Рахат-лукум

Днём в здании стоял ужасный гомон. Около сотни беженцев-мутантов, что нашли кров в стенах заброшенной фабрики на окраине Берлина, вели свои рутинные дела. Готовили на всех пищу на плохо сохранившейся кухне, пытались создать какой-никакой уют в основном зале, где свое место занимал внушительных видов конвейер. Комнаты отдыха также были заняты - в них находились палаты полевого госпиталя. Ночью же все стихало. По лестницам и коридорам не бегали детишки, играя в догонялки. Тут и там не перекрикивались между собой взрослые, в попытках разобрать махину в зале. Не было ни громкой ругани, ни тихих разговоров по душам, лишь шепот дежурных, охраняющих чужой покой. Чуть слышная трель в кармане потрёпанной временем куртки, заставила женщину стремительно покинуть здание, чтобы никого ненароком не разбудить. Оказавшись на улице, она вскинула глаза к рассветному небу, медленно, словно оттягивая момент, достала телефон. Холодный утренний воздух был настолько чистым, что казалось, что достаточно лишь протянуть руку, чтобы испачкаться в звездной пыли, а солнце, едва показавшееся из-за горизонта, уже начало перекрашивать черноту уходящей ночи в причудливый градиент, от розового до нежно-голубого. Женщина надеялась, что предстоящих разговор принесет благие вести. В прочем, после второго щелчка на хорошее оставалось только надеяться. Взяв наконец телефон в руки и увидев на экране давно забытое имя, ее сердце пропустило удар. — Да? — проговорила она, слишком высоким от волнения голосом. — Реген? — переспросил дрожащий старческий баритон с той стороны, но не дожидаясь ответа продолжил, — Господин Земо возвращается. До полудня он отбудет в Мадрипур и… — голос остановился, услышав какой-то странный полу-всхлип, полу-вздох. — Через час я приеду в аэропорт Берлина, — и быстро сбросив, Она дрожащими руками прижала телефон к груди. Глаза женщины наполнились влагой, и спустя мгновение слеза уже текла по щеке сорвавшись с ресниц. Она вскинула лицо к небу, сложив ладони в молитвенном жесте. Губы растянулись в мягкой благодарной улыбке. — Спасибо…