Рахат-лукум

Понятие времени потеряло всякий смысл. Женщина сидела на коленях перед мальчиком, заливаясь слезами. Она склонила голову, неразборчиво повторяя: "Прости". Хотя, едва ли она могла рассчитывать на прощение после того, как зверски растерзала собственных соратников. Она хотела просто раствориться, развеяться прахом, подобно половине человечества пять лет назад. Охваченная отчаянием, Реген не заметила, как за спиной раздался хруст. — Ронни! — Амелия, запыхаясь кинулась к брату. — Господи, Ронни! Девушка прошлась придирчивым взглядом по телу мальчика. Не приметив ранений, она крепко обняла его. — Как я рада, что ты в порядке... — после этих слов она отстранилась от Ронни, переводя свой взгляд, и внимательно осматривая опушку. Вывернутые конечности, и глубокие колотые раны были стандартными последствиями использования способности Реген, но в этот раз все выглядело в разы хуже. Некоторые тела были изуродованы настолько, что больше представляли месиво из плоти и костей, раздробленных на мелкие куски. — Реген... — Амелия опасливо протянула руку в сторону подруги. — Прости... — продолжала повторять женщина, — прости, я не смогла... Я... Я сорвалась. Я так виновата... Я не могу справиться со своей способностью. Из-за меня... Из-за меня все эти люди... Последние выжившие... Я убила их. — Лепетала Реген. Ее речь то и дело прерывалась всхлипами. — Я должна была пойти с тобой... — сказала рыжая, поддерживающе сжимая плечо женщины. — Ты сама сказала: либо ты их, либо они тебя. И в этом нет твоей вины. Но... — девушка перевела глаза на тело Кристофа, чью шею пробило щупальцей насквозь. — Их... Я не могу тебе простить. И тем не менее... — Она замолчала обдумывая, что лучше сказать. Слова не хотели собираться в предложения. Она не знала как объяснить, что она одновременно винит Реген, и может оправдать. — Я не могу отвернуться от тебя. Столько было сделано и столько впереди. Сейчас не время, чтобы разделяться... — она вновь замолчала, прислушиваясь к подруге. Ее всхлипы стали тише, но плечи то и дело судорожно вздрагивали, — Единственное, что теперь мы можем сделать, так это наполнить их смерти смыслом. Пусть они погибли, но не дай этой жертве быть напрасной. Теперь ты просто не можешь остановиться на пол пути. Самой поражающей чертой Амелии была ее способность становиться серьезной и чрезвычайно убедительной, в моменты, когда казалось бы, стоит биться в истерике. Бывали конечно и иные случаи, все же она человек, но в основном, когда все вокруг теряли надежду, она умела вселить ее обратно в души людей. Несомненно, в этом, частично, была заслуга ее мутации, ведь одним прикосновением она умела вызывать самые теплые и светлые эмоции, но нельзя отрицать и того, что она была хорошим психологом и понимала саму природу чужих чувств. — Ты... — прохрипела Реген — Ты права. Нам надо... Надо зачистить оставшуюся территорию, и дождаться приезда скорой помощи, полиции и СМИ. Нападение не останется без внимания, — она замолчала, поднимаясь с колен. Раненое плечо начало отдавать острой болью. — Ты ранена, — полушепотом проговорила Амелия. — Да... Надо дождаться врачей, — снова замолчав, она посмотрела в лицо девушки, из-за слез, все еще видя ее чуть размытой. Руки потянулись к глазам, стирая лишнюю влагу. — После... Я хочу поговорить с Карли Моргентау. Один раз она сделала предложение и в тот момент я отказалась, но обстоятельства немного изменились... — После этих слов она двинулась обратно в сторону, теперь уже, руин фабрики. — Но... Подожди! — Амелия зашагала вслед за Реген, не забыв крепко обхватить руку Ронни. Тот послушно пошел следом. Вообще он был очень тихим мальчиком, и никогда не встревал в чужие разговоры. Сцены жестокости его тоже нисколько не задевали, и вообще эмоции были его слабой стороной, в то время как его сестра была полной противоположностью. Однако, была ли это вина Х-гена, или организм мальчика просто отказывался вырабатывать нужные гормоны, сказать было трудно. — Реген! Она же суперсолдат! Не ты ли говорила, что именно они - проблема, из-за которой нас боятся и не принимают... — казалось она хотела что-то добавить, но ее перебили. — Посмотри на меня! — Женщина остановилась, обернувшись лицом к Амелии и Ронни, попутно указывая на себя рукой, — я в отчаянии. Знаешь, если это единственный способ, то пусть кто-то из нас ее примет. Они напали на нас, это ли не объявление войны! Реген помнила, как сама вызвала их. Сама сказала им быть жестокими и уничтожить всех, но ее приводило в ярость то, что она не успела... Не смогла спасти никого. На ее руках кровь своих единомышленников. Своими собственными руками... — Извини... Просто я на взводе, — Реген стыдливо опустила голову, после чего развернулась и уже неспешным шагом продолжила свой путь, — В любом случае, мы сейчас остались одни, нам надо примкнуть к кому-то. В одиночку мы слишком простая мишень.

