлу – он как раз недавно жаловался, что ему не хватает помощника! - Кто такой Эйл? - Это друг Мамо… кхм… В общем, один хороший парень. Он немного неразговорчив – несчастная любовь, понимаешь ли, зато такой красавчик! Мне все никак не удается его соблазнить! Может, тебе повезет больше?       Я лишь вздохнула. Похоже, молчаливые, замкнутые парни – мой удел.       Честно признаться, город меня очаровал, я в него просто влюбилась. Красивая горная местность, тишина и покой. Никогда не видела столько деревьев! Я выбрала домик немного на отшибе, хотя Минако настойчиво предлагала мне жилье поближе к центру (ну, и к ней, разумеется). Зато было удобно добираться до работы – практически пешком, по живописной тропинке.       Мои новые подружки редко позволяли мне оставаться одной: за первые три дня после нашего приезда они умудрились стаскать меня в гости практически ко всем своим родственникам. Это были милые приветливые люди, которые предлагали мне любую помощь на новом месте и поддержку. Но я чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Словно на смотринах.       Дело в том, что в каждой гостиной стояла фотография Мамору. И каждый спешил похвалиться передо мной этим родством, рассказать о Мамору какую-нибудь историю, прославляющую его достоинства. Его здесь искренне любили и восхищались, но я заметила, что отношение родни к Мамору после того, как он смог перебраться в Токио, стало слегка идеализированным.       С симпатичным блондином Эйлом мы тоже быстро нашли общий язык. Вернее, мы сошлись на почве взаимного нежелания вести близкие разговоры. Мы не лезли друг к другу с расспросами и были за это друг другу искренне благодарны. Впрочем, со временем мы немного разговорились. Узнав, что я бывшая гонщица, Эйл посадил меня на горный велосипед. Замена, конечно, слабая, но тоже захватывает.

2.

