Рахат-лукум

Реген была ошарашена его словами. В каком смысле "закончить"? Что он собирается этим сказать? Но свое недоумение она не успела никак выразить, потому как из телефона уже послышались размеренные гудки. Стало ясно, медлить нельзя. На удачу, через два часа отправлялся самолет до Заковии. За восемь лет там был отстроен небольшой аэропорт, буквально в 20 минутах от руин столицы. В целом же, восстановление государства шло очень медленно, многие жители покидали страну, не видя никакой поддержки от правительства, и из-за этого, и без того маленькое население, сократилось еще на две трети. Теперь Заковия по праву могла считаться страной пожилых людей. Молодые и перспективные граждане уезжали за границу, а старики оставались. И не смотря на то, что большую часть жизни она провела здесь, Реген мало трогала судьба этой страны. Она увлеклась идеей равенства людей и мутантов, а межгосударственная политика ее не трогала. Женщина была очень взволнованна, и ожидание такси ее сейчас только раздражало. В голове она прокручивала множество вариантов событий, начиная от простого розыгрыша, что не было в характере Земо, и сама эта мысль казалась абсурдной, и заканчивая тем, что те мужчины решили убить Гельмута, раз тот выполнил свою задачу. Напряжение не спало ни когда она села в такси, ни когда уже оказалась на борту самолета. Лететь было всего около полутора часов, но это время казалось ей пыткой. Неприятное ощущение надвигающейся опасности не покидало ее, от чего она, то и дело, нетерпеливо ерзала на своем месте. Такие же ощущения преследовали ее все дни, пока она, разгребая обломки, молилась, чтоб под этим камушком, под этой плитой она увидела своего Господина, сестру и племянника. Всех, непременно живых и здоровых, но видимо бог ненавидел ее... В тот день, когда Гельмут оставил свою семью у отца и отправился со своим отрядом в город, именно Генрих настоял на том, чтобы девушка отправилась за ним. Сын долго упирался, но все же сдался под напором отца, все же подготовка девушки не уступала опытным солдатам, а предстояла битва, где все силы хороши. В тот момент Реген ощутила, как что-то не хорошее, черной тучей нависает над ней, но не могла понять, это ее мнительность или реальная опасность. Озвучить в тот момент свои мысли она не смогла. Приказ Господина был четким и прямолинейным, защитить Гельмута от любой угрозы и выполнять любую его просьбу, даже ценой своей жизни. Эта просьба тоже показалась ей странной, ведь фактически ей он передал все бразды правления Реген Гельмуту, но тогда, еще не умудренная опытом девушка, не смогла уловить в этом скрытого прощания. И вот сейчас, вновь тучи сгущаются над ней. Опять слова, словно прощание, после которого они никогда не встретятся. Словно он собирается... Уже спускаясь по трапу, она мотнула головой прогоняя такие мысли. Ей плевать, что произойдет, ей плевать на себя, плевать на весь мир, но допустить смерти любимого человека она может. — Что? — От неожиданности спросила она сама у себя. По правде говоря, она никогда не допускала в голове мысли, что может относиться к Гельмуту иначе чем к Господину, и эта оговорка, пусть и произнесенная лишь в мыслях, заставила ее задуматься. Она видела отношения своей сестры, и с уверенностью могла сказать, что Софи искренне любила мужа. Она всегда заботилась о нем, смотрела на него с такой теплотой и нежностью, как ни на кого больше. Он в свою очередь, тоже опекал и оберегал свою милую жену, а Софи по праву могла называться милой. Такая светлая, с ее хрупкой фигуркой и глазами цвета ясного неба, она была олицетворением ясного дня... А что чувствовала Реген? Она сама хотела защитить Гельмута. Она хотела, чтобы он был счастлив, и была готова исполнить все что угодно ради него. Но любить? Женщина пыталась вспомнить, дать какое-то определение этому слову, но ничего не выходило. Для нее, как для человека которого воспитали исключительно для борьбы, не нужны были такие абстрактные понятия как любовь, лишь четкий анализ и простые чувства вроде страха, радости, привязанности. Эти мысли буквально взрывали мозг. Она и так очень переживала по поводу предстоящей встречи, а разум, словно издеваясь над самим собой, начинал рассуждать на такие философские темы. Уже оказавшись на пороге той самой гостиницы, где они когда-то провели последние дни в Заковии, она