I duckinf hatw you

Люди меняются. Всегда. Даже в процессе всей жизни, каждый день, каждый час. Это не заметно на первый взгляд, нет, но через некоторое время замечаешь, что человек уже не тот. Может, он стал лучше, может, хуже, но верно только одно: этот человек уже никогда не будет прежним. Так подумал Мия Осаму, когда всегда апатичный Суна бросил ему вслед тихое «я сегодня не приду». «Хорошо», — кивнул тот, хотя Ринтаро уже уходил. В спортзале было тихо. Похоже, он пришел самый первый. Ну и пусть, зато он успеет размяться как следует. Спустя добрых полчаса он решил, что готов, но тут его отвлекло странное ощущение. Телефон в кармане тихо завибрировал. Осаму напрягся, едва взглянул на экран. Мия. Суна редко обращался к нему по фамилии, а еще реже он ставил точку в конце сообщения. Похоже, случилось что-то серьезное. Гаджет в руках парня тихо пикнул, оповещая о новом СМС. Я хочу бросить волейбол. Он еще раз перечитал сообщение, чтобы убедиться, что ему не привиделось. Нет, точно нет. Он быстро напечатал ответ, в котором спрашивал о причинах. Следующее ему не понравилось от слова совсем. Просто разонравилось. Не мучай себя размышлениями. Почему? Почему, почему, почему? Мия послал множество сообщений, в которых спрашивал о причине. Ответа долго не было, и он уже хотел было спрятать его в портфель, но дисплей загорелся, показывая отрывок нового СМС, начало которого сильно, очень сильно напрягало. Осаму открыл текст сообщения. Да я, черт возьми, ненавижу тебя. Только вот здесь… Опечатки? Да, определенно. Из-за близкого расположения буквы легко перепутать местами, и Мия частенько это делал, так что внимания особо не обратил. Но только вот он совсем забыл, что Ринтаро почти никогда не допускал ни малейших ошибок в своих сообщениях. Да и нигде в целом. Сердце кольнуло, Осаму поспешил убрать телефон. Терзаемый раздумьями, он и не заметил, что в спортзал вошли. — И где Суна? — Кита вытянул руки вверх, потягиваясь. Вопрос, скорее, был риторическим, но Ацуму все же пожал плечами, а Аран мотнул головой, показывая, что он тоже не знает. — Я, пожалуй пойду, — резко встал Осаму, привлекая внимание окружающих. На их немой вопрос в глазах он тише ответил. — Плохо себя чувствую. — Хорошо, — Шинске одобрительно кивнул. Нельзя сказать, что он кривил душой: на самом деле, ему и вправду было плохо, но скорее, морально. Когда он покинул помещение, то был подавлен. И все это заметили.

***

Что следует делать, если вы не можете найти нужного вам человека? Правильно, идти туда, где он может находиться. Мия знал место, где с высокой вероятностью Суна сидел сейчас. Оно было недалеко от школы, но знали о нем только они вдвоем. За тенистыми ивами расположилось озерцо, в котором периодически обитали то утки, то рыбки, то кто-нибудь еще. Осаму не стоило приложить усилий, чтобы узнать в смутном силуэте Ринтаро. Он сидел, ссутулившись, смотрел в водную гладь. И думал, много думал, это было видно по напряженному лицу. Брови нахмурены, глаза прищурены больше обычного, и сжатые в полоску губы подрагивали. Осаму тихо подошел к Суне, тот вздрогнул, едва заметил, что он не один. — Может, объяснишь, что случилось? — Мия казался как никогда серьезным. Его пока что молчавший собеседник отрицательно мотнул головой. — Почему? — Я не уверен, хочу ли я это говорить, — тихо прошептал, вжавшись лицом в колени. — Если ты выскажешься, то тебе станет легче, — положил ладонь на спину, медленно, успокаивающе провел по выступающим позвонкам. Под рукой пробежал табун мурашек. — То, что я написал тебе… — Ринтаро рвано выдохнул. — Неправда. Все, до единой буквы. Прости. — Тогда почему? — серые глаза пытались разглядеть причину в покатых плечах, напряженной шее, взлохмаченных волосах, но все напрасно. — Потому что я уже больше ничего не хочу. Чувствую себя лампочкой, которая раз — и перегорела. И все. Не хочется ни любви, ни дружбы, ничего. Даже людей как-то не особо хочется видеть. Я глуп? Возможно. — Ты много плохого думаешь о себе, — вздохнул Осаму, легко прижав Суну к себе. — А я — не тот, каким ты меня видишь. Ты говоришь столько хорошего, но я знаю, что это не так. Так почему же? — Потому что это правда, — фыркнул. — У меня есть миллион причин, чтобы притворяться, что все в порядке, — тихо вздохнул Ринтаро, — но это не так. И по какой-то причине все остальные кажутся мелочными. Иногда мне кажется, что мне дойдет послание, когда я пойму, что вечности для меня не будет. Я все больше объединяюсь со своими демонами, вместо того, чтобы бороться с ними. Но ты всегда можешь рассчитывать на меня, если нужно все испортить. — Ты- Суна беспардонно перебил Мию; голос его дрогнул. — Разве я не должен быть счастлив? Разве я не заслужил? Тонкие длинные пальцы зарывались в каштановые волосы, оттягивали их, сжимали до боли. Осаму положил ладони поверх его. Руки обоих дрожали. — Почему «нет»? — он едва коснулся губами не спрятанной под футболкой кожи спины, Ринтаро крупно вздрогнул. — Мне было пятнадцать, — голос все больше дрожал. — В жизни было два удовольствия: достигать мечты и любимые «дырявые» джинсы. Отец ненавидел всех и все, таблетки затуманивали его разум, когда он тыкал пальцем мне в лицо. Он прямо говорил мне, что впустую трачу время. Голос срывался на крик, плечи содрогались. Осаму прижал его к себе крепко. — Трачу время впустую! — он закричал, но его никто не слышал, кроме Мии. Суна оторвался от своих коленей, заглянул в серые глаза напротив. Были заметны красные пятна по всему его лицу: на щеках от слез, а на лбу — от плотной ткани джинсов. Медленно, никуда не спеша, они соприкоснулись губами. Лениво шевеля ими, каждый растягивал мгновение, словно то больше никогда не повторится. Глаза Осаму были полуприкрыты; Ринтаро крепко зажмурился, и на его ресницах поблескивали еще не высохшие слезы. — Прости, — нервно хохотнул Суна. — Я просто идиот. — Мой идиот, — засмеялся Мия и прижал все еще подрагивающего Ринтаро к себе.