      А на седьмой день мы устроили настоящий пикник – с шашлыком и палатками. Это была идея Минако, которая не оставляла попыток очаровать Эйла (или, как язвила Рей, «вытрясти из парня всю душу»). В общем, позвали еще несколько знакомых ребят, и собралась целая компания. Всё было здорово, но к вечеру Мину понесло: - Слушай, а Эйл-то на тебя глаз положил! – жарко шептала она мне на ухо, - Я такие вещи сразу чувствую! У меня глаз наметанный! Эх, вот мне не везет! - Пьяный у тебя глаз! – сердилась Рей (тоже шепотом), - А ну-ка хватит дурить Усе голову и пошли спать!       Вслед за девчонками остальные тоже разбрелись по палаткам, и мы с Эйлом остались у костра одни. В этом не было ничего особенного: мы привыкли к обществу друг друга, когда каждый погружен в свои мысли. Но сегодня Эйл решил поговорить: - Усаги, ты считаешь меня странным? - Нет. С чего ты взял? - У нас здесь тихий маленький городок. И каждый новый человек – это как событие. Все хотят всё о нем знать. Уверен, тебе задали уже кучу вопросов. Но еще на тебя вылили целый ушат информации - нужной и не нужной – о каждом местном жителе. И моя репутация тебе, наверняка, известна: этакий дикий медведь с грустной любовной историей. Ведь так? - Откуда ты всё это знаешь? - Профессиональная привычка. Вернее, ее остатки. Я ведь бывший офицер полиции.       У меня вытянулось лицо. Наблюдая мою реакцию, Эйл удивленно приподнял бровь: - Разве Минако тебе не говорила? Что ж, странно, что она меня пощадила. В ее устах моя история звучит весьма душераздирающе. Сам я не смогу рассказать тебе ее так трогательно. - Ты и не обязан этого делать. Если не хочешь – ничего не говори! - Нет! Уж лучше я расскажу тебе всё. Ведь нам придется вместе работать. И я правда надеюсь, что ты задержишься в нашем городке. Поэтому не хочу, чтобы ты считала меня странным из-за того, что я избегаю некоторых тем. ОК?       Я ничего не ответила. Мне не хотелось обижать Эйла, но при этом я боялась, что после своей истории он будет ждать от меня таких же откровений, а этого я делать была не намерена. - У меня был друг детства, Мамору, - начал Эйл, - Впрочем, он и сейчас есть, но мы почти не общаемся – он живет в Токио. Мы вместе росли, ходили в одну школу и выбрали одну профессию – службу в полиции. Мы были друзьями и напарниками – не разлей вода, и даже представить себе не могли, что между нами что-то может встать. Или кто-то…       Эйл надолго замолчал, методично подбрасывая дрова в костер, потом посмотрел на меня и улыбнулся: - Её звали Анна. Приезжая, как и ты. У нас получился классический любовный треугольник: два парня и одна девушка. Мамору тогда поступил как настоящий друг – ушел в сторону. А я… летал как на крыльях. Анна казалась мне настоящим ангелом, мне и в голову не приходило навести справки о ее прошлом… Знаешь, я не буду тебя утомлять описаниями своих любовных переживаний – это всё скучно. Главное в другом: по городу прокатила волна мелких краж. Этим делом занимался Мамору – ему и удалось поймать с поличным брата Анны. В тот период она вдруг резко ко мне охладела и стала проявлять повышенный интерес к моему другу. Но он раскусил ее игру и отверг все попытки завязать отношения. Тогда она сделала следующий хитрый ход: прибежала ко мне в слезах и поведала, что Мамору к ней приставал, угрожая, в случае отказа, отыграться на ее брате.       Эйл встал и повернулся ко мне спиной. Он молчал так долго, что я уже и не ждала продолжения. Но он заговорил снова, тихо-тихо: - Я любил ее, Усаги, любил… У меня нет другого оправдания. Ревность помутила мой разум, мне окончательно снесло крышу. Как безумный, я кинулся с кулаками на своего лучшего друга. Он пытался меня образумить, раскрыть мне глаза, но я его не слушал. Я поверил Анне… Вот тогда я и разрушил нашу дружбу. Был скандал. Мамору бросил всё и перебрался в Токио. Да, хорошо же он меня проучил, ведь дело по кражам передали мне… И Анна снова воспылала ко мне великой «любовью»… Знаешь, я словно оглох и ослеп, ради нее я закрывал глаза на факты и уже почти сам верил, что ее брат невиновен, я его почти отпустил… Тебе сказать, как это всё кончилось? Брат оказался не братом, а любовником. Они с Анной путешествовали по маленьким городкам и проворачивали свои делишки. А отношения со мной она завела лишь для отвода глаз… Всё. - Всё? – переспросила я, - А как же Мамору? В смысле, ваша дружба? - Я звонил ему в Токио, просил прощения. Он сказал, что не держит на меня зла. Но я в это не верю. Потому что на его месте я бы сердился, очень сердился! Я натворил много дел. Из-за скандала ему пришлось покинуть родной город (а ведь он когда-то мечтал стать здесь шефом полиции!). Конечно, сейчас он мог бы вернуться, но время-то упущено! К тому же, я заставил его разочароваться в дружбе и, в какой-то степени, - в любви. Я знаю его, он наверняка решил не допустить, чтобы с ним случилось то же, что со мной. И теперь смотрит на женщин с недоверием. - А это ты откуда взял? - Оттуда. Помнишь, я говорил тебе про нового человека в городе? Так вот, историю про тебя и Мамору здесь знают совершенно все. - Что?! – у меня просто пропал дар речи. Я подскочила на месте. Было большое желание убежать куда-нибудь без оглядки. - Стой, подожди! – Эйл схватил меня за руку и усадил обратно, - Прости Мину, пожалуйста! Она не хотела тебе зла! И я не хочу! Но когда я услышал, как Мамору с тобой поступил, я сразу понял, что это, отчасти, моя вина! Он испугался Усаги! Испугался, что ты будешь просить его за того гонщика… как его там… за этого Тено! Что ты будешь с ним только ради этого! Он наверняка тебя сравнивал с Анной – не мог не сравнивать! И он не хотел закончить так же, как и я! Понимаешь?!       Меня бил озноб. Все вокруг знают обо мне и Мамору! Это какой-то заговор! Чего они все добиваются? - Успокойся! – мягкий голос Эйла доносился словно откуда-то издалека, - Успокойся и выслушай меня! Никто на тебя не давит, тебе даже слова никто не скажет, поверь мне! Я решился тебе всё это рассказать лишь с одной целью: я действительно не хочу, чтобы история моего друга имела печальный конец. Знаешь, может, я сейчас такую банальность скажу, но… В нашей жизни нет ничего ценнее любви, а ее так легко потерять… Да, именно потерять. Ведь настоящая любовь не умирает – я до сих пор люблю Анну, хоть и знаю, что она преступница. И ваша любовь тоже никуда не исчезнет, но если вы потеряете друг друга, она будет терзать вас поодиночке до конца ваших дней. Ты этого хочешь? Неужели легче мучиться всю жизнь, чем сделать один шаг навстречу? - А почему ты сам не сделал этот шаг? – поинтересовалась я. - Я сделал. И не один. Вот только у Анны была другая любовь и другой мужчина. Она мне навстречу просто не пошла. - Вот и у меня то же! Я не уверена, что нужна Мамору. Всё, что я знаю о его любви – я слышу от других: от его сестер, друзей и родных. А от него самого – ни слуху, ни духу! У меня такое чувство, будто он и сам не знает, чего хочет. Будто ему напели в уши: «Помирись с Усаги!». И вот сейчас все готовят для него почву, а он просто приедет на всё готовенькое – палец о палец не ударив. А я в это время должна буду кинуться ему на шею со словами: «Мамору, всё прощаю!» - прямо на вокзале. Потом хэппи-энд. Он придет домой, сядет на диван и подумает: «Ну и что это было? И зачем мне всё это было нужно?» - Ты права, - улыбнулся Эйл, - Ты имеешь право сомневаться. И имеешь право на то, чтобы Мамору сам говорил тебе о своей любви – гораздо более приятным образом, чем мы все. Просто нам хочется, чтобы у вас всё получилось. Хочется быть уверенными, что ты его не оттолкнешь. Понимаешь, тебе выпало полюбить человека гордого и упрямого – просто до ужаса, но отнюдь не плохого. Можешь сколько угодно на нем отыгрываться за свои страдания и пытаться его перевоспитывать, но только после свадьбы, ладно? - Да какой еще свадьбы! – возмутилась я, - Вы уже и свадьбу тут спланировали?!!! Совсем с ума сошли! - Не сердись, я шучу! Хотя… в каждой шутке есть доля шутки, ты же знаешь! А сейчас тебе надо пойти поспать. Или подумать. Лучше – и то, и другое.