постаралась сосредоточиться, избавиться от лишних мыслей. Однако с каждым шагом по лестнице, внутреннее напряжение лишь нарастало. Вот она уже идет по коридору, устланному ковровой дорожкой, какого-то странного зеленого цвета. Вот она снова оказалась у той двери. Вот и рука ложится на холодную стальную ручку. Реген остановилась. Сердце колотится как бешеное. Она вдохнула, словно перед погружением, и одним быстрым движением открыла дверь и вошла. С ее прошлого пребывания здесь, ничего не изменилось. Тот же дешевый паркет, те же обои, которые казалось не переклеили с девяностых годов. Вообще вся гостиница была большим приветом из прошлого, ведь даже мебель тут казалось еще не меняли ни разу со времен развала СССР. Прикрыв дверь, она развернулась лицом к проходу в единственную комнату. Точно также, как и восемь лет назад, прямо напротив входа располагалось кресло, яркого бордового оттенка, на котором в расслабленной позе сидел человек, чью фигуру женщина узнала бы из миллиона. — Ты быстро, в прочем как всегда... — Реген казалось, что он был расстроен этим фактом, — присаживайся, — женщина аккуратно прошла внутрь, не забыв скинуть ботинки у входа, и села на самый край кровати, поворачиваясь лицом к Барону. — Будешь? — на это он протянул ей стакан, из которого сам потягивал янтарную жидкость, когда женщина только вошла в комнату. Она как-то совершенно бездумно кивнула головой, приняв стакан. В момент когда их пальцы соприкоснулись, Реген ощутила как мурашки прошлись от поясницы по позвоночнику, и успокоились, только где-то в районе шеи. Когда же стакан уже оказался у нее, она одним глотком опустошила его, на что Гельмут улыбнулся. — Я заметил ты очень нервная в последние дни... — как-то из далека начал он. — Что для меня лично очень странно, мне казалось, раньше ты была словно айсберг. Знаешь, такая же непоколебимая и холодная. — Он замолчал, и это молчание казалось длилось вечность. — Вообще, я бы хотел извиниться. Я не должен был отдавать тебе приказы, я даже не знаю, зачем связался с тобой после стольких лет, хотя прекрасно знал, что у тебя появились собственные цели. Хочу принести свои искренние извинения, и поблагодарить за то, что все равно помогла мне... Хотя ты же и не могла мне отказать. — О чем вы? — Реген наконец смогла сфокусировать взгляд на мужчине перед ней. До этого ее взгляд, метался из стороны в сторону, лишь бы не замечать сидящего перед ней человека. — Вы не виноваты ни в чем. Я сама решила помочь вам... — И по своей воле убила тех людей? Разве ты не задумывалась, что не попроси я тебя привлечь внимание Карли на себя, ты бы так не поступила? — Он замолчал, давая женщине мгновение подумать над его словами, — ты ни разу не отказывала ни мне, ни моему отцу, какой бы не была просьба. Сколько всего ты сделала по чужой указке? — его голос звучал мягко, он понимал, что женщина сейчас в нестабильном для себя состоянии. — Много... — прошептала она, опустив глаза в пол и нервно вертя стакан в руках. — Ты же не знаешь, почему вообще оказалась в нашем доме? — проговорив это, он встал, и взяв из рук женщины стакан, прошел к столику по другую сторону от кровати, — отец был психиатром и сотрудничал с Гидрой, думаю ты знаешь, кто это, — с тихим стуком стакан оказался на столе, а затем с характерным журчанием наполнился жидкостью из графина, — ему как-то предложили провести эксперимент, создать человека, способного идеально выполнять приказы и при этом не нуждающегося в постоянном стирании памяти. Такая себе замена Зимнего солдата, который уже в то время был очень нестабильным, — он сделал глоток, возвращаясь к Реген, и присел на свободное место рядом с женщиной, — ну и отец смекнул, что ребенок без привязанности к своей семье был бы идеальны материалом для исследований. Как раз в то время появилась новость, что в какой-то глухой деревушке есть подходящий ребенок-мутант. Идеальное стечение обстоятельств для моего отца, — он сделал еще глоток, после чего снова протянул стакан женщине. Та взяла его и тоже немного отпила, после чего продолжила слушать Гельмута, — тебя привезли сюда, в Заковию, и ты знаешь, что было дальше. Ему надо было лишь вызвать в тебе чувство признательности к нему и развить его до той степени, чтоб ты, не задумываясь, делала все, что тебе прикажут. Воспитать тебя покладистой. Развить врожденную