Сахарный замок

— Лейтенант, от всей души поздравляем вас со свадьбой! — весёлый, но от этого не менее раздражающий женский визг раздался по всей тренировочной площадке. — Спасибо, — спокойно ответила Микаса, смотря в лица молоденьких и взбудораженных рядовых, стараясь выдавить из себя хотя бы подобие улыбки. 12-е поздравление за день. Девушки продолжали радостно щебетать о платье, кольцах, медовом месяце и других свадебных хлопотах, совершенно не замечая как главная «виновница» их праздничного настроения бледнеет от каждого их слова. Голова адски болела, будто стискиваемая невидимыми обручами, а неконтролируемая болтовня молоденьких романтичных девиц только подливала масла в огонь. — Так, девочки, у вас вроде тренировка с Жаном, нет? Он ненавидит, когда опаздывают, — наигранно встревоженным тоном сказала рядом стоящая Саша и начала подталкивать шумных дам в сторону тренировочного загона, где уже во всю шла лекция Кирштайна о тонкостях управления УПМ. — Прости… просто ты безвылазно торчала в комнате и я позвала тебя погулять, чтобы ты проветрилась и немного отвлеклась от всего этого, а на деле сделала только хуже, — виновато пролепетала Блаус, когда девушки были уже на достаточном расстоянии, после чего подошла к азиатке и ободряюще сжала ее плечо, — Микаса, если тебе нужно поговорить, то… — Где Эрен? — тихо спросила девушка, уже по привычке утыкаясь носом в старый, но от того не менее любимый шарф, стараясь уловить от шерсти нотки родного запаха. — С утра поехал в столицу, вроде ему нужно о чем-то переговорить с Хисторией, — уже более уверенно ответила охотница, мысленно радуясь, что подруга, которая всю последнюю неделю больше была похожа на живой труп, проявила интерес хоть к чему-то. Микаса лишь кивнула в ответ и, развернувшись, медленным шагом побрела в сторону замка. Его опять нет. Она не видела его с того самого дня, когда повесила на себя звание невесты. У неё не было сомнений в том, что он ее избегает. За эту неделю каждый, кто был посвящён в подробности, приходил к Микасе поддержать ее, поговорить, утешить или оказать любую другую помощь. Но не он. Не тот, кого она больше всего ждала. Не тот, на чью поддержку больше всего рассчитывала. Хотя как таковая поддержка ей и не нужна была, ведь выбор был сделан ей самой осознанно. Она просто хотела увидеть. Каждый день без Эрена будто бы выкачивал из неё энергию, она физически могла ощущать как жизненная сила покидает ее тело, как все в мире теряет краски, исчезают эмоции, как медленно, но верно остаётся сплошное ничего. — Эй, Микаса, скоро ведь обед, может мы сходим покушаем?! — услышала она позади громкий оклик Блаус. — Прости, Саша, но мне хочется побыть одной. Девушка искренне была благодарна подруге за беспокойство, но пересилить себя она не могла. Все эти восторженные взгляды сослуживцев, перешёптывания за спиной и яркие поздравления душили ее, отдавались зудящей раздражающей болью в висках. Одной из привилегий, которую получила Микаса при повышении, была отдельная комната на втором офицерском этаже замка, и именно в последнюю неделю она сильнее всего осознавала все преимущества, которые давала собственная спальня. Только там она могла побыть в тишине и спокойствии, там она пряталась и только там могла, без страха быть замеченной, давать волю накопившимся эмоциям. Когда до желанного одиночества оставалось всего несколько шагов, дверь, что была через две спальни от ее собственной, открылась и из неё, на ходу разглядывая какие-то бумаги, вышел человек, которого она, в свете последних событий, хотела видеть меньше всего. Леви шёл по направлению к ней все также рассматривая документы, но, заметив у себя на пути преграду, остановился в метре от Микасы и поднял на неё взгляд серых глаз полный безразличия и отчуждения. — Выглядишь отвратно, — холодно выдал он, осмотрев ее с ног до головы. — Это касается и вас, майор, — сказала она с немым укором смотря ему прямо в глаза, специально делая акцент на последнем слове. Мужчина и правда внешним видом особо не отставал от самой девушки. Выглядел он ещё более уставшим, чем обычно, под глазами залегли глубокие синяки, а лицо приобрело бледноватый оттенок. Только одежда была как обычно в идеальном состоянии, военный зеленый мундир разведчика превосходно сидел на его теле, придавая Леви ещё более влиятельный и устрашающий вид. Они стояли в молчаливом напряжении, что разбавлялось только звонкими голосами за окном, стояли не прерывая зрительного контакта и без слов могли чувствовать состояние друг друга. Как же они устали. — Не могу уснуть по ночам, видимо слишком взволнован мыслями о предстоящей семейной жизни, — сказал он, посмотрев куда-то в окно, с саркастическими нотками в голосе, которые любой