3.

      Я ушла в палатку, но до утра провалялась без сна. Решать что-то для себя, не объяснившись с Мамору, было бесполезно. Тем более что я не была до конца уверена, что этот разговор когда-либо состоится. Зато был на свете человек, которого я хотела услышать немедленно. Едва дождавшись, когда солнце покажется над горизонтом, я набрала знакомый номер: - Привет, Хару! - Здравствуй, Солнышко! – пропела трубка сонным голосом, - И чего же тебе не спится в такую рань? Что-то случилось? - Нет, просто… соскучилась. Ты что, не рад? А говорил, я могу тебе звонить в любое время дня и ночи! - Ладно-ладно, не дуйся! Лучше расскажи, как там твои дела!       Следующие пятнадцать минут я увлеченно рассказывала про свои дела: про городок, про домик и работу, про людей и про живописные пейзажи. - Зайчик, ты ведь не об этом хочешь со мной поговорить? – вдруг перебил меня Харука. - Почему это не об этом? – струсила я, - Тебе разве не интересно, как я устроилась? Тогда рассказывай как ты сам! - Нормально. Помирился с Мичи. - Тоже мне новость! Ты же с ней давно уже помирился! - Нет. То был просто телефонный разговор. А сейчас мы помирились по-настоящему. Я так глупо счастлив! Всё думаю, почему мне раньше не хватало духу просто пойти к ней и поговорить? Но я ведь гордый, блин! Так не хотелось признаваться в своих ошибках! Думал – не простит. Зато теперь – как гора с плеч! И чего я тянул? Знаешь, ни в какой Лондон я не поеду – шут с ними, с этими гонками! Мы с Мичи собираемся в Италию. Устроим себе маленький медовый месяц…. Солнышко, я тебя, наверное, заговорил? - Нет-нет, Хару, продолжай! Я за вас очень рада! - Конечно, рада! Ведь настоящие друзья должны радоваться друг за друга и желать друг другу счастья. Я тоже хочу, чтобы ты была счастлива, Солнышко! Пожалуйста, пообещай мне, что будешь! - Как это?... – проблеяла я. - А вот так! Будь счастлива, несмотря ни на что! Наплюй на всех! Пошли подальше все принципы! Ты обещаешь? - А ты не будешь на меня сердиться? – спросила я сама не знаю зачем. - Сердиться? Конечно нет! Тебе уже давно пора понять: что бы ты ни сделала и какую бы дорогу ни выбрала, - я все равно останусь твоим другом и буду тебя любить. Так ты обещаешь мне быть счастливой? - Обещаю! – выдохнула я, а потом мы распрощались.

