Рахат-лукум

Женщина стояла некоторое время, смотря в небо с выражением глубокой благодарности, словно верила в всевышние силы, что помогли Гельмуту выбраться на волю. Только стоило этой мысли пронестись у нее в голове, как она стыдливо опустила глаза на землю, после чего, развернувшись на пятках, прошествовала обратно в здание. К этому моменту некоторые обитатели фабрики уже проснулись и начали бродить в ожидании своих товарищей. Они приветственно склоняли головы, когда женщина проходила мимо, на что она отвечала взаимностью. Преодолев пару лестничных пролетов и два коридора, Реген оказалась у двери. Как одна из основателей фонда поддержки беженцев, а также лидер берлинских мутантов, она имела в своем распоряжении отдельную комнату, по совместительству ставшую офисом. Роскошь для любого, оказавшегося в этом убежище, была для нее необходимостью. В отдельном помещении, закрытом крепкой дверью с хорошим замком, можно было с наименьшими опасениями хранить некоторые документы. И все же, хоть немного ценные бумаги хранились в ячейках банка, принадлежавших семье Земо. Несколько раз прокрутив ключ в замочной скважине, дверь поддалась, пропуская хозяйку внутрь. Скромное убранство состояло из стола, повернутого в сторону входа, потертого дивана, заменявшего кровать, и шкафа. Также, в углу рядом с окном, кто-то заботливо поставил напольный горшок с каким-то высоким растением, которому не было суждено выжить. Женщина часто терялась в своих мыслях или была просто слишком занята, чтобы уделять время малейшему уходу за кустиком. Да и климат в восточном Берлине едва ли подходил для такого растения. Быстро пройдя к шкафу, Реген открыла его дверцы. Внутри аккуратной стопкой лежали брюки, несколько теплых свитеров и пара футболок. Этой одеждой женщина пользовалась в повседневной жизни на фабрике, либо же выходя на встречи со спонсорами, подчеркивая свою принадлежность к притесняемым группам. Однако, был еще один комплект одежды, с особой тщательностью оберегаемый, и даже повешенный в специальном пакете на плечики. Именно к нему потянулась ее рука. Открыв "чехол", она достала его содержимое. Это та одежда, в которой она последний раз виделась с Гельмутом, то, что было на ней, когда он дал ей задание, последнее задание перед тем, как быть пойманным и заключенным под стражу на долгие годы. Вновь облачиться в одежду восьмилетней давности не составило труда. Подойдя к зеркалу, она с разочарованием отметила, что все же годы взяли свое и сейчас она больше походила на блеклую версию себя. На лице появились первые морщинки, волосы, раньше иссиня черные, теперь приняли какой-то тусклый оттенок, без былого блеска. С другой стороны ее радовало, что она все еще держит себя в достойной форме, и брюки и плотно облегающая майка с высоким воротником сели, как и восемь лет назад, точно по фигуре. Поверх же шла удобная мантия, вроде тех, что носят любители темной культуры. Кисти рук были облачены в такие же черные, как и остальное одеяние, перчатки из тонкой кожи. Они слабо изнашивались и помогали скрывать внешнее проявление мутации, при этом не мешая ее свободному использованию. Времени стоять и любоваться собой не было, поэтому, в последний раз пройдясь взглядом по отражению в зеркале, женщина вышла из комнаты, хлопнув дверью. Громкий стук разнесся по всему коридору и испугал только вышедшую из соседней комнаты миловидную девушку, обладательницу роскошных рыжих волос. Глянув на свою соседку, Реген за один шаг, приблизилась к ней. — Мне надо… — женщина запнулась, обдумывая, как объяснить свой внезапный уход, — уладить кое-какие дела. Оставляю тебя за главную. — Хорошо, Реген, — судя по внешнему виду девушки, та только проснулась, и тем не менее ее слова звучали твердо. — Но к чему такая спешка? — и, не дожидаясь ответа, добавила, — Ты в боевом