другой человек не заметил бы, но только не она. Не могла не заметить, потому что в этом болоте тонули они вместе. Не желая больше продолжать этот абсурдный диалог, чувствовать осязаемую в воздухе атмосферу взаимного отторжения и понимать, что в скором времени ей придётся терпеть это постоянно, Микаса отдала честь и снова направилась к своей комнате. — Хистория прислала документы на подписание, — сказал он ей в спину, когда девушка уже приоткрыла дверь, собираясь переступить порог, — нам повезло, что не придётся ехать ради этого в Стохес и оказывать этому событию чрезмерное внимание. — Я подпишу и отправлю их вам в кабинет, — не оборачиваясь ответила девушка и тут же скрылась за дверью комнаты. На столе, стоящем напротив окна в ее комнате, действительно лежал конверт из крафтовой бумаги, на котором ярко выделялся герб королевской семьи. Микаса неспешным шагом подошла к лежащей посылке и, глубоко вздохнув, аккуратно вытащила содержимое. Акт о заключении брака Леви Аккерман и Микаса Аккерман Чем чаще она проходилась глазами по аккуратному тексту, тем сильнее ее мутило. К горлу подступил неприятный ком, в глазах защипало, а руки, что держали ненавистные бумаги, неконтролируемо дрожали. Понимая, что вот-вот сорвётся, Микаса нервными движениями достала из ящика стола чернильницу и быстро, стараясь ни о чем не думать и не давать себе возможности пойти на попятную, поставила на документы все необходимые подписи. Поймав в коридоре первого попавшегося рядового, она отдала ему конверт и велела в срочном порядке доставить его в кабинет майора Леви. Когда дверь закрылась, оставив ее в тишине и без мозолящих глаза бумаг, девушка обессилено села на кровать и обхватила голову руками. Жена Леви Аккермана. От этой мысли хотелось одновременно ухмыльнуться и горько плакать. Всего за неделю она из лейтенанта Микасы Аккерман превратилась в жену майора Леви. Хоть девушка и обещала себе тысячи раз не думать, не жалеть, не вспоминать, но назойливые мысли все равно возвращали ее в тот, на первый взгляд, обычный мартовский день, чуть больше недели назад, когда она сделала выбор, изменивший все. В совещательном зале королевского дворца было не так уж и много людей. Хистория сидела на месте королевы, а вокруг круглого стола собралась в основном вся верхушка разведки, которая после победы над титанами отвечала за внешнюю политику и защиту границ: Эрвин как командир Разведкорпуса, Ханджи в роли его заместителя, майор Леви, капитан Армин и Микаса с Эреном как лейтенанты. Однако на противоположной стороне от Хистории сидел незнакомый мужчина. Судя по одежде, от которой так и веяло королевской роскошью, Микаса могла безошибочно предположить, что он явно принадлежит к высшим слоям. На вид ему было около 50 лет, хотя азиатка не знала точно, возможно бледное уставшее лицо и глубокие мешки под глазами цвета хвои прибавляли ему несколько лет. Его светлые волосы до плеч, в которых кое-где виднелись проблески седины, были аккуратно собраны в хвостик на затылке. По правую сторону от него, чуть позади, стоял невысокий человек, однако лица его Микаса не могла рассмотреть из-за длинного плаща с большим капюшоном, скрывающим лицо тенью. Сам факт этого собрания казался всем довольно странным. Эрвин по срочному приказу Хистории уехал в столицу, а через несколько дней прислал тайное письмо Ханджи, где велел определённым людям незамедлительно явиться во дворец, но приехать разными дорогами и никому не сообщать о том куда едут. — Думаю и без моих слов, все и так знают, что данное собрание строго секретно, — уверенно и с еле заметными стальными нотками в голосе сказала Хистория, осматривая всех присутствующих. — О причине такого срочного сбора вы узнаете от нашего гостя, прошу всех выслушать внимательно и не перебивать. После чего королева кивнула в сторону мужчины и тот, слегка улыбнувшись, почтительно кивнув в ответ, после чего неторопливо встал со своего места. — Благодарю, Ваше Величество, думаю, что мне стоит для начала представиться. Меня зовут Лигарт Холлар и я нынешний король Осхари, — сказал он и замолчал, будто давая присутствующим время, чтобы переваривать информацию. Микаса оглянулась на друзей и заметила, что все они, за исключением Хистории и Эрвина, которые по всему видимому были уже посвящены в подробности, были крайне удивлены и держались несколько настороженно. Даже обычно невозмутимый майор Леви выглядел напряженнее, чем обычно, о чем говорили чуть прищуренные глаза, смотрящие на короля с крайним подозрением и слегка нахмуренные брови. Азиатка полностью разделяла смятение своих товарищей. Осхари является самой территориально большой и влиятельной страной на материке, ее столица Плагос превышает площадь того же Стохеса раз в