4. Мамору

      Поезд прибыл в городок точно по расписанию – около полудня. Конечно, можно было приехать и на утреннем, но… Короче, я прибыл дневным.       Было немного не по себе. Я не видел Усаги уже больше недели, и не знаю, чем тут мои сестрицы забивали ей голову. И немного страшно. Да-да, страшно! Как шутила Рей, я обошел офицеров, коня и белого Короля, но простого разговора с Королевой я боялся.       Мои сестрицы встречали меня на станции. С первого взгляда я понял, что-то не так: Мина была непривычно молчалива, а Рей, напротив, много рассуждала. - Нервничаешь? – спросила она в лоб, вместо приветствия. - Конечно, - кивнул я. - Это плохо. Значит, неуверен. Так может, не стоит и начинать, а, Мамору? - Вот-вот! – подхватила Мина, - Девчонка только-только устроилась на новом месте. Может, не будешь ее трогать? - Так! Что случилось?! – потребовал я объяснений. - Понимаешь, тут такое дело… деликатное… - Минако замялась. - Короче, в Усаги влюбился Эйл! – заявила Рей, - И похоже, у них всё налаживается! - Что?... – я смотрел на сестер в полном недоумении. - Да кто же знал, братик! – запричитала Мина, - Мы без всяких задних мыслей их познакомили. А они взяли и друг другу понравились! - Отступи, Мамору! – отрезала Рей, - Похоже, там всё серьезно. Ты и так ей много горя причинил. Не мешай ее счастью! - И Эйла пожалей! – подхватила Мина, - Ты же знаешь, после истории с Анной он ни на одну девушку не смотрел! Мы уже думали, он никогда не оправится! А тут Усаги! Слушай, если ты ее отобьешь, он больше не оправится!       Я почти не слушал их – в голове стоял какой-то шум. И стало трудно дышать. - Где они? – то ли спросил, то ли хотел спросить я, но Рей ответила: - Известно где – на работе! Стой, куда!!!       Но я уже несся, не разбирая дороги, прямо через парк – к пункту проката велосипедов. Мина что-то кричала мне вслед, что-то вроде «Ты не смеешь!» А я лишь ускорил шаги. В голове тяжелым молотом билась только одна мысль: «Не отдам!!!»       Я увидел Эйла еще издалека: стоя рядом с велосипедом, он что-то жестами объяснял подростку (видимо, технику безопасности). Он тоже меня заметил и приветливо помахал рукой. Кажется, друг детства был искренне рад меня видеть, но в тот момент меня это только взбесило. Я подлетел к нему, словно коршун, и схватил за грудки: - Где Усаги? - Мамору, что с тобой?! – Эйл вытаращил на меня глаза. - Послушай, друг, - я выпустил его и постарался говорить как можно членораздельнее, - Я, кажется, задал простой вопрос и хочу получить такой же простой ответ. Где Усаги?!!!! - Скоро должна прийти, - залепетал блондин, - Вообще-то, у нее сегодня выходной, но мы вместе собирались пойти на св… Ой!!!!       Договорить я ему не дал – съездил хорошенько по носу. - Думаешь, я тебе позволю пойти на свидание с моей девушкой? – голос у меня был такой ледяной, что я сам себя испугался. - Мамору, ты в своем уме? – Эйл был в шоке, - Какое еще свидание?!! Кто тебе сказал такую глупость?!!! - Ты! Только что! - Значит, у тебя слуховые галлюцинации!!! Я сказал, что мы вместе идем на свадьбу! Сегодня Умино женится – на твоей троюродной кузине, между прочим! Разве ты не поэтому приехал?! - Ты мне зубы не заговаривай! – я снова его ухватил, - Еще скажи, что Усаги тебе не нравится! Один раз я уже уступил тебе девушку – но не в этот!!! - Мамору, отпусти его! – на тропинке появились запыхавшиеся Рей и Минако, - Отпусти! Мы же просто пошутили! - По-шу-ти-ли? – по слогам повторил я, разжимая руки. - Ну да! Это всё Рей придумала! – затараторила Мина, - А то, говорит, он приедет, опять сомневаться начнет – надо его подтолкнуть к решительным действиям! - Вот идиотки! – простонал я, - Спасибо, подтолкнули! Я же Эйла чуть не прибил! - Кто ж знал, что ты такой дикий! – оправдывалась Рей, - Всю жизнь был непробиваемый, как скала, и вдруг – на тебе! - Я не понял, а передо мной кто-нибудь извиняться будет? – подал голос Эйл, - А то налетели, надавали по носу ни за что ни про что! - Ах, бедненький! – засуетилась Минако, - Прости, прости нас, пожалуйста! Я тебе сейчас лед принесу! - и она куда-то унеслась. - Я извиняться не буду. Это ведь не я тебя побила! – выдала «добрая» Рей и отправилась вслед за сестрой. - Эйл, ты это… прости, - я чувствовал себя неловко. - Да ладно, проехали. Зато теперь мы квиты, - блондин с силой пожал мне руку.       И тут из-за поворота вышла Усаги. На ней было скромное голубое платье, вместо оданго – коса. Видимо, в ее представлении, на свадьбу нужно заявляться именно в таком виде. Но она выглядела необыкновенно мило и одухотворенно, и была похожа на ангела – как никогда.       Из мечтаний меня вырвал смешок Эйла: - Интересно, а у меня было такое же глупое выражение лица, когда я смотрел на Анну? - Еще глупее! – хмыкнул я.       Усаги меня не заметила. Подойдя ближе, она с ужасом уставилась на Эйла: - Господи, что произошло?! Почему у тебя нос разбит?!!! - Да так… пустяки… - замялся блондин, прикрывая лицо рукой. - Пустяки?!!! И как ты собрался на свадьбу идти?!! А ну-ка, дай я посмотрю! - она отняла руку Эйла и начала заботливо вытирать платочком кровь.       Этого я уже не снес! Смотреть, как моя Усако наклоняется к лицу другого парня, было просто невыносимо! В очередной раз за этот день у меня помутился рассудок. Я подскочил к ней, легко перекинул через плечо и понес в сторону леса, словно пещерный человек. Можете смеяться, но всё было именно так.