***

К моменту, когда троица добралась до разрушенной фабрики, уже приехал наряд полиции и карета скорой помощи. Явно не ожидавшие увидеть полностью разрушенное здание, они обходили руины по периметру, кривя лица при виде искореженных тел. Стоило Реген и Амелии показаться на глаза полицейским, как их обступили со всех сторон, держа наготове табельное оружие. — Мы пострадавшие! — воскликнула рыжая, поднимая руки в воздух. Реген последовала ее примеру, поднимая одну руку. Отступив, адреналин перестал играть роль обезболивающего, о теперь женщине казалось, что плечо буквально горело изнутри. — Назовите ваши имена, — сказал один из полицейских, жестом указывая остальным опустить оружие. — Амелия и Ронни Краузе, и Реген Шрай, — четко произнесла девушка. — Фрау Шрай, вы ранены? — поинтересовался служитель правопорядка, на что получил ишь утвердительный кивок, — Шульц, проводи фрау Шрай до скорой. Фрау Краузе, прошу ответьте на наши вопросы. Женщин разделили от чего Реген тихо хмыкнула. Скорее всего герр Шульц также будет задавать ей вопросы, а затем их показания будут сверять, чтоб понять лгут они или нет. — Фрау Шрай, можете сказать, что произошло? — произнес мужчина, придерживая ее за локоть. — Белый марш - это организация, выступающая против равных прав для мутантов. Они напали на нас сегодня, около 9:30. — На словах о мутантах, мужчина убрал руку, перестав поддерживать женщину. С другой стороны, такая реакция не удивила Реген и была вполне ожидаема. — Меня в это время не было на фабрике, я ездила на встречу со спонсорами, а после у меня была запланирована встреча с представителями других общин, — к этому моменту они подошли к скорой, где Реген усадили на кушетку, попросив при этом снять мантию. Кое-как, кряхтя, она выполнила просьбу. — Я шла после встречи с герром Мюллером, когда Амелия позвонила и сообщила о нападении. Я сразу приехала сюда, но к тому моменту здание уже было разрушено... Врач, что оказывал ей первую помощь, встряхнул шприц с обезболивающим, выпуская лишний воздух. Он без труда вколол жидкость, в мышцы плеча, после чего достал ватные палочки, принимаясь вычищать из раны черную нефтеподобную жижу. — Ай! — от неожиданности воскликнула Реген. — Прошу не трогайте рану, эта жидкость - проявление моей мутации, она закупорила рану, не позволяя крови вытекать. — Рану следует промыть. Может начаться заражение. — Не беспокойтесь об этом. Подобные ранения со мной случаются не в первый раз. Это для меня не смертельно. — А где вы получали такие ранения? — с недоверием спросил полицейский. — Я беженка из Заковии. Во время битвы Мстителей, меня подстрелили в ногу. Пуля прошла на вылет... — с толикой грусти в голосе произнесла Реген. — Прошу прощения, соболезную. — Рядовым голосом произнес мужчина. Он записал показания женщины в блокнот, а когда закончил закрыл книжечку, и начал нервно стучать по ее корешку. — Здание фабрики было арендовано на ваше имя, верно? — Реген кивнула, — На ней проживали все ваши последователи? — она вновь кивнула. Несмотря на то, что она понимала к чему все идет, ей было горько осознавать это. Она грустно глянула на полицейского. — Понимаете... Они были мне как семья... Мы много пережили вместе, и... Это такое потрясение для меня. — Вновь глаза стали мокрыми от слез, в который раз за этот день? Казалось, она за весь год не плакала столько, сколько сегодня. — Знаете, я вижу в ваших глазах опасение, но я не виню вас. У вас есть на то причины, ведь многие люди со сверхспособностями не используют их во благо, но мы с этим и боремся. Это то же самое, как если вы дадите человеку пистолет и не научите его с ним обращаться. Многие просто не могут освоиться в своей