десять. Оставалось только догадываться: зачем королю понадобилось проделывать такой путь на остров? — Давайте для начала пройдёмся по вашей истории, которая сейчас на слуху у всего материка, — продолжил он спокойным и невозмутимыми голосом, — три года назад, когда между Марли и Парадизом развязалась война, 16-летний парень Эрен Йегер, — мужчина сделал небольшую паузу и одобрительно кивнул в сторону Эрена, — с помощью силы титана-прародителя лишил всех элдийцев возможности превращаться в титанов, тем самым Марли потеряли основную боевую мощь и вынуждены были согласиться на условия, выдвинутые вашей королевой, однако мирный договор заключать отказались. Все элдийцы с материка были освобождены и переселены на остров, где получили дом и желанную свободу. Так исчез остров демонов Парадиз и на его месте основалась Элдия. Из слов Эрвина, я узнал, что за эти три года вам удалось заключить мирный договор с тремя странами на материке. Получается, что помимо Марли и Осхари, есть ещё семь стран, настроенных к вам не очень доброжелательно. Плюс ко всему, наши разведчики в разных частях материка все чаще начали замечать послов из Марли, а экспорт марлийских товаров за последний год увеличился на 40%, не сложно догадаться, что Марли собирает военный альянс против Элдии. — Ближе к делу, вы явно приехали не просто поболтать с нами о нашем дерьмовом положении, — раздраженно выдал Леви. — Все верно, майор Леви, я приехал с предложением, которое должно заинтересовать Элдию, — сказав это, мужчина начал медленным шагом двигаться вокруг стола. — При выполнении моих условий, я обеспечу Элдии мирный и торговый договор не только с Осхари, но и со всеми оставшимися странами материка, таким образом ваш остров получит не только процветание, но и свободу, о которой вы и мечтать не могли. Микаса не могла не заметить как загорелись глаза Эрена, когда король заговорил о свободе. Примерно также, как в далёком детстве, когда они, сидя под старым дубом на холме, восторженно мечтали о мире без титанов и стен, ещё не подозревая, что титаны — это вовсе не самая большая проблема на их пути к призрачной свободе. Девушка не смогла сдержать легкой полуулыбки от осознания того, что глаза дорогого сердцу человека все ещё способны так ярко гореть. — Это конечно заманчивое предложение, но что оно за собой скрывает? — спросила Ханджи с несвойственной ей серьёзностью. — Чтобы понять мои условия, вам нужно для начала узнать кое-что о моей династии, — король продолжал шагами очерчивать контур вокруг стола. — Королевская Династия Холлар правит уже почти 500 лет, — начал он издалека, — однако, не знаю проклятье это или просто влияние крови какого-то дальнего предка, но последние поколения нашей семьи не отличаются здоровьем. Лучшие медики страны, да и всего материка, ничего не могут с этим поделать, только пытаются держать симптомы в узде. У моего отца было 10 братьев и сестёр, но он единственный дожил до 50, остальные умерли ещё до 30. Первая жена моего отца выносила 8 детей, однако все они умерли ещё до 15 лет, после чего она сама скончалась. Тогда было отменено правило, запрещающее брать в жены простолюдинок и мой отец женился на моей матери, она была из горного клана, известного своей выносливостью и жизненной энергией. Родила 4 детей, из которых выжил только я, остальные умерли до 26, следом умерла и моя мать. И это я ещё не рассказывал про тех детей, что умирали не родившись. — А что насчёт вашей семьи? — поинтересовался Армин, стараясь выглядеть как можно менее заинтересованно, однако Микаса видела как эта история сильно его впечатлила. — Моя первая жена была из известной дворянской семьи, она смогла выносить 3 детей, 6 погибли еще до рождения. Мой старший сын Кларенс умер в прошлом году в возрасте 18 лет, моей дочери Левоне сейчас 15 и врачи дают ей ещё максимум 3-4 года, Мортону 11 и он доживет в лучшем случае до 15 лет. Первая жена скончалась 10 лет назад и я женился снова на девушке из клана моей матери. Она родила мне 4 детей, 3 погибли до рождения. Ремусу 9 лет и жить ему осталось ещё лет 10 максимум. Близнецам Айзеку и Эйдану по 4 и они сейчас самые крепкие, пока нет никаких симптомов, все функции организма работают стабильно. Моей дочери Элион 2 года и она тоже подаёт надежды, ее организм также не показал никаких отклонений. — Ваши дети умирают, а вы продолжаете плодить их словно скот на убой, — с отвращением прошипел Леви и Микаса никак не могла его за это осудить. — Стране нужен сильный наследник, — уверенно сказал Лигарт, смотря куда-то перед собой, — моя династия тонет в крови, но я обещал отцу сохранить трон и я намерен сдержать это обещание. Совет Старейшин уже строит козни за моей спиной, они давно пытаются свергнуть нашу