5. Усаги

      Сказать, что я испугалась – это ничего не сказать! Когда я склонилась над Эйлом, то совсем не ожидала нападения сзади! И вдруг кто-то беспардонно хватает меня за талию и, словно мешок с картошкой, тащит неведомо куда!       Я и мой похититель быстро удалялись, а Эйл сидел на ступеньках и хохотал! И это вывело меня из ступора – я начала неистово вырываться и колотить негодяя, что меня нес, по широкой спине. Безрезультатно. С таким же успехом я могла бы долбить рукой по цементной плите – больно и совершенно бесперспективно.       Я уже сорвала голос и потеряла всякую надежду на спасение, когда на какой-то поляне мой похититель, наконец, поставил меня на землю. Но я едва устояла на ногах, когда подняла голову и увидела перед собой… Мамору. Весь гнев и досада куда-то улетучились, уступив место полной растерянности. - Привет! – он смотрел на меня без тени смущения, будто между нами не лежало никакой пропасти из сомнений и разочарований, будто мы уже виделись на днях, а сейчас просто встретились как ни в чем ни бывало. И вот это его нерушимое спокойствие снова вывело меня из себя. - Это ты… - прошептала я, - Ты ударил Эйла! - Я! – кивнул Мамору, - Любой, кто близко к тебе подойдет – получит! - Да какое ты имеешь право?!!! Ты… ты… ты арестовал меня! Арестовал Харуку! А потом – моего брата! - Все верно, сердце мое, - усмехнулся он, - Еще какие-нибудь претензии? - Да!!! Ты все время врал мне! Обманывал! Ты втерся мне в доверие, а сам собирал через меня информацию о гонках! - Это смешно. Собрать информацию я мог и без тебя. Ты мне вообще ничем не помогла. Вспомни, мы с тобой о гонках ни разу и не говорили – было занятие поинтереснее. - Так тебе смешно?!!! – я просто задохнулась, - Ты арестовал меня, а потом замолчал – на целый год! Ни звонка, ни письма, ни жалкой СМСки! Какое тут может быть оправдание?! - У меня есть оправдание, - серьезно сказал Мамору, - Я люблю гонщицу. Красивую и упрямую. - И это называется «оправдание»?!!! – опешила я, - Вот это действительно смешно! - Так давай посмеемся вместе! – он резко притянул меня к себе и впился в мои губы жарким поцелуем.       Блииииииииин!!! Я ведь давала себе слово – не прощать его так просто и ни за что не давать себя целовать, пока он нормально не объяснится. И что получилось?!... Но… мы не целовались уже целый год, я жутко соскучилась… Я обязательно заставлю его говорить! Но позже… Короче, я вела себя как дура!

6. Мамору

      Я целовал ее уже минут десять и даже немного увлекся, когда почти над самым моим ухом гаркнул недовольный голос: - Эй, молодежь!       И, конечно же, это был мой дядя Ючиро! Единственный в мире человек, который способен сейчас заставить меня оторваться от Усако – любого другого я бы просто проигнорировал. Но с дядей Ючиро такой номер не пройдет.       Мой дядя – служитель храма и, по совместительству, хранитель морали и нравственности нашего городка. Он придерживается достаточно строгих и, порой, консервативных взглядов на отношения и считает, что до свадьбы недопустим даже поцелуй. Поэтому его миссия часто сводится к тому, чтобы вылавливать влюбленные парочки и за шиворот тащить к алтарю. - Молодые люди! – взгляд дяди Ючиро был осуждающим, - Может быть, вы, конечно, не заметили, но мы здесь заняты подготовкой к свадебной церемонии! Как вы знаете, Умино и Рейка сегодня свяжут себя священными узами брака! Хорошо бы и другим взять с них пример, вместо того, чтобы заниматься неизвестно чем! - Как, разве свадьба будет в лесу? – я удивленно оглянулся и только тут заметил, что на другом конце поляны действительно идут какие-то приготовления. - Именно так! – кивнул дядя, - Молодые решили пожениться на лоне природы. И было бы просто замечательно, если бы ты, Мамору, помог расставить столы, а эта юная леди – разложить закуску! - Да-да, я уже иду! – Усаги, красная как рак, стремглав кинулась помогать.       Я хотел последовать за ней, но не тут-то было! Дядя Ючиро цепко ухватил меня за руку: - Постой-ка, Мамору, на два слова!       Я обреченно вздохнул, уже зная наперед, что он мне скажет. - Как я понимаю, у тебя есть какие-то планы на сердце этой юной леди? - Есть! - Мамору, ты знаешь мои взгляды на сей предмет! Если ты не видишь в этой девушке будущую спутницу своей жизни, то тебе не следует смущать ее разум поцелуями. Если же видишь, то тоже не стоит нарушать правила! Женись – и целуйся сколько хочешь! Ты меня понимаешь? - Понимаю, дядя Ючиро! Я бы с удовольствием женился на ней хоть завтра, но, боюсь, она не согласится! Мне нужно время, чтобы ее убедить. - Я видел, как она «не согласится»! И не только я – считай, половина города видела! Стыдись, Мамору! В общем, не затягивай, а давай, через недельку-другую, приводи ее ко мне в храм!

