Сахарный замок

Микаса сомневалась, что в ее жизни был более неловкий разговор, чем этот. Эрвин и Ханджи вызвали «молодожёнов», чтобы в последний раз перед переездом, который планировался на вечер следующего дня, обсудить все детали и дать краткую консультацию, растянувшуюся на добрых два часа. Сидя на диване рядом со своим законным мужем, Микаса искренне желала провалиться сквозь землю, умереть или быть съеденной титаном, но не быть участницей этого унизительного разговора. — Брак — это отличный способ избавить нас от половины проблем, — одобрительно высказался Эрвин, сидящий на диване с Ханджи прямо напротив новоиспечённой семьи. — Иначе было бы сложно объяснить внезапное исчезновение Микасы, а если потом ее заметили бы беременной, то слухов было бы не избежать. Все думают, что ты взяла перерыв на службе из-за замужества. Правду знают только единицы: все, кто был на собрании плюс Кирштайн, Блаус и Спрингер, больше никто не должен знать. — Микаса, я буду приезжать на осмотр раз в месяц, хоть твои медицинские показания и идеальные — это не значит, что тебе можно расслабляться, следи за своим здоровьем, избегай стрессов и не перенапрягайся, — заботливая улыбка с нотками сожаления на губах женщины говорила о том, как она искренне сопереживает молодой подчинённой. — Леви, тебя это тоже касается, — продолжила Ханджи, повернувшись к старому другу уже с более суровым выражением лица, — она ещё молода, так что не перестарайся. Азиатка сидела как на иголках, не поднимая головы, держа сжатые в кулаки ладони на коленях и просто молила, чтобы этот неловкий для неё разговор быстрее закончился. После слов Ханджи и ее явного намёка в сторону майора, щеки Микасы окрасил румянец, было безумно стыдно. Зое продолжала говорить о зачатии, беременности, женском здоровье так невозмутимо, будто читала очередную лекцию о титанах. Микаса ее не винила, она понимала, что для Ханджи, чуть ли не живущей в лаборатории, занимающейся анатомией как людей, так и титанов, изучающей медицину — такие разговоры были естественными и ничего смущающего она в них не видела. Азиатке вообще казалось, что в этом помещении, кроме неё, никто больше не считает этот разговор странным или выходящим за рамки морали. Краем глаза Микаса заметила расслабленно сидящего Леви и искренне не понимала: действительно ему настолько комфортно или он так мастерски скрывает эмоции. Почему-то ее злило его спокойствие. — Ваши характеры тоже сыграли нам на пользу, никто даже не удивился вашему нежеланию сыграть свадьбу, — с легкой усмешкой сказал командир, после чего выдержал небольшую паузу и продолжил: — Микаса, как только твоя беременность будет подтверждена, мы сообщим Лигарту и его люди приедут сопроводить тебя в Осхари, там в разы лучше развита медицина, поэтому король хочет, чтобы весь процесс беременности протекал там. — На этом думаю все, если будет ещё что-то важное мы вам сообщим, — с нотками огорчения сказала Ханджи и встала, как бы давая понять, что можно расходиться. Аккерманы вышли из помещения и разошлись по комнатам так и не сказав ни слова. Микаса подсознательно благодарила майора за то, что он никогда не лезет к ней без причины и вообще всячески избегает, будто давая ей насладиться последними днями без его постоянного присутствия. С того разговора в королевском дворце, после которого Микаса долго отходила, стоя под ледяной струей в душе, прошло уже две недели, а двое разведчиков, ставших главной темой для обсуждения во всех военных подразделениях, обмолвились между собой лишь парой фраз. И это естественно не осталось незамеченным для их сослуживцев, следящих за каждым шагом и действием «молодожёнов». — Вы не понимаете, они оба слишком замкнутые и серьёзные, чтобы демонстрировать свои чувства! — взбудораженно распиналась молоденькая рядовая перед кучкой своих одногруппников, чей разговор Микаса случайно услышала, задержавшись в конюшне. — Я уверена, что наедине они та еще страстная парочка! — Завидую я Микасе, — мечтательно произнесла одна из девушек, — отхватила себе такого горячего мужчину! Девушка уже привыкла к подобного рода заявлениям, практически в каждом свадебном поздравлении, которых она наслушалась в безмерном количестве, обязательно говорили о том «как ей повезло с мужем», «какой он у неё горячий» или «как наверное круто делить с ним постель». В первое время такие фразы ужасно раздражали, вызывали легкую тошноту, а некоторые, особо интересные, даже вгоняли в краску, однако со временем она просто привыкла и не обращала внимание. В своей комнате азиатка начала медленно собирать свои немногочисленные вещи в коробки. Проводы молодой семьи планировались на вечер следующего дня, однако