костюме… Это… — Все в порядке. Я думаю, — и тут же резко развернувшись пошла прочь, — Но… Будь осторожна. У меня плохое предчувствие, — бросила она как бы невзначай. Не дожидаясь ответа, она поспешила скрыться за поворотом. Амелия была с ней еще до щелчка, и уже тогда завоевала кредит доверия. Всегда серьезная и не без доли перфекционизма, она была хорошим стратегом, умела преподнести себя в обществе, из-за чего пользовалась чуть ли не большим авторитетом, чем сама Реген. Люди любили ее, и она отвечала им тем же. Вместе они смогли собрать под свое крыло многих мутантов, которым не находилось места в обществе «нормальных» людей. Эта неприязнь, исходящая от окружающих, сплотила их и заставила стать не кровной семьей. Переживая невзгоды вместе, их община обретала все новых последователей, и после истребления половины человечества, было основано движение за принятие мутантов в обществе и снятие ограничений в использовании сверхспособностей. В то время, когда численность населения была настолько мала, что каждый человек был на счету, продвижение столь дерзких, по меркам прошлого, мыслей не казалось обреченным на провал. Интеграция мутантов и использование их сил шла полным ходом, но после возвращения мира к старому порядку все законопроекты были свернуты, и только почувствовавшие вкус свободы мутанты снова оказались на задворках мира. Так берлинская община мутантов и оказалась в этом состоянии упадка. Опять, словно крысы, они жили в грязном здании заброшенной фабрики. Опять пришлось сплотиться с одной целью – выжить. Но после утреннего звонка, Реген словно проснулась ото сна длинною в восемь лет. У нее была миссия, которую ей поручил тогда только занявший свой пост барон Земо. Миссия, которая должна была позволить очистить мир от искусственно созданных мутантов супер-солдат. Глупых машин, способных только на убийства и очернявших всех людей со сверхспособностями. Она вспомнила, чего ждала… Оказавшись за пределами фабрики, Реген прошла к припрятанной между деревьев машине. Серый гольф не выделялся среди общего потока автомобилей, а значит шанс быть замеченной гораздо меньше. Дорога из района Грюнау должна занять около тридцати минут езды. Но на часах уже 8 утра и значит, что кто-нибудь особо умный уже успел устроить затор. Впрочем, даже потратив сорок минут на дорогу, она все равно успевает уложиться в обозначенный час. Пунктуальность это то, что ценилось в доме ныне покойного Господина Земо, и сын перенял эту черту у отца, поэтому опоздание со стороны Реген было не то чтобы нежелательно, оно было недопустимо. Без промедлений женщина села в автомобиль и тронулась в сторону аэропорта Шёнифельд.

***

Спустя ровно тридцать шесть минут женщина уже шагала в сторону джета, стоявшего на выделенной полосе. Трап опущен, но кроме машины Реген больше автомобилей не было, а значит она вовремя. В проходе показалась фигура престарелого дворецкого. — Dobré ráno, Eznik!* (Доброе утро, Эзник!) — стараясь перекричать ветер, обратилась женщина с заметным немецким акцентом. — Dobré, Regen! Pán Zemo ešte nedorazil, tak príďte a počkajte ho v lietadle. (Доброе, Реген. Господин Земо еще не приехал, поэтому проходи, подождешь его в самолете) — старик махнул рукой в приглашающем жесте, отходя от прохода. Дважды повторять не пришлось, поэтому, ловко перескакивая через ступеньку, женщина взошла на борт. Уже внутри, она прошла на кухню вслед за дворецким. — Zmenil si sa. (Ты изменилась) — проговорил мужчина. — Ale vy vôbec nie ste. (Зато ты нисколько) — неловко хохотнула собеседница. Как бы это ни было странно, старик действительно, казалось не постарел, ни на день с их последней встречи, — Čas si vyberá svoju daň a na jeho behu mu nič nebude ubúdať. (Время берет свое, и ничто не умалит его бег). — Všetci filozofujete.