7. Усаги

      Свадьба была очень милой – все так уютно, по-домашнему. Даже Эйл со своим распухшим носом не испортил общую картину. Вокруг него весь вечер крутилась Минако, подавая то бокал шампанского, то вишенку. И, думаю, он не был сильно этим не доволен.       Я же оказалась в паре с Мамору. Еще в самом начале церемонии он по-хозяйски уселся рядом со мной и сжал мою правую руку. Я ее вырвала – пусть не думает, что уже прощен. Но он тут же схватил мою левую, обняв меня при этом за талию. В общем, через пять минут тщетных попыток отвоевать свои конечности, я, в конце концов, смирилась и оставила врагу одну из рук, а то на нас уже стали шикать и оборачиваться.       На празднике в честь молодых я демонстративно с ним не разговаривала и танцевать категорически отказалась. Правда, другие кавалеры тоже меня не приглашали, с опаской поглядывая то на Мамору, то на разбитый нос Эйла. Один парень все-таки сунулся, но танцевал как-то невесело, а под конец уполз от меня чуть ли не по-пластунски, а у Мамору при этом был такой взгляд, что я хохотала до упаду.       Надо ли говорить, в кого полетел букет невесты? Его даже никто толком и не ловил – он просто резко приземлился мне на голову, направленный меткой рукой новобрачной. Честное слово, в этом городке все как сговорились!       Около десяти гости стали расходиться, и я тоже побрела в сторону своего домика. Почти тут же рядом со мной возник Мамору. - Слушай! Совсем не обязательно меня провожать! Я не заблужусь! - Обязательно! – был короткий ответ. - Шел бы ты домой! - Я и иду. - И где же твой дом? - Там же, где и твой. - В смысле? - В прямом. Ты же снимаешь домик на отшибе? Так вот, это мой дом. Я жил в нем, пока не переехал в Токио. Так что, сегодня мы ночуем под одной крышей. Ну, и не только сегодня… - Еще чего! Это больше не твой дом, ясно? Ты его продал! А я снимаю! Так что, не рассказывай мне сказки и топай спать куда-нибудь в другое место! - Я буду спать с тобой! - Да? А что на это скажет твой дядюшка Ючиро? - Ничего. Он нас молча поженит. - Да пошел ты! – я свернула с тропинки и бросилась бежать через лес.       Я уже видела очертания своего домика вдалеке. Я хотела поскорее добежать и покрепче запереть дверь – ни за что не подамся Мамору, пока он нормально со мной не поговорит! Просто отмолчаться, уповая на мои чувства, у него в этот раз не получится!       Но перешагнуть порог жилища в гордом одиночестве мне в этот вечер было не дано: Мамору очень быстро меня настиг – стремительно и тихо, как индеец. Он подхватил меня на руки, крепко прижал к себе и понес к дому. - Ну и куда это ты пытаешься убежать, сердце мое? – жарко шептал он мне на ухо, - Это мой город, мой лес, мой дом… и ты тоже моя…

8.

      Мамору открыл дверь моего домика своим ключом (и откуда он его только взял?), усадил меня на диван и по-хозяйски отправился на кухню. Честно говоря, я была немного разочарована: я ждала поцелуев и объятий (которые, кстати, собиралась отвергать), а вовсе не этот его знаменитый отстраненный взгляд! У меня даже возникло нехорошее подозрение, что Мамору собирается просто выпить пива и лечь спать. - Ну и что ты задумал? – рискнула я спросить, дабы развеять свои сомнения. - Сделаю нам чаю. Чувствую, эта ночь будет долгой – ты же хочешь поговорить. - А ты, значит, не хочешь? – я начинала злиться, - То есть проблема есть только у меня, а тебя абсолютно всё устраивает?! - Нет, не всё, - Мамору поставил передо мной чашку и опустился напротив, - Но лично я считаю, что проблема не стоит стольких слов, которые мы собираемся на нее потратить. Я люблю тебя, ты любишь меня. О чем же тут рассуждать? - То есть, вот так просто, да? Пришел – увидел – победил? Вернее, в твоем случае: приехал – поцеловал – помирился. Мир, дружба, жвачка! Ни тебе «прости», ни тебе «люблю»! Да ты хоть знаешь, что я хотела уехать отсюда, не дожидаясь встречи, ещё три дня назад?!! Скажи спасибо своей группе поддержки – если бы не они, я бы ни за что не осталась! Я бы даже слушать тебя не стала! - Группа поддержки? - Да. Представь себе, весь город за тебя! Всю неделю почти каждый встречный рассказывал мне, какой ты хороший, и умолял дать тебе шанс. Но теперь я вижу, что ты не стоишь их стараний! Я согласилась тебя выслушать, а ты ничего говорить и не собираешься! Лучше пойду-ка я спать!       Я поднялась и направилась в свою комнату. Мамору, естественно, никуда меня не пустил и вернул обратно на диван. Только теперь он сел рядом и крепко меня обнял – не вырваться. - Знаешь, я так долго тебя ждал, - он поцеловал меня в висок, - И уже думал, что никогда не дождусь. Но когда ты появилась, я испугался, я не поверил, что это ты. Я влюбился в тебя с первого взгляда – там, у выхода из участка, когда ты приехала за Харукой. Но я долго себе в этом не сознавался. Я думал, это лишь работа, лишь часть расследования. Можешь злиться на меня за этот обман, но тогда я обманывал и себя тоже. Ты была… как загадка, как Бермудский треугольник. Ты находилась рядом, но при этом так далеко. Говоришь, я молчал? Но ведь и ты молчала! Я не знал о тебе ничего! Ты хоть представляешь, что со мной творилась, когда ты уходила от меня среди ночи – неизвестно куда?! - Я домой шла. У меня же родители… - Родители! А я на стену лез... И понимал, что не имею права задавать тебе вопросы… И не думай, что мне легко было тебя арестовать! В тот день я впервые понял, ЧТО ты для меня значишь. И я врагу не пожелаю вот так, своими руками… - Но почему, почему ты МНЕ ничего не сказал? Просто замолчал, словно я нужна тебе, как телеге пятое колесо?!!! Ты только представь – каково мне было! - Я представляю! Потому что мне самому было почти так же хреново. Каждый день я прокручивал в своей голове те упреки и обвинения, которые ты имела полное право мне предъявить! Я боялся, что ты меня не простишь. К тому же, я совсем не был уверен, что мои чувства взаимны. И чем дольше я тянул, тем всё менее вероятным становилось твое прощение. Пока однажды я не понял, что безнадежно опоздал. Усако, то, что я тянул целый год с разговором – целиком и полностью моя вина! Следствие гордости и упрямства. И за это я прошу у тебя прощения. Если бы ты только знала, как я тебя люблю! - То есть, гордость и упрямство больше не относятся к списку твоих пороков? – съерничала я. - Боюсь, что относятся. Но я понял, что не стоит носиться с ними, как с писаной торбой, и, по крайней мере, не стоит жертвовать ради них своим счастьем. Я убил на них целый год, Оданго! Бесценное время, которое мог провести рядом с тобой!