семью с престола и сейчас решили использовать слабое здоровье моей семьи как предлог. — Но что вам нужно от нас? Сомневаюсь, что на нашем острове найдётся способ вылечить вашу болезнь, — спросила Ханджи и мужчина остановился как раз позади Микасы. — Вы не поверите, но способ вылечить мою семью есть только на вашем острове, — загадочно изрёк король и продолжил только после небольшой паузы, будто раздумывая стоит ли говорить, — мне нужен ребёнок. — Ребёнок? — удивленно спросил Эрен. — Три года назад, когда новости о Парадизе буйствовали по всему материку, до нас дошли слухи про настоящих потомков некого нечеловечески сильного клана, который многие годы считался у нас лишь легендой, — на этих словах мужчина положил ладони на спинку стула Микасы. — Все королевские медики, следящие за протеканием нашей семейной хвори, единогласно подтвердили, что Аккерман — это единственный в мире клан, чья кровь сможет доминировать над нашей. В зале повисло молчание. Все в немом шоке, с широко распахнутыми от удивления глазами смотрели на короля, что в напряжённом ожидании все также стоял позади Микасы. Девушка замерла словно неподвижная статуя, смотря на свои руки на столе, неосознанно надеясь на то, что если она не будет двигаться или подавать какие-либо признаки жизни, то время в помещении остановится и король не озвучит вслух мысль, которая вертелась в голове у каждого из присутствующих. — Вы же… не имеете в виду… — заплетающимся языком начала Ханджи, но тут же была перебита другим человеком. — Мерзкий ублюдок, как ты смеешь приезжать сюда и нести по… — раздраженно прошипел Леви привставая со своего места, но его тут же придержал за руку Эрвин. — Леви, остынь, — тихо, но со всей строгостью произнёс он. — Не поймите меня неправильно, я верен своей жене и ни коем образом не претендую на вашу сослуживицу, — с усмешкой сказал мужчина, подняв руки перед собой, будто обороняясь от незримого натиска. — Тогда как вас понять?! — процедил Армин, резко вскочив со своего места. — Я воспитаю из этого ребёнка достойную партию одному из моих детей. Если это будет мальчик, он женится на Элион и взойдёт на трон, если же это будет девочка, что для нас на самом деле предпочтительнее, она выйдет замуж за одного из моих близнецов, — ровным тоном, будто рассуждая о погоде, выдал Лигарт, чем ввёл присутствующих в ещё большее замешательство. — Ваши мотивы нам и так ясны, но вы прекрасно знаете, что сейчас вопрос не в этом, — сказал Армин уже более уверенно, смотря на собеседника с нескрываемой настороженностью. — Это большая удача, что последние представители Аккерманов оказались обоих полов, — спокойно продолжил мужчина, выдержав перед этим небольшую паузу, — я выполню все данные мной обещания по поводу освобождения Элдии от многовекового гнёта со стороны материка, как только госпожа Микаса родит для нас ребёнка от майора Леви.

***

Временное пристанище Эрвина, выданное ему для проживания в королевском дворце, мало чем отличалось от его комнаты в штабе, кроме, конечно, присущей ей роскоши, созданной за счёт дорогой мебели и тканей, разных декоров в виде вычурных лепнин, красочных картин, цветов и т.д., однако за исключением финансового аспекта, в остальном комната была такой же: большая кровать, письменный стол напротив двери, два диванчика, стоящие друг напротив друга, книжные шкафы и дверь в углу, ведущая в ванную. Леви сидел на диване, закинув ногу на ногу, согнутую в локте руку на низкую спинку и, прикрыв веки, безрезультатно пытался абстрагироваться от раздражающей суматохи, царящей в помещении. Ханджи без конца расхаживала по комнате, мозоля глаза и без того взвинченному майору, при этом непрерывно вслух рассуждая обо всем, что обсуждалось в совещательном зале несколькими часами ранее. — Почему он вообще решил, что мы не сдадим его их Совету Старейшин? Ведь мы можем использовать это для того, чтобы заручиться их поддержкой, разве нет, Эрвин?! — эмоционально выдала Ханджи, звонко опуская руки на стол, за которым в задумчивой позе, сцепив руки в замок, сидел командир. — Он знает, что нам это невыгодно, — спокойно ответил Эрвин, затем, слегка прищурив глаза, будто вспомнив какую-то ранее забытую деталь, продолжил: — Во время нашей войны три года назад, Совет Старейшин уговаривал его отправить военное подкрепление марлийским войскам, эти старики крайне агрессивно настроены против «демонов» с нашего острова. Это как раз и является причиной тому, что Лигарт скрывает от них свой план по избавлению семьи от недуга. Совет Старейшин никогда не позволит ему пустить «демоническое дитя» в королевскую династию, они используют это и свергнут Холларов, после чего несомненно начнётся революция, а потом и гражданская война. Лигарт как никто