способности и из-за этого попадают в неприятности… Простите, просто это очень важная для меня тема, вам должно быть она не интересна. — Я выжил после щелчка, поэтому я видел, как вы продвигали свои идеи в массы. Не поверите, но я проникся. В то время мир казался мне лучше, но знаете... Многие страдали, ведь дорогие люди просто исчезли из их жизней. Сейчас я вижу, что в любом случае кто-то останется несчастен. И вы правы, я несколько боюсь вас, но ведь людям свойственно бояться неизвестности... — на одном дыхании произнес мужчина. — Вашей подруге уже должны были задать все вопросы, если доктор не возражает, я могу проводить вас до патрульной машины . Вас отвезут в участок, там вы будете в безопасности. — Есть ли в этом необходимость? Просто если нет, то я бы предпочла остаться здесь, — она перевела взгляд на руины фабрики, что виднелись через открытые дверцы машины, после чего вышла из кузова, решив не дождаться одобрения врача. Он ушел куда-то, видимо, искать других пострадавших. — Необходимости нет, хотя ради вашей безопасности вам бы стоило проехать с нами. Через полчаса приедут другие патрули и начнется расследование, вам тут будет некомфортно. К тому же, обязательно приедет новостная группа и начнутся расспросы, — раздраженно добавил он. — Смотрю, вам не нравятся журналисты. Издержки профессии, понимаю. Но мне, как политику, важна огласка данного инцидента. Именно потому мне надо остаться. — они подошли к патрульной машине у которой стояли Амелия и Ронни. Девушка обнимала брата, гладя его по голове и нашептывая что-то. — Фрау Краузе, вы отправитесь в участок? — задал ей вопрос полицейский, который по видимому и проводил ее допрос. — Да, Ронни стоит отдохнуть. — сказала девушка, после чего перевела взгляд на Реген, — ты же справишься без меня? — Конечно. Не переживай, я напишу тебе после того, как освобожусь. После этих слов они обнялись на прощанье, и Амелия с братцем уехали в местное отделение полиции. Им действительно стоило отдохнуть. Девушка, не привыкшая к сильным физическим нагрузкам, устала в первые пять минут бега с тяжелой винтовкой на руках. Вкупе со стрессом, и трагедией самого происшествия, она явно заработала себе переутомление. Ронни был повыносливее сестры, но для двенадцатилетнего ребенка все это было ново, да и оказавшись в плетях Реген, растерзывающих все на своем пути, малец мог сильно поседеть. Хоть он и не испытывал страх, как эмоцию, чувство самосохранения ему не было чуждо. Дождаться приезда СМИ было не трудно. Журналисты приехали вместе с дополнительным нарядом патрулей. Стоило только Реген показаться в поле их зрения, как оператор и симпатичная журналисточка подлетели к ней. — Здравствуйте, если не ошибаюсь, вы фрау Реген Шрай. Вы же учредитель фонда помощи людям с Х-геном? Верно ли, что это здание вы снимали для своей общины? — затараторила девушка. — Верно, это здание мы арендовали и жили тут после второго щелчка. — Что здесь произошло? — Группа людей, именующая себя "Белый марш", напали на нас сегодня в районе девяти утра. Это радикальная группа, борющаяся против равных прав для мутантов. Прочие подробности стоит спросить у следователей, меня в тот момент не было в штабе. Сегодня было запланировано собрание по поводу объединения общин Берлина, Лейпцига и Дрездена, но как видите, оно не состоялось, — Реген изобразила на лице эмоцию печального безразличия. В СМИ не стоит показывать лишних эмоций, ведь любое твое слово или действие может быть обращено против тебя. — Можете ли вы назвать подозреваемых? — а вот девушка, напротив, сияла как отполированный медак. Это выглядело глупо и неуместно, про себя Реген даже отметила, что блондинка долго на своей