способность, отточить навыки боя... Словом, создать идеального солдата, — он повернулся к женщине, которая продолжала смотреть в пол, силясь осознать все и сразу. Он аккуратно взял ее руку в свою, и стянул перчатку. Ладонь была небольшой, с тонкими изящными пальцами. Последняя фаланга каждого из них была окрашена в чернильный черный, за исключением последнего. Мизинец, хоть и был похож на обычный человеческий, но было понятно это лишь протез. Он ровно стыковался с кожей, и был сделан из материала напоминающего кожу, но был на тон темнее. В прочем не удивительно, такой светлый оттенок как у женщины еще стоит поискать... — Я хочу, чтоб ты вернулась к тому времени, когда у тебя были свои цели. Когда никто кроме тебя самой не мог повлиять на тебя. Поэтому последний раз прикажу тебе - будь свободной. Делай то, что посчитаешь нужным и не подчиняйся никому, но... — он сжал руку женщины, привлекая ее внимание к себе. Она обернулась к нему, прошлась взглядом от карих глаз к губам, после чего резко прильнула к его губам. Показалось, в этот момент вся жизнь пронеслась перед глазами. Движение было столь стремительным, что женщина сама удивилась своей напористости, и была готова отпрянуть, когда мужская рука легла ей на спину. Приятное тепло начало медленно расползаться от того места, распаляя огонь в сердце. Когда же Гельмут ответно приоткрыл рот, желая углубить поцелуй, Реген ощутила как все мысли, что витали у нее в голове, мгновенно испарились, словно утренний туман, что рассеивается к полудню. Стакан, который до этого покоился в руке женщины, с глухим стуком упал на пол. Поцелуй перерастал в более глубокий, от чего Гельмут начал неторопливо, по одному пальчику стягивать вторую перчатку. Реген же, в свою очередь позволила себе невиданную доселе дерзость, и запустила ладонь в русые волосы, бессовестно их ероша. Когда и правая рука освободилась из плена тонкой кожи, женщина положила ладонь на мягкую щеку покрытую легкой щетиной, нежно проведя по ней подушечками почерневших пальцев. Стянув с Реген мешавшуюся мантию и положив руки на плавный изгиб талии, Земо лег на спину, грубо утягивая женщину за собой. От резкой смены положения она неловко плюхнулась на широкую грудь мужчины, плотно прижимаясь к нему всем телом. Его руки аккуратно огладили податливое тело, а затем, дойдя до поясницы, одна ладонь звучно опустилась на ягодицу. Реген от этого действия вздрогнула, и окончательно уселась на мужчину. Его рука снова скользнула вверх, пробираясь под плотно прилегающую ткань майки, а второй он притянул ладонь женщины к застежке у себя на груди, после чего, чуть приподнялся, сокращая расстояние между ними, тихо произнес: — Сними. Его басовитый с хрипотцой голос, звучал таинственно и завораживающе. Солнце, что только опускалось за горизонт, когда женщина вошла в комнату, окончательно скрылось, и теперь лишь мягкий, теплый свет торшера разбавлял наступившую темноту. Реген прошлась по застежке пальцами, пытаясь сначала понять как она вообще устроена, и найдя пуговицы, прикрытые слоем бордовой ткани, принялась их расстегивать. Пальцы то и дело путались, не желая подчиниться разуму, но в итоге она смогла разделаться с этой преградой. Пальцы пробрались под рубашку, и чуть надавливая прошлись по мужской груди, то и дело задевая кожу ногтями. Гельмут зашипел от такого неоднозначного прикосновения, которое раззадорило его еще сильнее. Теперь он сам резко, одним движением стянул майку с женщины, и сев, впился в мягкие губы. Его руки оглаживали нежную кожу, а женщина поддавалась его движениям, то и дело изгибаясь и пряча стоны удовольствия в поцелуях. Кое-как она смогла стянуть его рубашку, и теперь каждое касание оголенной кожи отдавалось в ней трепетом. Гельмут, не желая отставать, прошелся ладонью по застежке лифчика, от чего та, словно по волшебству, расстегнулась. Мужчина не медля стянул тонкие лямки с женских плеч, желая прикоснуться к упругой груди. Женщина инстинктивно попыталась прикрыться, но одной его ладони оказалось достаточно чтоб перехватить обе ее руки, и сдержать их за спиной. — Тшшш... — шикнул он, заглядывая в бездонные глаза женщины. Его волосы, больше не были уложены в аккуратную прическу, а были взъерошены. Несколько прядей упали на лицо, добавляя его виду неопрятности, — дай мне делать, что захочу. Почувствовав, что руки