весь груз должны были на повозке отправить уже сегодня ночью. Неторопливыми движениями, будто подсознательно пытаясь растянуть своё пребывание в любимой обители, девушка аккуратно складывала в ящик личную библиотеку, состоящую из нескольких стареньких томов, гражданскую одежду и обувь, старые письма от друзей и другую мелочь. Микаса знала, что не прощается с этой комнатой и по сути могла оставить большую часть груза, однако это могло вызвать лишние вопросы, поэтому было решено переехать со всеми концами. Микаса держалась достойно. Пока не видела своего «мужа». Именно при виде него в голове тут же проносились все события того злополучного дня, вызывающие у девушки приступ паники и тошноту, заставляя ее тут же прятаться в комнате и самостоятельно сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Микаса до ужаса боялась, что кто-нибудь из ее близких станет свидетелем ее слабости. Возможно это и было причиной ее собранности, возможно она просто не хотела показать, что все это ее надломило. Не хотела, чтобы они знали насколько жалкой она себя чувствует. Не привыкшая жалеть себя, она не хотела, чтобы ее жалели и другие. Согласившись на это унижение, Микаса хотела до последнего держать голову высоко поднятой. Был в мире всего один человек, уткнувшись в плечо которого она позволила бы себе разреветься и выпустить все, что было внутри. Один человек, от тоски по которому хотелось лезть на стену. Человек, ради которого она пошла на все это и которого так давно не видела. Микаса не знала чего она боится больше: уехать так и не увидев его или того, что встретит его и заметит в его глазах что-то, что может сломать ее окончательно. — Уже собираешься? — услышала она позади знакомый голос. — Да, нужно успеть до ночи, — спокойно ответила она, обернувшись на друга, стоящего в дверном проёме. Микаса отвернулась и, подойдя к столу, начала неторопливо собирать письменные принадлежности, бумагу и другую рабочую утварь. Тихими шагами Армин подошёл и, встав рядом, принялся ей помогать. — Как Энни? — спросила девушка, дабы разбавить гнетущую обстановку. — Писала недавно, у неё все хорошо, говорит, что пахать землю — это как бить морду, поэтому ей не так сложно, — с доброй усмешкой сказал парень, мысленно представляя эту картину. — Ей и остальным бывшим шифтерам остался всего год отработок, срок прилично скосили, так как они пошли на это добровольно. Всего год и они вернутся к нам, всего год и ты тоже… Капитан запнулся и краем глаза Микаса заметила как плотно сжалась его челюсть, как его глаза, цвета яркого неба, наполнились глубоким отчаянием и с какой злобой он зажимал в руках карандаши, норовившие треснуть от гневного натиска бывшего титана. — Микаса, мне очень жаль, что тебе приходится делать это, если бы я хоть как-то мог пом… — Армин, — строго перебила она его, все ещё не отрываясь от своей работы, — это был мой выбор, мое решение и я о нем не жалею, прошу тебя, не заставляй меня чувствовать себя жалкой. Арлерт бросил на неё взгляд, полный сожаления, после чего молча продолжил начатое. Оставшуюся работу они сделали в тишине, в которой каждый из них нуждался. Микаса не спрашивала про Эрена, потому что знала, что другу нечего будет ответить, а неспособность дать ей желаемый ответ только сильнее огорчит и без того разбитого парня. Если бы Армин мог сказать про него хоть что-то, то он бы давно это сделал. Однако он целенаправленно не упоминал перед ней сводного брата, значит и выбора у него не было. — Армин, — окликнула она его, когда тот уже собирался выйти. Азиатка подошла к любимому другу и, взяв его руку, вложила в неё свой шарф. — Микаса… — обеспокоено начал юный капитан, наблюдая, как девушка, опустив голову, с глубокой тоской в глазах смотрит на близкий сердцу предмет одежды. — Микаса Аккерман остаётся здесь… — тихо произнесла она, стараясь контролировать дрожащий голос. — Туда едет только оболочка, но в один день я вернусь, оберну этот шарф вокруг шеи и, забыв все случившееся, снова стану той Микасой, которую вы знаете. Армин несколько секунд смотрел в недоумении, а затем одарил ее самой доброй и понимающей улыбкой, после чего, притянув к себе, крепко обнял. От него пахло детством. Пахло теми давно ушедшими днями, когда главной радостью дней было наперегонки бежать к дереву на холме, собирать хворост и возвращаться домой с Эреном, где их уже ждал горячий ужин в кругу семьи, в домашнем уюте, который так трепетно воссоздала Карла не только в доме, но и в сердцах. Уголок в сердце Микасы, хранящий призрак этого давно утерянного уюта, был покрыт многолетней пылью. — Все будет хорошо, Микаса, — тихо сказал он ей куда-то в шею, — все обязательно будет как прежде.