работе не продержится. — Подозреваемых у нас нет. Это место не было нашим секретом, и дата совещания была оговорена задолго до сегодняшнего дня, многие могли узнать о нем. — Спасибо за сотрудничество. — пролепетала девушка, и они с операторам двинулись дальше, приставая теперь к одному из следователей. Для Реген главной целью встречи со СМИ было выдвинуть заявление о нападении, обозначить преступную группировку и показать миру и в частности Карли свою несостоятельность. Теперь ее просьба не будет беспочвенной, а у Карли не будет возможности отказать. Произошедшее с берлинской общиной не оставит ее равнодушной и она обязательно предложит свою помощь. Снова несколько быстрых движений по экрану, и следующий за ними телефонный гудок. — Ало? — раздался голос на том конце. — Привет Карли, — сильный немецкий акцент сразу выдавал женщину, однако она все же решила уточнить, — Это Реген Шрай. Ты мне как-то предложила стать сильнее, и помочь тебе достичь единого мира, без предрассудков и нелепых границ... Я тогда отказалась, но знаешь, забудь... Я согласна.

***

— Ало? — раздался голос на том конце. — Привет Карли, — сильный немецкий акцент сразу выдавал женщину, однако, она все же решила уточнить, — Это Реген Шрай. Ты мне как-то предложила стать сильнее, и помочь тебе достичь единого мира, без предрассудков и нелепых границ... Я тогда отказалась, но знаешь, забудь... Я согласна. Повисла неловкая пауза. Реген не была уверена, что новость о уничтожении общины показывали в прямом эфире, как и в том, что Карли вообще смотрит эти самые эфиры. — Что-то случилось, из-за чего ты поменяла свое мнение? — спросила девушка, своим тоном показывая, что она упрекает женщину в недальновидности, — а я говорила... — Карли, ты не понимаешь! — воскликнула Реген истеричным тоном. Ни смотря ни на что она чувствовала вину за то, что столькие погибли от ее рук, поэтому ей не приходилось играть. Лишь выпустить эмоции в мир, — не понимаешь... — уже тише произнесла она, — они напали на нас и уничтожили всех, кто был в здании, я и моя помощница выжили по случайности... — горестный хрипящий голос разрывал тишину окутавшую женщину, отошедшую на приличное расстояние от руин фабрики, где разговоры полицейских и журналистов не могли отвлечь ее. — Я... Если я не стану сильнее, как мне защитить и ее? Я не вынесу, если она так бесславно погибнет. Наша миссия в этом мире еще не окончена... — Мне жаль... — по ее тону было слышно, что Карли искренне сожалеет. Она хорошо могла сочувствовать и этим привлекала людей. Девушка с сильным чувством эмпатии, гораздо ближе людям по духу, чем хладнокровные политики, — Я понимаю твою боль и обязательно помогу тебе... — секундная заминка. Девушка над чем-то задумалась. — Приезжай в Ригу, я буду ждать тебя тут, но я тоже попрошу тебя об услуге... Ты мне - я тебе. Равноценный обмен. — В чем суть? — женщина говорила серьезнее, но голос чуть вздрогнул в конце. Глаза сегодня весь день были раскрасневшимися от слез. — Мне пытаются помешать. Не пройдет и пары дней, они уже будут наступать мне на пятки. Помоги мне разобраться с ними... — Я сделаю все возможное. — Реген сразу смекнула, кто может выследить Карли за столь короткое время. Люди, что вытащили Господина Земо, явно имели какой-то план. Со знаниями Гельмута и его способностью узнавать нужную информацию выследить девчонку не составит труда. — Дай мне пару дней закончить дела, и я прилечу. — Конечно... Мне жаль, что так вышло, хотя я предупреждала тебя о подобном, но не мне тебя упрекать. Я рада что в этот раз ты сделала такой выбор... — по ту сторону кто-то окликнул Карли, прервав ее речь, — прости, мне надо бежать. Буду ждать тебя в Риге! — Ага, — кинула