грустные глаза

они все скидываются, чтобы подарить ацуши на день рождения фотоаппарат. дазай уверен, больше половины стоимости покрыто премией куникиды. тот ничего не говорит, долго и внимательно рассматривает разные модели, пытается разобраться в характеристиках и строит сравнительные таблицы в экселе. подарок общий, но дазай добавляет от себя наклейку с тигром: они с ацуши лепят ее на корпус фотоаппарата прямо на празднике. тот хлопает в ладоши, совсем как ребенок, подбрасывает конфетти, радуется и уплетает торт. он делает свой первый снимок: их всех вместе, и обещает распечатать и повесить себе на стену. он увлеченно снимает все подряд: вид из окна, солнечных зайчиков, разноцветные фантики рампо, каждого из агентства исподтишка, обещая потом удалить неудавшиеся фото. у него на карте памяти копятся разные моменты. когда они на расследовании с куникидой, тот просит фотоаппарат, чтобы заснять несколько важных улик, и ацуши потом быстро перелистывает чьи-то кровавые часы. иногда куникида снимает фиолетово-синеющее небо и ацуши чуть-чуть обижается, что получается лучше, чем у него. себя куникида снимать не дает, он смущается: — я плохо получаюсь. (ацуши не согласен, и почему-то уверен, что дазай-сан тоже бы не согласился, но его сегодня нет с ними) ацуши все равно фотографирует, но теперь как бы скрытно, между делом, случайно. когда они на расследовании с дазаем, тот всегда дергает «сфотографируй меня здесь, ацуши!». он с энтузиазмом предлагает подкинуть плащ для динамичности, крутится, а иногда забирает фотоаппарат в свои руки и делает селфи. потом они идут в офис темными переулками, дазай останавливается под какой-то вывеской и приглушенный туманом свет падает на его лицо. он застывает на миг, не двигается, не улыбается, не кривляется, и ацуши нажимает кнопку спуска. щелчок — и дазай даже не оборачивается. ацуши рассматривает этот снимок, пока куникида ставит ему на ноутбук фотошоп. он смотрит через плечо и коротко бросает: — красиво. — он здесь совсем грустный, — возражает ацуши, приближая на изображении лицо дазая. — зато честный. ацуши ждет от куникиды какого-то пояснения, но его не следует. он бросает взгляд на диван, где дазай лежит и слушает что-то в наушниках. слишком тихо. (для этих двоих) (йосано про них говорит: «то сцепятся, как кошка с собакой, то раны идут зализывать друг другу») (а сейчас между ними что?) когда они на расследовании втроем, то становится совсем худо. между куникидой и дазаем крутится что-то недосказанное, и ацуши прячется — за фотоаппаратом. в объективе отражается йокогама и дождливая, и солнечная, переулки и площади, небо над головой, спина дазая, спрятанная за плащом, и лицо куникиды за блокнотом так, что видно только макушку. допросив свидетелей, они останавливаются на набережной: дазай смотрит в воду, ацуши в видеоискатель, куникида на дазая. дазай едва улыбается чему-то себе под нос. немного задумчиво, немного устало. как-то особенно по-своему. мило. — можно фотоаппарат? — просит куникида ацуши. ацуши кивает головой и наблюдает с интересом. куникида делает все быстро, крутит кольцо объектива, фокусируется, затвор срабатывает, и дазай оборачивается на звук: — ацуши, — начинает он и обрывается на полуслове. собирает себя и тянет едко: — вид нравится? — нравишься, — куникида почти забывает язвительно улыбнуться. и их отпускает, будто ничего и не было. ацуши так и стоит растерянно. думает, почему между ними все так сложно. со стороны все, кажется, очевидно, а эти двое путаются друг в друге, как рыбы в сетях. (на снимках ацуши, сделанных тайно, они смотрят друг на друга не так — не едко, не язвительно, там другое, что-то глубокое и кисло-сладкое) ацуши присылает снимок почти ночью, и куникида заботливо отчитывает его за режим сна. выглядит достаточно неубедительно, ведь он тоже не спит. он всматривается в фотографии: дазай так вроде и близко, а вроде лишь картинка. не ставит вокруг себя шипы, как когда кто-то рядом — всё-таки хорошо что у объектива большой зум и можно снимать издалека. издалека любоваться без вреда для нервов (ещё спорно). фотографию он прячет в папку «статистка за последний квартал», чтобы ее точно никто не мог найти, и думает, что спать уже бесполезно. в мыслях одно (один).

***

ацуши раскладывает снимки — свежие, только с печати, — на столе. заслуженный обеденный перерыв, даже куникида куда-то ушел, а дазай вот остался. и ацуши. и что-то интересное у него на столе. — что тут у тебя? — снимки пришли с печати, — ацуши гордо показывает на стопку. он их показывает дазаю, каждую комментирует, рассказывает историю, лежащую за кадром, правда интересно и очень красиво. — о, а тут мы пошли в кафе, и куникида заказал карамельный латте… — ему же не нравится? — дазай спрашивает, хотя уверен в ответе. — он сказал, что гадость, но мне кажется, что ему понравилось. он улыбается, — ацуши аккуратно проводит по гладким краям фотобумаги. куникида на снимке и правда улыбается. сладко. — вам нравится? — ацуши спрашивает. ему нужно разобраться. — что? — дазай аккуратно берет фотографию из его рук. — куникида-сан… вам нравится он? — ацуши нервно чешет щеку. — как напарник? — дазай отчего-то уточняет. — как человек? дазай оглядывается на дверь, будто ожидая что кто-то войдет. — мне кажется, вам хорошо вместе, — тихо говорит ацуши. недавние события говорят обратное, но он отчего-то уверен. это видно и без всяких фотоаппаратов. дазай на это ничего не отвечает, лишь мнет край фотографии, тут же его разглаживая. — можно я заберу эту себе? — можно, — ацуши любезно улыбается. ночью дазаю хочется карамельного латте. он его любит, от него сладко на кончике языка. может, он испытывает к доппо именно это?