***

После отбоя, когда все вещи были уже погружены в повозку и отправлены, Микаса лежала на своей кровати, раскинув руки и отчаянно пыталась найти в себе хоть что-то. Снова пусто. Абсолютно ничего. Она не чувствовала, будто не осознавала до конца что происходит. Защитный механизм играл с ней злую шутку, словно оказывая медвежью услугу, не давая девушке слишком глубоко копаться в себе, будто этим она могла себя ранить. Мысли ее прервал неожиданный шорох со стороны двери. Девушка чуть приподнялось на локтях и заметила что-то вроде клочка бумаги под собственной дверью, видимо закинутый через щель. Встав с кровати, она подошла к записке и, подняв ее с пола, заглянула в содержимое. «Выезжаем на рассвете. Л.А.» Сомнений в личности адресанта у неё не было. Аккуратный почерк Леви был ей знаком уже очень давно. Однако девушка все равно не понимала причём тут рассвет, если выехать они должны только вечером. Об изменении планов ей бы сообщила Ханджи, а раз от неё вестей не поступало, то это значило, что смена времени — это личная инициатива майора. Почему-то ее злила его самодеятельность. Ближе к рассвету, решив, что причин противиться у неё нет, Микаса переоделась в гражданскую одежду, состоящую из бордовой юбки ниже колен, светлой блузки и бежевого длинного кардигана. Вся экипировка разведчика была отправлена вместе с грузом, по сути она не должна была ее забирать, но Эрвин решил, что форма и УПМ понадобятся, если будут непредвиденные ситуации. Печальным взглядом окинув свою комнату ещё раз, девушка закинула через плечо небольшую сумку и направилась к конюшням. По пути к месту встречи Микаса целенаправленно не осматривалась на родные территории, как бы убеждая себя, что не прощается с этим местом, что она ещё вернётся и ей нет смысла тосковать.  Хоть на улице и было все ещё довольно темно, так как солнечные лучи ещё не вышли из-за горизонта, а в воздухе стоял слабый туман, однако это не помешало азиатке узнать силуэт, стоящий у конюшни.

***

Леви был одет в чёрные штаны, серую кофту и самый обычный тёмный плащ с глубоким капюшоном, который сейчас небрежно свисал на его спине. Перед ним стоял его чёрный конь, которому мужчина ласково поглаживал морду. Взаимодействие с этими верными созданиями всегда волшебным образом успокаивало Леви, давало ему давно забытое чувство умиротворения. Лошади лучше, чем люди. — Майор, — услышал он позади учтивый тон своей жены, чьи шаги распознал ещё когда она шла в нескольких метрах от него. — Думаю в формальностях уже нет необходимости, — ровным тоном ответил он, все ещё не отрываясь от занятия. — Почему время выезда изменилось? — поинтересовалась Микаса, цепляя свою сумку к седлу своей лошади, которую заранее приготовил для неё так называемый «муж». — Если мы уедем вечером, то нас будет провожать весь штаб, — с лёгким раздражением в голосе сказал мужчина и рывком запрыгнул на своего коня. — Действительно хочешь видеть лица своих друзей, провожающих тебя спариваться? Мужчина с легким азартом, но с тем же невозмутимым выражением наблюдал, как лицо девушки окрасил стыдливый румянец и как она быстро отвернулась, нервными движениями залезая на свою лошадь. В ее реакциях на свои провокационные слова, которые в силу своей наивности и неопытности она воспринимала в штыки, Леви находил непонятное ему самому извращённое лёгкое удовольствие, будто упиваясь ее раздражением из-за последствий собственного выбора. — Куда мы едем? — подала голос девушка примерно через пятнадцать минут беспрерывной езды. — Деревня Ройтлин, — вкрадчиво начал говорить Леви, не отрывая взгляда от дороги, — около сорока минут верхом от штаба, через неё часто проезжают разведчики по дороге в Стохес, также посыльный Разведки доставляет почту в центр через эту деревню, поэтому нам будет удобно передавать ему донесения или документы, чем каждый раз ездить в штаб. Микаса больше не задавала вопросов, за что Леви был ей благодарен. Где-то на подсознательном уровне Аккерман считал большой удачей то, что в этот абсурд судьба завлекла его именно с ней. Любая другая девушка в такой ситуации стала бы для него сущей головной