женщина, до того как раздались гудки ознаменовавшие окончание звонка. Рука, сжимавшая телефон, опустилась в карман. Карли не была отвратительным для Реген человеком, но было в ней что-то отталкивающее. Ребенок, возомнивший, что понял все в мире и желающий поучать взрослых. Это, пожалуй, и бесило больше всего, но осуждать за это женщина ее не могла. Такая черта была нормальной для большинства детей. Она помнила, как ее племянник, будучи и без того умным ребенком, часто ходил и с важным видом кому-то что-то доказывал и объяснял. Ему было не важно, кто перед ним: отец или мать, или кто-то из прислуги, всегда, осознавая что-то невероятно важное для себя, он стремился со всеми этим поделиться, а когда его теория оказывалась не верной, он с пеной у рта доказывал обратное. С другой стороны ему никогда не было больше 12, быть может со временем что-то и изменилось бы, но не имея иного опыта с детьми, Реген считала такую модель поведения более чем нормальной. В своих мыслях она вернулась к груде кирпичей, оставшейся от фабрики. Она начала оглядываться по сторонам в поисках Шульца, что ранее предложил ей отправиться в участок. Необходимо обговорить все с Амелией и поспать, время уже близилось к вечеру, а она так и не отдохнула после ночного патруля. Долго бродить не пришлось. Мужчина так и стоял не далеко от патрульных машин. — Герр Шульц, не могли бы вы отвезти меня до участка? — поравнявшись с ним, произнесла женщина. Ее вид выражал спокойствие. — Отчего нет, — и махнув рукой в приглашающем жесте, пошел к одному из автомобилей. — Скажу вам честно, я уже с полчаса ищу повод уехать. Вы не подумайте, я хорошо выполняю свою работу. Рядовую работу, вроде патруля, погони за ворами, но... Но подобное. Мне не по себе, — тон мужчины был действительно несколько взволнованным. Реген не заметила этого раньше. Вероятно его что-то сильно напугало. Глухо хлопнув дверью машины, они без лишних разговоров отправились в участок. Женщина видела, как полицейский пару раз во время пути открывал рот, явно желая о чем-то спросить, но так не произнес и слова. Ее такое положение более чем устраивало, общаться с мало знакомым человеком совсем не хотелось, особенно со служителями правопорядка. Мозг отказывался думать, а в ситуации, когда любое неверное слово будет использовано против тебя - фильтровать свою речь, более чем необходимо. Усталость наваливалась на женщину с каждой минутой все сильнее, а от осознания, что поспать она сможет лишь минимум через час, становилось только хуже. Пейзажи, быстро сменявшиеся за окном, действовали лучше любой колыбельной, от чего Реген, не заметно для себя задремала. — Фрау Шрай? — кто-то аккуратно потряс ее за плечо, однако женщина все равно вздрогнула от неожиданности. Вид ее был растерянным, и от того забавным, так что полицейский даже улыбнулся уголком рта, — мы приехали. Думаю, вам стоит отправиться в комнату отдыха и немного вздремнуть, фрау Краузе скорее всего тоже там. — А? — неловко переспросила женщина, все еще приходя в себя после короткого сна. — А-а... Конечно. Женщина вышла из автомобиля вслед за Шульцем и не отставая, прошла в участок. На пропускном пункте мужчина показал свое удостоверение и предупредил вахтера, что Реген с ним. Не задавая лишних вопросов, пожилой полицейский пропустил пару в здание участка. Его убранство не отличалось ничем от любого другого. Небольшой холл, стены которого были увешаны различными памятками и образцами заполнения различных форм, коридор с, казалось бы, бесконечным количеством помещений, от маленьких кладовок и уборной, до огромного помещения отрезвителя. Также имелась лестница на второй этаж, который был точной копией