другой знает об этом. — А не собирается ли он, в случае нашего отказа, поддержать альянс, который Марли собирают против нас? — серьезно спросила Ханджи, бросив при этом незаметный взгляд на все ещё молчаливо сидящего Аккермана. — Сказал, что у него нет никакой причины вмешиваться в этот конфликт, однако мы не знаем как он поступит, если вдруг эта причина появится, — сказав это, Эрвин медленно встал со своего места и, подойдя к окну, направил свой взгляд в ночное небо. — Ханджи, — подал голос майор, все ещё не двигаясь с места, — как там Микаса? Женщина молча села на диван лицом к Леви и, устало выдохнув, схватила голову руками. — Нам пришлось дать ей лошадиную дозу успокоительного, чтобы она уснула, — тихо, с нотками искреннего беспокойству в голосе, начала она, — Армин не отходил от неё ни на секунду. — А Йегер? — Мы не видели его с самого окончания собрания, — ответила Ханджи и, потерев затёкшую шею, устало откинулась на спинку дивана. — Ханджи, оставь нас ненадолго, — сказал Эрвин, все ещё стоя у окна. Зое лишь кинула обеспокоенный взгляд на Аккермана, после чего встала и покинула помещение, тихо закрыв за собой дверь. В комнате повисло молчание, которое никак нельзя было назвать неловким. Да и не в тех отношениях были Леви и Эрвин, чтобы между ними были подобные ситуации. С годами совместной работы приходит и взаимное понимание, когда вы можете в любой ситуации читать друг друга, сейчас каждый из них сидел полностью чувствуя эмоциональное состояние другого. Леви был растерян. За свои тридцать с лишним лет Аккерману приходилось сталкиваться со всяким как на земле, так и под ней. Сын бордельной проститутки из вонючей дыры именуемой Подземным городом, который после ее смерти почти умер от голода, однако был великодушно спасён, воспитан, а затем и брошен дядей-потрошителем. Сильнейший воин человечества. Готовый, как ему казалось, ко всему, однако нет. Меньше всего он ожидал, что в один день от него могут потребовать зачать отпрыска, от которого будет зависеть судьба всей страны. Леви никогда не планировал завести детей. Он вообще никогда не задумывался о семье, спиногрызах, домашнем очаге и т.д., для него все это было чем-то отдаленным, чем-то странным и абсолютно не совместимым с ним самим. Жить в какой-нибудь отдалённой деревне, копаться в огороде, ухаживать за садом, ужинать вместе с женой, а после играть в карты с соседом — это все было для людей из другой реальности, путь в которую для Аккермана был закрыт. Леви никогда не допускал мыслей о семье. Король не требовал от него быть семьянином, но сам факт рождения ребёнка уже казался Леви сплошной дикостью. Да и проблема была не только в его личном мнении на этот счёт. Микаса. От него требовали спать с Микасой, пока она не забеременеет. Сама эта мысль вызывала у мужчины рвотный рефлекс, и дело было отнюдь не в том, что Леви якобы противен секс с ней. Привыкший быть честным с самим собой, он не отрицал природную красоту и притягательность своей подчинённой, однако никогда не позволял своим мыслям заходить дальше, чем простое принятие факта ее сексуальности. Именно к соблюдению субординации на службе мужчина относился со всей серьёзностью, поэтому ни один человек никогда не смог бы осудить его в превышении должностных полномочий по отношению к подчинённым прекрасного пола. Он помнил ее лицо, когда было озвучено условие. Белая, словно мел, Микаса сидела за столом абсолютно неподвижно, стеклянными глазами смотря куда-то перед собой, совершенно не моргая, и, как показалось Леви, даже не дыша. Он помнил как Армин под руку уводил шокированную, мало что соображавшую девушку из помещения. И эта картина плотно засела у него в голове, вызывая постоянные импульсы раздражения и презрения по отношению к Лигарту, осмелившемуся озвучить что-то столь мерзкое. Ни одна женщина не заслуживала того, чтобы быть использованной, словно плодоносящий скот. Уж тем более этого не заслуживала она. Девушка, которая и так всю свою жизнь, свободу, желания посвятила служению. Брату или же государству — разницы Леви не видел, но факт оставался для него фактом. Тень. Всю свою жизнь она была тенью и должно быть сама не подозревала как ярко могла бы сиять. Должно быть она сама не знала себя настоящую, искренне веря, что ее преданность когда-нибудь окупится ей вниманием нерадивого брата. Теперь же от неё требовали лечь под нелюбимого человека и понести от него ребёнка, которого впоследствии у неё заберут. Леви был уверен, что она никогда на это не согласится, но это не отменяло того, что перед ней было выставлено подобное условие. От неё требовали стать матерью, но не быть ею. Он должен был стать отцом, но не быть им. — Тебе не придётся быть отцом, — будто прочитав его мысли, спокойным