9.

      Некоторое время мы молчали, просто слушали тишину. Скажу честно, слова Мамору меня тронули, и очень-очень хотелось, махнув на всё рукой, с ним помириться – прямо сейчас. Но… что-то мешало. Даже не могу сформулировать, что именно. Может, я носилась со своей обидой так долго, что теперь не желаю слишком просто с ней расстаться? - Ты меня любишь? – тихо спросил Мамору, - Скажи мне хоть это. Скажи, что мне есть за что бороться. - Люблю, - созналась я, - Но ещё сержусь… Знаешь, есть такие вещи, которые забыть очень тяжело, и ты почти прошел черту невозврата… Мне нужно немного времени, понимаешь? - Понимаю, принцесса. Ты не желаешь прощать меня слишком просто – непременно нужна какая-нибудь экзекуция или проверка чувств! - Мамору усмехнулся, - Что ты для меня придумаешь? Может, мне от любви пойти топиться на пруд, а ты будешь стоять рядом и размышлять – достаточно ли любишь меня, чтобы спасти? Или заведешь ухажера, чтобы я с ума сходил от ревности? А может, ты дождешься, что меня охмурит какая-нибудь девица, и только тогда поймешь, что готова простить и примчишься отбивать меня к самому алтарю? - Ну что ты мелешь, а?! – возмутилась я, - Я не собираюсь мучить тебя нарочно! - Но ты меня мучаешь! Сидишь передо мной в полупрозрачном платье и не даешь себя даже поцеловать! - Неправда! Платье очень скромное! – тут я поняла, что это самое скромное платье давно расстегнуто и угрожает свалиться с плеч в любую минуту, - Эй! Ты используешь запрещенные приемы! – я пулей слетела с дивана и с негодованием посмотрела на наглого брюнета. - Беру пример с тебя, сердце мое! – он, казалось, ничуть не раскаивался, а наоборот, веселился! - И что я такого сделала? Просто попросила немного времени… -… которое я тебе не даю! – сказал Мамору уже серьезно, - Мы и так потратили целый год на недомолвки, обиды и разлуку. Я больше не могу без тебя! Как хочешь, Оданго, но мы будем мириться здесь и сейчас! Будем сидеть хоть всю неделю, но ты не выйдешь отсюда, пока не вернешься в мою жизнь! Навсегда! - Это произвол! К тому же, чтобы забыть годовалую обиду, одной недели мало! - Ничего, я иногда бываю очень убедительным! - ухмыльнулся Мамору и поднялся с дивана, неотрывно глядя мне в глаза. - Стой где стоишь! – предупредила я, отступая назад, - Или… или я… - Или что? - он медленно подошел ко мне и прижал ладони к стене – чуть выше моих плеч, - Или что? – повторил он, мягко прикусывая мою нижнюю губу. - Ничего, - жалобно выдохнула я. - Я так и думал! – тихо засмеялся Мамору и отстранился.       Мы смотрели друг на друга, и читали во взгляде гораздо больше, чем могли бы сказать на словах. И мне вдруг все-все стало ясно. Я приняла решение. Я приняла игру. - Инспектор Джиба, вы хотите меня арестовать? - я кокетливо улыбнулась. - Боюсь, мисс Цукино, что так! – он резко схватил меня за запястья и притянул к себе, - И прямо сейчас! - Разве вы не зачитаете мне мои права? – ухмыльнулась я, уворачиваясь от поцелуя. - Непременно! Но позже, - он поднял меня на руки и унес в спальню.

