Расскажи мне о своей катастрофе

      Плечи дрожат и Венти осознаёт, насколько ясно его состояние отображает его чувства. Он старается восстановить дыхание, но всё равно получается навзрыд, пусть плакать и вовсе не хочется. Нужно. Но за эти года слёз не осталось. Потеря сердца — велика беда. Да. Велика. Несмотря на то, как тяжела была ноша Архонта, Венти не хотел оставлять её. Его божественная сущность давала людям силы жить и идти дальше. Верить в свободу, защищать город. А теперь её просто нет. Боль от ран не могла заглушить боль от такой потери.       Он не должен страдать из-за этого. Не имеет права заставить кого-либо усомниться в том, что Барбатос всё ещё охраняет город. Особенно тех, кто видел всё своими глазами.       Но молчать о своей катастрофе было мучительно. И ощущалось как предательство самого себя. Поэтому ноги сами несли Венти туда, где он сможет рассказать. Сегодня таверна была закрыта, но он знал, как войти. Знал, кто там будет. И не сомневался в том, что он будет внимательно слушать. И, наверное, даже сможет утешить…       — Мастер Дилюк, — Венти попытался сказать это привычно сладко, игриво и радостно, но голос дрогнул, будто специально выдавая его непозволительную слабость. Он поднял взгляд на парня за барной стойкой, надеясь только, что его боль не читается в глазах. Он проскользнул на стул, проводя по стойке пальцем, будто проверяя на наличие пыли.       Улыбка Дилюка, возникшая, как только заскрипела дверь, дрогнула вместе с голосом Венти. Бард был не из тех, кто легко мог поддаться эмоциям. Не многое могло задеть его хотя бы на секунду. В этом полуночный герой не сомневался. А значит сейчас были причины для беспокойства. Он поставил перед Венти стакан и, не дожидаясь просьбы, наполнил вином. Потом возьмёт плату, бард никуда не убежит. А Архонт никогда не оставит свой город.       — Не скажешь? — вопрос звучит слишком прямо, он раскалывает тишину, образовавшуюся в пустой таверне, и она рассыпается на множество осколков, которые, кажется, могут поранить. Венти поднимает взгляд на Дилюка и думает, что если бы тишина на самом деле раскололась, то он бы долго зализывал раны. Боль от осколков, возможно, даже отрезвила бы его. Он спешит положить стеклянный стакан на стойку. На всякий случай, чтобы точно не проверить.       — У меня украли его, — Венти не знает, поймёт ли Дилюк, о чём он говорит. Сейчас ему важно сказать, а объяснить он сможет и в более спокойном состоянии. Оно определённо настанет, ему просто, как любому человеку, нужно время оправиться, — А я был так слаб… Не смог остановить какого-то Предвестника… Дурак, — Венти всхлипывает. Когда он успел заплакать? Слёзы ли это? Было странно чувствать это таким образом. Раньше он не смел плакать, даже чувствуя болезненную тоску по прошлому. А сейчас… Будто в очередной раз доказывает свою никчёмность.       — Я знал, что хорошо это не закончится. Тебе следовало послушать меня тогда, — несмотря на вовсе не ласковые слова, Дилюк слегка наклонился, опираясь на барную стойку, и утёр слёзы Венти большим пальцем — настолько у (теперь уже не) Архонта было маленькое личико. Это прикосновение было приятным. Да, может, кожа на руках Дилюка и была грубая, но ощущалась всё равно максимально нежно. Венти давно свыкся с этим фактом и принимал как должное, но сейчас мысленно поблагодарил за это. кого? Сам не понял. Ему некого благодарить, некому молиться, не у кого просить. Никто не услышит молитвы его.        — Не реви, — снова прервал поток его мыслей Дилюк. Вот же настырный, каждый раз заглушает его размышления. И ведь именно те, которые расстраивают Венти. Несправедливо. За этими словами последовал вздох и Венти почувствовал, как его поднимают над стойкой, затем сажая на неё, — Если я скажу, что сделаю всё, чтобы вернуть его, тебе станет легче? — Венти снова поднял взгляд на Дилюка, удивляясь, заметив, что он нервничает. Барду казалось, что он не всегда держал всё под контролем. Никогда раньше он не видел и тени беспокойства на лице Дилюка. Даже когда они оба понимали, что это беспокойство есть.       Ответа не последовало. Говорить не хотелось, поэтому Венти лишь уткнулся в чужое плечо, вытягивая ленту из волос. Распущеные волосы для них обоих было чем-то интимным, позволительным только здесь и сейчас. Только для этого человека. Поэтому, стоило пальцам Венти зарыться в волосы Дилюка, как он почувствовал, что его собственные косички расплетают. И ладно, всё равно волосы устают от постоянных кос. Сейчас, прижимаясь к чужому телу, окружённый теплом и заботой, Венти впервые подумал о том, что хотел бы жить, как обычный человек. Без ордена Бездны, Фатуй и Архонтов. Каждый вечер проводить за какими-то бытовыми проблемами.       — Не получится, — будто прочитал его мысли Дилюк, целуя в макушку. Он сам нередко сталкивался с такими мыслями, видя всех тех обычных людей. Сам желал свободы от ответственности, — И мы в этом не виноваты. просто не все могут жить нормальной жизнью, — Дилюк отстранился и только сейчас Венти понял, как долго они находились в таком положении. Их волосы спутались, а взгляд Дилюка был таким уставшим, что он даже сам захотел спать.       — Домой? — спросил он слегка сиплым голосом, замечая, что всё-таки долго не говорил. Однако, несмотря на отсутствие разговора, как такового, Венти чувствал себя лучше. На душе было легко, словно Дилюк смог объятиями вытянуть из него всю грусть и обиду.       — Домой, — Дилюк кивнул, подавая барду свою руку. Навряд-ли в такое позднее время кто-то захочет наблюдать за ними. Мондштадт ночью спит.