тоном сказал Эрвин все ещё не отрываясь от вида за окном. — Я знаю, — лениво ответил майор. — Что ты обо всем этом думаешь? Ты так и не сказал своего мнения на этот счёт, — спросил Смит и, вернувшись к своему столу, снова присел на его край сложив руки на груди. — А что я могу по-твоему об этом думать? Хоть эта свинья и дала нам время до завтра, однако я собираюсь послать его в задницу уже сегодня, — раздраженно процедил Леви, обернувшись на своего собеседника. — Леви, ребёнка заберут сразу после рождения, тебя его судьба касаться не будет и ответственность за него тебе нести не придётся, — спокойно начал Эрвин, игнорируя горящие осуждением глаза напарника. — Ты сейчас издеваешься? — зло процедил майор, все еще испепеляя командира взглядом. — Эрвин, этот ребёнок будет рождён как долбанный инструмент. Он будет существовать, чтобы сыграть роль, которую для него выбрали ещё до его зачатия. — Честно говоря, я слегка удивлён, думал, что тебя смущают немного другие аспекты этого вопроса, — слегка усмехнувшись выдал Эрвин. — Ты о том, что мне придётся спать с Аккерман, пока она не понесёт от меня? — с явными язвительными нотками в голосе спросил Леви. — Мы оба знаем, что она в этой ситуации жертвует куда больше, чем ты, — сказал командир и, сделав небольшую паузу, продолжил: — Леви, я не смею тебе приказывать дать согласие на этот абсурд, однако хочу, чтобы ты мне обещал кое-что. — Что? — раздраженно спросил майор. — Обещай, что если Микаса пойдёт на эту жертву, то и ты согласишься, — серьезно сказал мужчина, выжидающе смотря на товарища. — Она никогда не пойдет на это, — уверенно ответил Леви, совершенно не сомневаясь в благоразумии подчинённой. — Тогда тебе нечего бояться. Обещай мне, Леви, — все тем же уверенным тоном сказал Эрвин. — Обещаю, — ответил майор после недолгой паузы. Он был уверен, что ему нечего бояться. Она никогда не согласится.

***

— Эрен… — тихо, с нотками искреннего удивления сказал Армин, стоя перед сидящим на диване другом, — ты ведь шутишь? — Армин, я просто честен с собой, — уверенно начал парень, — да, я считаю, что предложение короля — это идеальный шанс для нас, ты и сам ведь это понимаешь! — Как ты можешь говорить это, зная о ее чувствах к тебе?! — блондин резко подскочил к другу, схватив его за шиворот, слегка наклонился к его лицу и угрожающе прошипел: — только посмей сказать это перед Микасой… только попробуй сделать это, Эрен! — Армин, я не говорил, что готов пожертвовать Микасой! — Эрен резко подскочил с дивана, сбросив с себя руку друга, после чего размеренным шагом подошёл к стоящему у стены столику и, оперевшись об него руками, низко опустил голову. — Тогда что… — Я не хочу, чтобы это была Микаса! — отчаянно прокричал он, все ещё стоя с опущенной головой. — Я знаю о ее чувствах, я знаю, что она ждёт от меня чего-то, но пока мы живем так — я не могу думать ни о чем, кроме грозящей нам войны! Мы снова живем в страхе в этих стенах, но уже не перед титанами, а перед людьми! И я позволил себе подумать… — Эрен, я понимаю, мы ведь все устали… — огорчённо сказал Арлерт, подойдя к другу со спины и ободряюще сжав его плечо. — Я позволил себе подумать… позволил себе подумать о том… как хорошо было бы, если Микаса пойдёт на это… это избавило бы нас от всех проблем, мы все были бы свободны… — он говорил тихо, почти переходя на шёпот. — Но я никогда не попрошу об этом Микасу, только не ее, она заслуживает куда большего! Микаса стояла в коридоре замка, спиной оперевшись о холодную поверхность каменной стены. Свечи были потушены, освещением служил только слабый лунный свет падающий сквозь стёкла больших окон. И только с левой стороны от неё, через щель приоткрытой двери в коридор проскользнула тонкая полоска яркого света и слышалось тихое, но разборчивое бормотание самых дорогих ей людей. Пусто. Внутри неё было пусто. С того самого момента, как она проснулась. Микаса плохо помнила что с ней было после того, как Холлар озвучил своё условие. Помнила как в голове внезапно вспыхнул импульс, а после мир вокруг неё погрузился в тишину, в голове образовался пугающий, но такой притягательный вакуум, через который не проходила ни одна мысль. Она слабо помнила как Армин выводил ее из помещения, постоянно что-то говоря ей и вроде как спрашивая о самочувствии, но все голоса, все, что происходило в помещении, слышалось будто через толстое стекло надежно оберегавшее ее от пугающей реальности. Микаса отдалённо помнила как ее без конца поили непонятными снадобьями, а после ее тело неожиданно расслабилось, спасительный купол сдал свои позиции и азиатка медленно погрузилась в сон. После тяжелого пробуждения, сопровождавшегося сильной головной болью, Микаса почувствовала острую необходимость