(Все философствуешь). — Všetko reptáte... (Все ворчишь) — эта фраза вызвала у обоих легкую усмешку, — Zdá sa mi, že za týchto päť rokov som vyrástol starší, ako som mal. Po zverejnení zoznamov mŕtvych som bol pripravený zomrieť. Ale viete ... Stále som dúfal. Akoby vedela, ako sa to skončí. (Мне кажется, за эти пять лет я постарела сильнее, чем должна была. После того, как опубликовали списки погибших, я сама была готова умереть. Но знаешь... Я продолжала надеяться. Словно знала, чем все кончится) — женщина опустилась на небольшое сидение в углу, — Známy povedal, že je v poriadku dúfať v to najlepšie, čo sa týka vašej rodiny (Одна знакомая сказала, что это в порядке вещей, надеяться на лучшее, когда дело касается твоей семьи). — Na nič ti nemôžem odpovedať. Ja sám som sa potom stal prachom. (Не могу тебе ничем ответить. Я сам тогда обратился прахом) — в кухне повисло неловкое молчание, прервавшееся только стуком пилота в дверь. — Pán Zemo prišiel. (Господин Земо приехал) — раздался суровый бас по ту сторону. — Musíme sa s ním poriadne stretnúť. (Надо встретить его как подобает) — сказал старик и скованно зашагал к трапу. Реген тоже было пошла за ним, но он жестом ее остановил, — Pán Zemo nie je sám. Je nepravdepodobné, že by ste ich mali spoznať vopred. (Господин Земо не один. Вряд ли тебе стоит знакомиться с ними раньше времени). Посчитав такое предостережение разумным, женщина присела обратно. Неизвестно, что за люди сейчас находятся в компании Гельмута, стоит ли им доверять, и должны ли они вообще знать о ее существовании. Голоса стали громче, а это значило, что гости уже поднялись на борт. — Herr Zemo, Regen weint,** — послышался из-за двери голос Эзника. — Wir müssen ihn beruhigen, (Надо его успокоить) — когда до уха Реген донесся голос Гельмута, все ее нутро сжалось от волнения. Слишком долго она ждала этой встречи, — Джентльмены, прошу меня простить, надо на секунду отлучиться, — произнес он уже на английском, обращаясь к своим попутчикам. Послышалось недовольное бурчание, а затем двое прошли в пассажирскую часть. Реген показалось, что время остановилось, настолько это был волнительный момент. Ноги стали ватными и женщина поняла: при всем желании она просто не в состоянии встать, и поприветствовать барона. Сердце глухо билось о грудную клетку, словно пытаясь вырваться из нее. Послышался тихий щелчок ручки, и женщину словно погрузило под воду. Глубоко-глубоко, настолько, что никакой шум не мог пробиться сквозь ее толщу. С мерным шуршанием дверь открылась пропуская в комнатку мужчину. Шорох, щелчок. Дверь закрыта. Один глухой стук каблука по полу сопроводился сотней ударов сердца. Внезапно на кухне стало холодно, настолько, что захотелось снять всю одежду. Женщина потупила взгляд, не в силах оторваться от коврового покрытия, благо чужие пальцы скользнувшие по женскому подбородку мягко помогли поднять голову. — Weine nicht Regen... ** Уголки глаз невероятно щипало, слезы так и норовили сорваться и начать свой путь от глаз цвета безлунной ночи прямо к пальцам, что придерживали подбородок. Еще полчаса назад, подъезжая к аэропорту, она про себя не раз повторяла, все что хотела высказать Гельмуту, а сейчас вопросы так и вертелись на вмиг онемевшем языке, но не могли найти выхода. — Je to zábavné. Uplynulo toľko rokov a vy stále nemôžete povedať ani slovo. (Забавно. Прошло столько лет, а ты все еще не можешь сказать ни слова) — на его лице мелькнула снисходительная улыбка, — Vyzeráš veľmi ako Sophia (Ты так похожа на Софию), — рука барона скользнула дальше по подбородку от чего пальцы огладили нежную кожу щеки, — Postaviť sa. (Встань), — она не почувствовала, как поднялась на ноги. Все тело не слушалось ее, полностью отдаваясь во власть мужчины. Воспоминания нахлынули на нее. Она точно также, как и восемь лет назад, не принадлежала самой