болью, однако не она. Всегда рассудительная, всегда беспристрастная Микаса не создавала никаких проблем, хотя имела полное право, вела себя разумно, не задавала лишних вопросов и не лезла по поводу и без. Смирившись со своей участью, она тихо и мирно следовала всем указаниям. Идеальный солдат. Вскоре на горизонте показались окрестности деревни, а через некоторое время супружеская пара остановилась перед калиткой старого деревянного забора, ограждавшего заросший травой участок, на котором стоял небольшой дом с мансардой. От строения за версту несло заброшенностью. Забор был полуразрушен, в некоторых местах сгнили и отвалились доски, вся территория заросла сорняками и высокими колючими кустами. Сам дом выглядел достаточно прочным, возможно за счёт того, что был обнесён камнем, однако черепица с крыши кое-где повыпадала, а весь фасад был покрыт толстым слоем пыли. — Вот тебе и сахарный замок, — с усмешкой выдал мужчина, смотря как Микаса с нескрываемым разочарованием и толикой презрения в глазах осматривает свой новый дом.

***

Внутри было чисто. Это был неожиданный контраст с тем видом, который предстал Микасе во дворе дома. Внутри было довольно пусто, только самая необходимая мебель, никаких декоров, занавесок, скатертей, ковров или других элементов, что обычно придают пристанищу уют, будто в этот дом никогда не ступала нога женщины. На первом этаже, справа от входа была гостиная, в которой стоял старенький трёхместный диван, два кресла, низкий журнальный столик и камин напротив него, у стены два пустых книжных стеллажа, а между ними письменный стол с интересной резьбой по бокам. Слева от входа, ничем не отделенная от гостиной, была большая светлая кухня с выходящим на задний двор окном над мойкой и сразу же столовая зона, состоящая из массивного стола и шести стульев вокруг него. Прямо напротив входа располагалась деревянная двухмаршевая лестница, ведущая в две комнаты под мансардой. Также на первом этаже была спальня, в которой кроме двухместной кровати и большого шкафа ничего не было, вход в неё был из гостиной, а под лестницей была дверь, ведущая в ванную комнату и ещё один выход на большой задний двор, выглядевший не лучше, чем передний. Однако, если забыть о солдатском интерьере, к которому они привыкли живя годами в штабе, то в остальном внутри дом был довольно неплохим для проживания. Все комнаты были просторными, с большими окнами и высокими потолками, внутренняя отделка была в основном из дерева, что придавало ему особую атмосферу. И было чисто. — Я отправил нескольких людей вместе с грузом, чтобы они убрались перед нашим приездом, — невозмутимо сказал мужчина, заметивший недоумение на лице жены. — Чей это дом? — ровным тоном спросила девушка, неторопливо осматривая своё семейное гнёздышко. — Мой, — майор стоял у коробок с вещами, что были оставлены у стены справа от входа и старательно в них что-то выискивал. — Поищи там чайник, — сказал он, не отрываясь от своего дела. — Ваш? — удивлённо спросила азиатка, одновременно роясь в многочисленных шкафах. В одном из них наконец-то был найден небольшой железный чайник и, промыв его хорошенько со всех сторон, Микаса залила в него воду и поставила на огонь. — Да, получил в подарок «за заслуги перед страной» при повышении до майора, — с еле заметными саркастичными нотками в голосе сказал Леви, ставя на кухонную столешницу две небольшие коробки, которые он вытащил из груза минутой ранее. Девушка села за стол и принялась наблюдать за действиями майора, который неторопливо достал из одной коробки две красивые чашки с блюдцами, а из другой чайные травы. Ловкими движениями мужчина смешивал различные травы, постоянно принюхиваясь к ним и периодически сравнивал пропорции. Когда чайник вскипел Леви залил кипяток в обе чашки и, поставив одну перед Микасой, занял место напротив неё. — Думаю нам нужно поговорить, — уверенно выдал он удобно устроившись на стуле и сделав глоток ароматного напитка. — Я вас слушаю, — спокойно ответила азиатка, стараясь скрыть лёгкую нервозность. Опустив глаза, Микаса неотрывно наблюдала за плавающими чаинками, держа тёплую