увидеть своих друзей. Только они могли заполнить зияющую внутри неё пустоту. Микаса никогда не пойдет на это. Она ни на секунду не сомневалась в своём решении. Готовая на все ради своего брата, друзей и человечества, именно в этом совещательном зале она поняла где был ее предел, где была та грань, дойдя до которой, в ней пробуждался природный эгоизм, свойственный любому человеку, но почему-то дремлющий в ней самой. Не готова отдавать свою честь, своё внутренне «я», своё достоинство ради страны. Не готова ложиться под нелюбимого мужчину ради призрачного облика свободы. Как и не готова делать это снова и снова, пока под ее сердцем не зародится жизнь. Она любила Эрена. Он был для неё всем, ее ориентиром в этой жизни, ее кислородом и смыслом ее существования. В тайне она мечтала о возможности свободно дарить ему свои чувства и получать их от него в ответ. В тайне она хранила крохотный луч надежды на то, что после войны, после победы на титанами он сможет посмотреть на неё под другим углом, надеялась, что сможет стать в его глазах хотя бы отдалённо тем же образом, которым он был для неё. В самых потайных уголках своего сердца она прятала и надёжно оберегала свои детские мечты о семье, о тихой жизни с Эреном в небольшом, но уютном домике, смущалась своих фантазий о совместном с ним быте и детях. «Я знаю о ее чувствах, я знаю, что она ждёт от меня чего-то, но пока мы живем так — я не могу думать ни о чем, кроме грозящей нам войны!» …выполню все данные мной обещания по поводу освобождения Элдии от многовекового гнёта со стороны материка… …госпожа Микаса родит для нас ребёнка от майора Леви… …знаю о ее чувствах… …пока мы живем так… …не могу думать… …грозящей нам войны… …освобождения Элдии… Голоса снова и снова проносились в ее голове, сменяя друг друга один за другим. Неконтролируемый поток мыслей ураганом кружил голову девушки, вызвав за собой острую боль в висках, вынуждая азиатку схватиться за голову и зажмуриться, лишь бы хоть немного ослабить тиски негаснущей боли. Ноги унесли ее в сторону покоев командира раньше, чем она успела осмыслить собственные действия.

***

Меньше всего сейчас Леви ожидал услышать стук в дверь. Зная о вспыльчивом характере майора, мало кто вообще решался беспокоить его, когда он в плохом настроении, а в связи с последними событиями о его нынешнем настроении никому гадать не приходилось. Уж тем более стучать в его дверь, когда на дворе около двух ночи было верхом мазохизма для любого среднестатистического служащего разведки. Мужчина как раз одевался после расслабляющего душа, когда раздражающий звук прорезал тишину его временной комнаты. Быстро надев серую футболку, соответствующую по цвету его штанам, майор размеренным шагом подошёл к двери и открыл ее, ожидая увидеть там Ханджи, Эрвина, ну или на худой конец кого-то из прислуги. — Мы можем поговорить? — уверенно спросила девушка, заметив немое удивление на лице своего начальника, никак не ожидавшего ее поздний визит. Удивление на лице мужчины сменилось привычным безразличием и, отойдя в сторону, он легко кивнул в глубь своей комнаты, как бы приглашая девушку войти. Микаса неуверенно прошла в помещение, где-то задним ухом улавливая позади себя звук закрывающейся двери. Медленно, но верно ее накрывала паника. — Я говорила с командиром Эрвином, — тихо сказала она, решив не ходить вокруг да около и сразу перейти к делу. — Хорошо, что ты не затягивала, — начал он будничным тоном, неспешным шагом обойдя девушку, намереваясь подойти к креслу и взять полотенце, дабы просушить ещё влажные волосы, — чем быстрее этот мудак услышит твой отказ, тем быстрее он сва… — Я дала своё согласие, — на одном дыхании выпалила Микаса чуть подрагивающим голосом, смотря в пол на причудливые узоры, украшающие ковёр. Первые секунд пять Леви был уверен что ослышался. Он так и замер с занесённой к полотенцу рукой, когда ее слова, словно гром среди ясного неба, ударили по его и без того взвинченному сознанию. — Ч-что ты сделала? — зло процедил он, повернувшись в ее сторону. — Я согласилась на эту миссию, — чуть более уверенно ответила девушка, все ещё не решаясь поднять головы. — Я верю, что мои действия принесут пользу Эл… — Что, блять, ты несёшь, Аккерман?! — громкий крик разрезал тишину помещения, заставив азиатку в испуге дрогнуть и поднять глаза на собеседника. Ещё никогда она не видела его таким. Леви стоял, сжимая руки в кулаки, по его быстро вздымавшейся груди девушка могла безошибочно определить степень его ярости. Чуть прищуренные глаза горели злостью, серые радужки потемнели до цвета штормового неба, а челюсть была так плотно сжата, что слегка подрагивала. — Ты хоть понимаешь на что подписалась, идиотка? — сказал он, чуть ли не прожигая