себе. Ощущая это каждой частичкой своего тела, Реген не могла и не хотела этому противиться. Что бы ни попросил сделать ее человек напротив, она сделает без колебаний и сожалений. Его слова и прикосновения - сильнейший яд и наркотик. — Postupovali ste podľa mojich pokynov? (Ты выполнила мое указание?), — он сделал еще один маленький шажок вперед, оставляя лишь пару сантиметров свободного пространства, а его ладонь все так же покоилась на щеке женщины, — Regen? — с нажимом проговорил он. — Áno. (Да), — воздух вокруг ей казался спертым, кислорода катастрофически нахватало. Голос дрожал от волнения. — No dobre, vedel som, že to zvládnete. (Молодец, знал, что ты справишься) — после чего, как бы одобряя, опустил руку, невзначай коснувшись большим пальцем губ женщины, — Okolnosti sa zmenili. Teraz bude hlavnou úlohou nájsť a zničiť sérum super vojaka. Čo vieš o Karlie Morgenthauovej? (Обстоятельства изменились. Сейчас основной задачей будет найти и уничтожить сыворотку суперсолдат. Тебе что-то известно о Карли Моргентау?) — Pokúsila sa ma kontaktovať, zdá sa, že mala pre mňa nejaký návrh. (Она пыталась со мной связаться, кажется, у нее было какое-то предложение для меня) — кое-как собравшись с мыслями, она смогла сложить слова в предложение. — Vynikajúci Musíte znova získať jej pozornosť. Za najlepších okolností by som mal zistiť, kde sa teraz skrýva. (Отлично. Ты должна снова привлечь ее внимание. При наилучшем стечении обстоятельств, должна узнать, где она сейчас скрывается) — его губы растянулись в милой улыбке. Во всяком случае Реген сочла ее таковой, — Existuje teória, že teraz má sérum. Zistite, či je to pravda. Ak je to tak, prinútte ju, aby vám odovzdala srvátku. (Есть теория, что сыворотка сейчас у нее. Узнай, правда ли это. Если да, то заставь ее передать сыворотку тебе). — Jasný. (Ясно), — Реген кивнула, подтверждая свои слова. Она снова опустила глаза в пол, не в силах больше выдерживать этот взгляд. В нем читался лишь холодный расчет. Не это она ожидала увидеть спустя столько времени. Хотя, задавая себе внутренний вопрос: "А чего ей хотелось?" - она не находила ответ. Словно она ждала всего и ничего одновременно. Такие противоречивые чувства вызывали в душе какое-то ощущение всепоглощающей пустоты. Все же она была лишь инструментом в руках Земо. Таковой была ее роль с самого детства, и эту роль ей суждено играть до конца. — Ich sehe, Sie haben ein weiteres Gespräch erwartet, aber jetzt gibt es keine Zeit mehr. Wir befanden uns in einer sehr prekären Lage, aber ich verspreche dir, sobald sich alles beruhigt hat, werden wir definitiv ein Herz-zu-Herz-Gespräch führen. (Я вижу, ты ожидала другого разговора, но сейчас нет времени. Мы оказались в очень шатком положении, но, обещаю, как только все уляжется мы обязательно поговорим по душам.) — с этими словами он легко обнял Реген за плечи. Родная немецкая речь всегда была для нее успокоением и отдушиной, и Гельмут знал об этом как никто другой, — Musím ísť. (Мне пора). Произнеся это он ушел, оставив после себя лишь терпкий аромат духов. Женщина стояла на месте, не в силах пошевелиться. Она так и не смогла себя заставить задать ему хоть один вопрос. Вообще, этот разговор оставил на душе чувство беспомощности. Все же, что-то изменилось в ней за последние годы. Почувствовав глоток свободы и начав самостоятельно решать свои проблемы, мозг теперь не хотел перестраиваться обратно в режим абсолютного подчинения. Одновременно с этим, от мысли, что Господин вернулся, ей становилось тепло в груди. Она опять полезна, она сможет искупить свои грехи. Времени не было. Надо скорее покинуть самолет и уехать из злосчастного аэропорта. Тем более, теперь у нее есть дело. План уже готов, в голове нет сомнений, и она готова идти вперед. Все же, именно этого она ждала восемь лет...