чашку обеими руками. — Начнём с того, что теперь не должно быть никаких «вас», ты должна обращаться ко мне по имени, иначе люди могут не понять, — он говорил тоном, нетерпящим возражений, как привык разговаривать с подчиненными. Микаса вообще не слышала от него другую манеру речи. — Надеюсь, с этим не возникнет проблем? — Нет, — тихо ответила девушка, готовая слушать дальнейшие указания, но молчание затянулось, и азиатка подняла глаза на майора, дабы узнать причину, но заметила, что он смотрит на неё в немом ожидании, — нет… Л-Леви. — Ты пролепетала это так, будто впервые в жизни слышишь это имя, хотя бы на людях делай это увереннее, — с лёгким недовольством сказал Леви, после чего засунул руку в карман и, достав оттуда небольшую чёрную коробочку, протянул ее Микасе. Девушка вопросительно уставилась на майора, но когда тот нетерпеливо кивнул в сторону коробочки, Микаса взяла незнакомый предмет с его рук. — Что это? — спросила она, все ещё разглядывая красивую эмблему в золотом цвете на гладкой поверхности крышки. — Ты бы узнала, если бы открыла, — сказал он с нотками раздражения в голосе. Дабы не играть на нервах и без того взвинченного мужа, Микаса аккуратно откинула крышку и тут же замерла в изумлении, увидев содержимое. Два аккуратных серебряных кольца лежали на бархатном дне коробочки. Одно, что чуть поменьше с тонкой полоской из россыпи чёрных камней посередине и другое покрупнее с такой же полоской, но из чёрного матового металла. Микаса, никогда прежде не держащая в руках дорогие украшения, смотрела на них как на что-то диковинное, боясь даже дыхнуть лишний раз в их сторону. — Это… — неуверенно начала она. — Формальность, раз мы женаты — у нас должны быть обручальные кольца. Я и сам про это забыл, но Эрвин напомнил пару дней назад, — со свойственной ему невозмутимостью говорил он, после чего продолжил уже с явными саркастическими нотками в голосе: — Ну? Или ждёшь, что я на тебя его надену? Микаса лишь слегка закатила глаза на его колкость, после чего неуверенными движениями достав кольцо с камнями, явно предназначенное женщине, надела его на безымянный палец. Девушка уставилась на свою руку, казавшуюся ей странной и какой-то чужой с красивым украшением на пальце. Прежде у неё никогда не было ничего подобного. Не было средств, надобности или желания, чтобы покупать самой, а на дни рождения друзья обычно дарили что-то полезное, более свойственное для той, что служит в военном подразделении. Однако, сейчас, смотря на изысканное колечко, Микаса не могла отрицать то, как сильно оно ей нравится. Серебро в сумме с чёрными камнями идеально смотрелось на ее пальце и также идеально соответствовало ее образу. — Оно наверное дорогое, я… верну вам за него деньги, — тихо сказала девушка, спрятав руку под стол. Коробочка на столе была уже пустой, Микаса, видимо, засмотревшись на свою руку, пропустила момент, когда Леви надел своё. Азиатка посмотрела на его руку, которой он облокачивался о соседний стул и не могла не заметить, что на его пальце оно смотрится до безобразия красиво. — Отродье, ты, видимо, не поняла, — Леви слегка прищурил глаза в раздражении, как делал, когда отчитывал своих подчиненных. — Я женился на тебе не для того, чтобы притворяться твоим мужем, я собираюсь быть им. Микаса смотрела на него с широко распахнутыми глазами, явно не ожидавшая от него чего-то подобного. Только сейчас, после его слов, она начала осознавать всю серьёзность намерений майора, поняла, что Леви не считал этот брак фиктивным, в отличие от неё. Он женился, чтобы его ребёнок, хоть и нежеланный, зачатый сугубо в политических целях, родился в браке, в полной семье и называл это своим капризом. Они изначально смотрели на эту миссию через разные призмы. Микаса видела в этом способ освобождения для Элдии, для Эрена, считая, что после окончания миссии ее брат будет свободен и сможет смотреть на вещи другими глазами, сможет смотреть на неё другими глазами. Микаса видела в этой миссии как и жертву с собственной стороны, так и шанс на счастье. В то время как Леви смотрел с позиции не своей, а ребёнка, что служил целью. Он не желал