ее взглядом, полным яростного осуждения. — Это тебе не детские игры, Аккерман! Ты согласилась дать жизнь ребёнку, обречённому на вечное рабство! — Я уже сделала выбор и поведала о нем командиру, — вкрадчиво сказала Микаса, упрямо не прерывая зрительный контакт и игнорируя все сигналы здравого смысла. — И готова нести ответственность за этот выбор. — Готова? — мужчина ухмыльнулся, резко глянув куда-то в сторону, после чего снова посмотрел на собеседницу и заговорил спокойнее: — На что ты готова? Разве ты не хотела выйти за своего ручного титана и ускакать с ним жить в долбанный сахарный замок? Мужчина заметил как девушка, едва вздрогнув, отвела глаза и понял, что словами попал в самое больное. Недотитан был ее слабостью. Она не могла. Он не мог ей позволить. — Ты перечеркнула всю свою жизнь своим выбором, — продолжал он давить, надеясь хоть как-то образумить подчиненную. — Говоришь, что готова? Леви начал медленно подступать к ней, пока не оказался настолько близко, что уловил исходящий от неё приятный и слегка дурманящий запах. Верхняя пуговица ее рубашки была расстегнута и взгляд невольно поймал каплю пота на ее шее, чуть ниже уха, медленно стекающую вниз по ключице. Нервничает. Он знал ее как облупленную, как бы она не пыталась строить из себя холодную и бесчувственную стерву, Леви она обмануть не могла, майор как никто другой знал какова ее истинная натура. Много лет замечал это в ее мечтательных взглядах, в ее мимолетных жестах, в ее внимательности к другим. Он видел сквозь ее образ. — Готова к тому, что я буду касаться тебя? — спросил он полушёпотом с едва заметными саркастическими нотками в голосе. Он не трогал ее. Просто стоял максимально близко, чтобы они могли чувствовать дыхание друг друга, тепло тел, чтобы запахи смешались в один, но так, чтобы не касаться. Леви видел как тяжело она сглатывает, как напрягается ее шея. Наблюдал как подрагивают ее ресницы, поджимаются губы, как она упрямо не отводит глаз, не отходит от него, хотя ноги ее уже подкашиваются. — Я только подошёл, а ты уже вся дрожишь, — прошептал он приблизившись к ее уху. — Готова к тому, что я буду тебя трахать? Каждый день. Она почти сломалась, ещё чуть-чуть и она сдастся. — Я бы не соглашалась, если бы не была готова, — сказала она в отчаянной попытке придать голосу хоть толику уверенности, однако получалось не очень и он это видел, видел ее жалкие старания быть беспристрастной, сохранить лицо. — В таком случае, чем раньше начнём, тем лучше, ведь так? Микаса успела только приподнять брови в удивлении, как тут же почувствовала сильные руки, что уверенными движения схватили ее на уровне локтей и толкнули на кровать, вынуждая откинуться на холодные простыни. Леви навис над ней, крепко держа ее запястья, прижимая их к кровати по обе стороны от ее головы. Страх. Он смотрел ей в глаза и видел как она боится, хотя уперто старается сохранять перед ним невозмутимый вид. Смотрит с таким отчаянием, глазами загнанного зверька и все ещё пытается из себя что-то строить. Видит какой униженной она себя чувствует, но все равно приподнимает подбородок в напускной уверенности. Это забавляло до такой степени, что он не смог сдержать смешка. Просто сдайся, Микаса. — Готова? — глухо, без единой эмоции спросил он. — Да. Живой пример того, как мысли расходились со словами. Стоило ему чуть наклониться в ее сторону, как Микаса тут же зажмурила глаза, плотно сжала челюсть и до мелкой дрожи вжалась в матрас, будто пытаясь отсрочить нежеланное прикосновение. От ее вида тошнило. — Мерзость — процедил он сквозь зубы и тут же соскочил с девушки, присев на край кровати. — Скажи мне, Микаса, почему? Девушка поднялась и также села на край с другой стороны, спиной к мужчине. — Эрен… — тихо ответила она после недолгой паузы. Ему стоило догадаться раньше. Ответ был настолько очевиден, что раздражал. Йегер был единственным, ради кого эта строптивая девица могла добровольно пойти на что-то подобное. Теперь он знал, что она не сдастся, не отступится от своего. Переступит через себя, свою гордость, свои принципы, но никогда не пойдет на попятную, если это касается Эрена. От этого осознание тошнило сильнее. — Это омерзительно, — выдал он с презрением. — Ты бы не пришла так уверенно, если бы не знала о моем обещании Эрвину. — Да, он рассказал, — ровным тоном сказала она. — У меня есть условие. — Я вас слушаю. — Тебя это мало волнует, — начал он спокойно, — однако рождённый как политическое оружие, но это все-таки ребёнок, человеческая жизнь, твоя и моя плоть и кровь. — И? — спросила она, не совсем понимая посыл его слов. — Можешь считать это моим капризом, но я не позволю ему родиться вне брака, — сказал он исчерпывающим тоном. — Ты выйдешь за меня замуж.