Реген расслабились и теперь не будут ему мешать он ладонью накрыл одну грудь, а ко второй прильнул губами. Горячий язык прошелся по соску, после чего мужчина сжал его в зубах и чуть оттянул. Женщина издала стон-вскрик. Ощущения одновременно были приятными и болезненными, но Реген это только сильнее распаляло. Гельмут продолжал играться с ее грудью, то мягко сжимая, даря удовольствие, то кусал, от чего женщина то и дело болезненно постанывала. В итоге ему это начало надоедать, и он вновь направил ее руку на этот раз к ширинке брюк. Без лишних слов Реген поняла, что от нее требуется, слезла с мужчины. Тот опустился обратно на подушки, отдаваясь во власть женщины, которая, уже управилась в пряжкой ремня, и принялась за пуговицу и молнию. На это ей тоже потребовалось пара секунд, после чего она начала стягивать брюки. Уже избавив мужчину от последнего элемента одежды, она взяла в руку член и провела пару раз по все длине. Она аккуратно лизнула головку, словно пробуя на вкус, а после ее взяла в рот. Гельмут издал протяжный гортанный стон, а Реген, весьма довольная такой реакцией, продолжила свои действия. Она ритмично опускалась, иногда чуть глубже, иногда слегка касаясь его зубами, дразня мужчину. Его стоны стали громче, голос начал сильно хрипеть, Земо понял что близок к концу. — Реген... Реген, подожди, — мужчина подождал, пока женщина обернулась к нему, в ожидании. После этого он резко поднялся и повалил ее на простынь нависая сверху. Одной руки хватило ему, чтоб освободить женщину от лишней одежды, после чего он поднялся, как бы осматривая ее. Та, в свою очередь, не ожидая такого внимания, неловко свела колени, желая прикрыться от пристального взгляда, — опять ты за свое... — Гельмут снова навис над ней, и приблизился к ее лицу, коснувшись носом щеки, — ты стесняешься меня, или боишься? — его губы нашли ее, и впились в требовательном поцелуе. Он несколько раз двинул бедрами, задевая клитор, от чего женщина нетерпеливо заерзала. Земо самодовольно улыбнулся, и резко вошел до упора. Реген было воскликнула, от палитры чувств, от боли из-за внезапного проникновения до всепоглощающего удовольствия, но крупная рука опустилась ей на рот, заглушая голос. Гельмут продолжил грубые толчки, из-за которых женщина то и дело громко стонала. Каждая частичка ее тела кричала от удовольствия, руки мужчины обводили контуры фигуры, мастерски надавливая на самые чувствительные места. И вот когда женщина начала подбираться к пику, он остановился, и снова подхватив ее за талию одним движением сменил позицию. Теперь она сидела на нем, опираясь о его грудь, а он мог спокойно насладиться видом раскрасневшейся женщины. Хоть Реген заняла главенствующую позицию, она выглядела растерянной от неожиданной смены ролей. — Все зависит от тебя, дорогая, — после чего, слегка шлепнул ее по ягодице. Женщина сначала немного неловко поерзала, пытаясь устроиться поудобнее, после чего подняла член направив его на себя. В отличии от нетерпеливого Земо ее движения были более плавными и размеренными. Руки мужчины поддерживали ее, помогая двигаться, но проконтролировать темп не мог, чем женщина пользовалась, постоянно сбиваясь и не давая ему подстроиться. Эта игра в какой-то момент уже наскучила обоим, и Гельмут вновь сменил позиции. Женщина стояла на коленях, повернувшись к нему спиной. Положив руку на поясницу, он заставил ее опуститься на локти. В этот раз он не стал церемониться, сразу грубо вогнав член до основания. Реген также двинулась вперед, пытаясь отдалиться на комфортную длину, но чужие руки крепко держали женщину за талию, из-за чего ей только осталось болезненно простонать. Следующие движения мужчины тоже не отличались нежностью, но его руки полностью реабилитировали его жесткие действия, творя что-то невообразимое с ее телом. В то время, как одна, стремясь скорее довести Реген до предела, массировала самый чувствительны бугорок во всем ее теле, вторая проходилась по спине и груди, пощипывая и надавливая на другие точки. И вот ее тело содрогнулось, под действием удовольствия, что волной прошлось по ее телу. Через пару толчков, и Гельмут дошел до своего пика, изливаясь прямо в женщину. Еще пара движений, и окончательно убедившись, что он не запачкает постель, мужчина повалился на матрас, рядом с Реген, что также безвольно упала, полностью измотанная.