быть причиной и подсобником того, что чья-то человеческая жизнь будет навечно обречена играть роль, следовать сценарию, выбранному для него ещё до рождения. Для Микасы брак был всего лишь условием миссии, что должно было избавить от лишних проблем. Для Леви — это был способ придать осмысленность рождению ребёнка. — Я не требую от тебя того же, просто играй свою роль на людях. Мне не нужно, чтобы ты готовила для меня, стирала мою одежду и строила из себя любящую жену. Поддерживать в доме порядок и выполнять условия миссии — это все, что ты должна делать, — мужчина выдержал паузу, будто ожидая от неё реакции, но когда той не последовало, продолжил: — Я буду тебе мужем настолько, насколько вообще осведомлён об этом понятии, поэтому начнём с того, что все финансовые вопросы в этом доме решаю я, поняла? — Да, — ответила девушка, все ещё не решаясь поднять глаза. Микасе было крайне неловко от слов Леви, но причин пререкаться у неё вовсе не было. Он мог относиться к миссии так, как считал нужным. От неё требовалось держать порядок в доме и… Зачать с ним ребёнка. Следующие несколько часов ушло на распаковку вещей. Леви занял спальню на первом этаже, объяснив это тем, что ему нужно место ближе к письменному столу, находящемуся в гостиной, и выходу. Микаса мысленно благодарила его за то, что ему не пришло в голову спать с ней в одной комнате, потому что сама она с самого приезда боялась услышать это условие. После полудня, спустившись в ванную, Микаса заметила майора, надевающего плащ, стоя у входной двери. — Вы уходите? — спросила она, остановившись в нескольких шагах. — Микаса, я не люблю повторять дважды, — сурово отрезал он, смотря на девушку с явным осуждением. — Ты уходишь? — неуверенно исправилась она, быстро осознав свою оплошность. — В двадцати минутах отсюда есть придорожный городок, там большой рынок, куплю еды, в доме кроме чая ничего нет, — сказав это, Леви вышел за порог, но перед тем как закрыть дверь затормозил, — тебе что-нибудь нужно? — Нет, — спокойно ответила девушка, на что мужчина кивнул и закрыл за собой дверь. Пока мужа не было, Микаса, чтобы отгородить себя от лишних размышлений, решила исследовать кухню. Покопавшись во всех шкафчиках, она нашла комплект из посуды ровно на двоих: две ложки, две вилки, два ножа, две кружки, ещё две, которые принёс с собой Леви и две тарелки. Помимо этого, там было несколько кастрюль разных размеров, сковородка, чайник и другие предметы, необходимые для готовки. Микасе же они ни о чем не говорили, опыта в этом деле у неё не было, хозяйничать на кухне ей никогда не приходилось. Разве что только выпадало дежурство в столовой, но и оно в основном предполагало мытьё посуды, да чистку овощей. По несколько раз обыскав каждый уголок дома, девушка поняла, что ничего интересного она здесь не найдёт и решила разобрать последнюю коробку со своими книгами, которую изначально подняла к себе в комнату, но там не оказалось места хранения и ей не осталось ничего, кроме как спустить. Подойдя с ней к книжному шкафу в гостиной, она заметила, что ее муж уже расставил свою многочисленную библиотеку, состоящую из самых разных жанров. Микаса прошлась глазами по старым корешкам и отметила про себя, что на полках много томов, посвящённых военной тактике и психологии. Чуть меньше было художественной литературы и сборников со стихами, но и они занимали целую полку. Девушка вообще не ожидала, что майора интересует что-то подобное, ей никогда не приходилось видеть его с книгой в руках, поэтому даже количество книг ее поразило, не говоря уже об их разносторонности. Слегка смутившись своего скудного запаса на фоне его библиотеки, девушка все-таки поставила их на свободную полку. Не зная чем себя занять, она взяла одну из книг и, удобно устроившись на кресле, принялась перечитывать ее уже в четвёртый раз. Больше всего она боялась оставаться наедине со своими внутренними терзаниями, поэтому всячески пыталась себя чем-то занять. Мысли ее постоянно уходили к предполагаемому итогу сегодняшнего дня и от этого ее накрывала паника, тело начинало трясти, а к горлу подступала тошнота. Через