10. Мамору

      Моя любимая оказалась ужасной соней. Мне удалось ее разбудить лишь часам к десяти. А пока она спала, я лежал и думал: неужели правда? Неужели я снова в своем городе, в своем доме, неужели у меня на плече и правда сладко сопит моя Усако? Не сон ли это?       Нет, я чувствую, как бьётся ее сердце, слышу ее ровное дыханье, могу провести рукой по ее волосам, что упрямыми золотыми нитями разметались по подушке… Слава богу, не сон!       Мне очень хотелось ее поцеловать, но я боялся, что она от этого проснется. Наивный! Мне понадобилось не меньше двадцати поцелуев, чтобы Оданго открыла глаза и посетовала на то, что я бужу ее «в несусветную рань». - Инспектор, вы всю ночь не давали мне спать, а теперь еще и с утра от вас покоя нет! – проворчала она. - Мисс Цукино, покоя не ждите! Пока меня не поцелуете! - С какой это стати мне вас целовать? Вы этого совсем не заслужили! - Ах, не заслужил! – я начал ее щекотать, она завизжала и стала отбиваться подушкой.       Но я все равно победил и заставил ее признать капитуляцию. - Знаешь, а мне все равно чего-то не хватает, - вдруг заявила Усако. - Чего, сердце мое? Проси всё, что хочешь. - Как бы сказать… Ты попросил прощения за свои поступки, но ни разу не сказал, что такое больше не повторится! Как я могу быть уверена, что… - Я больше так не буду! - протянул я голосом нашкодившего школьника. - Но я серьезно! - И я серьезно! Ведь теперь цена мне известна. И знаешь что? Ни за что на свете больше не хочу тебя терять! - Что ж, инспектор Джиба, тогда получите свой заслуженный поцелуй!       Я не уверен, закончилось ли бы это утро лишь поцелуем, если бы не громкий стук в дверь. - Ну и кого это, интересно, принесло? – проворчал я, не желая выбираться из постели. - Не знаю. Это может быть кто угодно – в этом городке почему-то всем есть до меня дело, - улыбнулась Оданго, - Но, по крайней мере, я очень надеюсь, что это не твой дядя Ючиро! - А я как раз надеюсь, что это именно он! - Почему это? - Все очень просто: он застанет нас за прелюбодеянием, застыдит и немедленно заставит пожениться. - Ты хочешь жениться по принуждению? - С моей стороны это не будет принуждением. Просто хочу побыстрее тебя заполучить, и мой дядя мне в этом поможет – он кого угодно уговорит! - Как, инспектор! Вы желаете взять в жены гонщицу?! - Безумно желаю! Потому что люблю ее и никого больше рядом с собой и представить не могу!

11.

      Надо ли говорить, что за дверью оказался, конечно же, мой дядя? Смерил нас тяжелым взглядом, хорошенько отчитал и тем же вечером поженил. Впрочем, мы не особо и возражали. Да, виноваты, да, любим, да, согласны.       Но жители нашего городка не допустили тихого венчания. - Я не для того столько бегала и всех уговаривала, чтобы эти двое просто втихушку поженились! – возмущалась Минако, - Как хотите, а я требую устроить гулянье! - Действительно, Мамору! – согласилась Рей, - За вас же весь город болел! Люди хотят за вас порадоваться! Ну, и отметить, соответственно.       Пришлось через пару дней устраивать свадьбу. Ни мне, ни Усако, она не слишком была нужна, но раз народ требует… Впрочем, застолье стоило организовать еще и для того, чтобы в очередной раз «полюбоваться» на выходки нетрезвой Минако. Серьезно, она уморила всех своей болтовней. А под конец, повиснув на шее у Эйла, она громко вопрошала: - Скажите, а кто-нибудь из вас понял, в чем у них была проблема-то? Чего они раньше не могли поделить? Ведь все равно поженились! Я не понимаю… Рей, ну ты хоть скажи – в чем дело-то, а?! - Да дураки просто оба! – отпечатала как всегда «добрая» Рей, - Вот и вся проблема.       В Токио мы так и не вернулись – решили остаться в моем родном городке. Когда закончился отпуск, мне пришлось поехать в столицу, но только для того, чтобы перевестись. Я покидал Токио без сожаления. Единственное, за что я был действительно ему благодарен – так это за встречу с Усако. Ничего более ценного я там так и не приобрел. Если честно, то нам с Однаго давно надо было уехать подальше ото всех – и от ее, и от моих знакомых. Здесь, в моем городке, никто не упрекнет нас за наши отношения, так как здесь мы не стоим по разные стороны баррикад.       Конечно, с мотоциклом мне пришлось расстаться, но ничего – моя Усако важнее для меня, чем любой байк. Теперь я езжу на машине – будущему шефу полиции это больше подходит (а я твердо намерен им когда-нибудь стать!). Зато езда на горных велосипедах стала нашим любимым семейным развлечением. И что бы там ни говорила Усаги, лично меня это захватывает не меньше, чем гонки.       У моей жены теперь много новых друзей – все те, кто принимал какое-либо участие в нашем с ней примирении. Из старых остался только Харука Тено. Близкими приятелями мы так и не стали, но ради Оданго общаемся вполне ровно. Мы иногда ездим болеть за Харуку – правда, только на спортивные заезды и только с трибуны.       Родители Усаги сами пошли на контакт и приехали обозреть наше счастье. Вроде, остались довольны, хотя я слышал, как мистер Цукино проворчал: «Гоняла, гоняла, а потом вышла замуж за полицейского! Вот как тут понять молодежь?» Но это, конечно же, мелочи.       Наверное, теперь вы ждете от меня какой-то вывод, какое-то весьма глубокомысленное замечание, которое непременно должно быть в конце каждой истории. Что ж, даже не знаю, чем вам помочь… Ведь наша с Усако история не кончилась, а только-только началась. Может, вместо вывода вас пока устроит риторический вопрос? Так вот он: «Ну почему, почему я раньше не мог сказать своей любимой два таких простых, но таких важных слова «давай помиримся!»?

КОНЕЦ