некоторое время, когда азиатка уже полностью ушла в чтение, позади послышался хлопок двери, заставивший ее обернуться. Леви лишь кивнул в ее сторону, после чего подошёл к столу, оставил на нем пакеты и тут же направился снова к выходу. — Буду поздно, — сказав это, он вышел за дверь, не дожидаясь ее ответа. В одном из пакетов были одноразовые формочки с уже готовой едой: овощное рагу, запечённая курица и зелёный салат. В других были свежие овощи и фрукты, мука, соль и сахар, рис и другие базовые продукты, с которыми Микаса понятия не имела что делать, поэтому просто разложила все в кухонные шкафы, надеясь, что ей не придётся ничего с этим делать. Время в неуютном и чужом доме тянулось неимоверно долго. Микаса успела дочитать книгу, сделать влажную уборку, два раза покушать, попить чай, снова обыскать все закоулки дома, снова попить чай, даже приходили шаловливые мысли зайти в комнату Леви и покопаться в его вещах, однако она быстро отмахнула эту навязчивую идею. Поздним вечером, не придумав ничего больше, она решила сделать тренировку. Микаса и так не собиралась расслабляться во время внепланового отпуска, азиатка планировала посвящать тренировкам как минимум несколько часов пару раз в неделю, однако думала про себя начать с завтрашнего дня. Переодевшись в удобные спортивные штаны и футболку, Микаса начала тренироваться прямо в гостиной и посвятила этому полтора часа, истязав себя до седьмого пота. Усталость помогала против бессонницы, которая в последнее время была частой ночной гостьей для девушки. Поняв, что устала ровно настолько, чтобы уснуть без задних мыслей и размышлений, Микаса взяла банные принадлежности и отправилась в ванную. Приняв расслабляющий горячий душ девушка надела свой голубой тёплый халат и, туго завязав пояс, вышла из ванной, попутно вытирая голову полотенцем. — Я вижу, ты уже готова, — услышала она знакомый надменный тон, заставивший ее буквально замереть на месте. Леви расслаблено сидел на диване, закинув руку на спинку и смотрел на неё с абсолютно равнодушным и усталым взглядом. Микаса машинально отступила слегка назад и одной рукой приобняв себя, другой схватилась за воротник халата, будто боясь, что он с неё слетит. В горле внезапно пересохло и девушке приходилось судорожно глотать, чтобы привести прерывистое дыхание в норму. — Я… принимала душ после тренировки, — сказала она чуть подрагивающим голосом, неуверенная нужна ли вообще эта информация в данной ситуации. — Сядь, — сказал он твёрдым приказным тоном. Микаса медленно обошла кресло и села на него, нервно поправляя края халата, чтобы они не разошлись. — Я похож на насильника? — спросил он столь невозмутимо, что азиатка на секунду опешила, смотря на него с искренним удивлением. — Что? Н-нет, ничего подобного, — ответила она чуть резче и громче, чем планировала. — Тогда какого хрена ты трясёшься как осиновый лист? — мужчина процедил сквозь зубы, чуть прищурив глаза и Микаса безошибочно могла предположить, насколько он был раздражён. Девушка сидела молча, смотря на свои руки, отчаянно вцепившиеся в халат. Ей нечего было ответить. Она не считала его насильником, прекрасно знала, что он не поступит с ней столь низко. Только не он, не Леви Аккерман. Не тот, кто так ценит человеческую жизнь и достоинство, он был слишком принципиальным, слишком рассудительным и слишком чистоплюем, чтобы силой посягать на честь женщины. — Я дам тебе время привыкнуть, подожду пока ты сама мне не скажешь, что готова, но не забывай, что Ханджи приедет через месяц на осмотр, — сказав это, майор поднялся с места и направился в сторону ванной комнаты. Микаса сидела в той же позе, не шевелясь, чувствуя как внутри разливаются противоречивые чувства уважения и благодарности к мужу и отчаяния от неизбежности грядущего. Внезапно от мыслей ее отвлекла тёплая ладонь опустившаяся на ее голову. — Расслабься ты, я не юнец, чтобы заводиться от вида обнаженной кожи, — мужчина кивком указал на ее руки, все также удерживающие халат и, потрепав слегка ещё влажные волосы, скрылся за дверью ванной, оставив стремительно краснеющую девушку наедине со своими мыслями.