первого, лишь за тем исключением, что здесь уже была пара допросных, личные кабинеты полицейских с высокими чинами и та самая комната отдыха, в которую направлялась Реген. Помещение делилось перегородками на несколько зон и в самой дальней женщина нашла Амелию. Ее братик улегся ей на колени и сладко дремал, в то время как девушка мягко перебирала его волосы. — Амелия? — Реген подошла к девушке, — я поговорила с Карли, — сразу прямо заявила она, присаживаясь в кресло напротив, — она согласилась и готова встретиться в Риге. — Ты так уверена, что это необходимо? — Девушка перевела взгляд с брата, глянув на женщину, чьи глаза были полны решимости. — Мы можем сильно пожалеть об этом... — Я еще не все тебя сказала, — вклинилась между слов Реген, — есть люди, которые следуют за Карли попятам желая уничтожить сыворотку. Она попросила ей помочь избавиться от них, но знаешь о чем я подумала... — О чем же? — Я не буду торопить события, мы отправимся в Ригу завтра вечером, но я не приму сыворотку сразу, да и с ее стороны было бы глупо сразу дать ее мне. Я хочу подождать пару дней. Если они будут достаточно умны, то смогут найти Карли, и уничтожат сыворотку. Это не совсем то, чего я бы хотела, но и этот исход будет по своему благоприятен для нас. В конце концов, многие наши проблемы связаны именно с существованием этой сыворотки. — Реген продумывала эту фразу с того момента, как Карли согласилась на ее предложение. Тот факт, что Гельмут и его надзиратели окажутся в Риге в одно время с выжившими, должен казаться неудачным совпадением для Карли и частью плана для Амелии. — В твоих словах есть смысл... — задумчиво протянула девушка, проводя тонкими пальцами по макушке своего брата, — и все же... Если они не приедут к тому моменту, когда Карли даст тебе сыворотку, ты ее примешь? — У меня не будет выбора. И тогда наши планы кардинально изменятся. Нам придется примкнуть к разрушителям флагов, и сделать все возможное, чтоб они одержали победу в своей борьбе, — с горечью произнесла Реген, периодически осматриваясь по сторонам, чтоб рядом случайно не оказалось лишних ушей. — Сама понимаешь, наши цели исполнимы только если мы встанем в нужный момент на нужную сторону. — Ты права. Сейчас нам действительно надо надеяться на то, что те люди найдут Карли раньше, чем она даст тебе сыворотку. Тогда они окажут нам большую услугу... — и Амелия замолчала, глядя в одну точку, обдумывая детали дела. Молчание ее длилось с минуту, после чего Реген решила, что вопросы к ней окончены: — Я вздремну. Если только что-то случиться - буди. Получив ответ медленный кивок, она поудобнее уселась в кресле, и натянула капюшон, чтоб тот прикрывал глаза от лучей закатного солнца...

***

7 часов спустя (следующий день)

Мадрипур, 9 утра по местному времени

После двадцати часового перелета, поспать хотелось как никогда раньше. В самолете, под пристальными взглядами героев, сон никак не шел, а усталость лишь росла. В итоге Гельмут кое-как вздремнул с полчаса где-то в середине пути, а все оставшееся время проводил за книгой. Несколько раз он отвлекался, вставляя колкие комментарии в перебранки Сокола и Баки, на что получал красноречивые взгляды, так и говорящие: "Если ты не закроешь свой рот, то тебе помогут". После этого он из раза в раз поднимал руки, принимая капитулирующую позу, однако спустя некоторое время сцена повторялась вновь. В итоге по приземлению, он заявил, что днем действовать будет неразумно, да и никакой информации они не найдут. Мадрипур - ночной город, и любая деятельность здесь уместна лишь с заходом солнца. Герои приняли его слова, так же, как и все предложения Барона. Сначала пару минут ворчали и возмущались, а затем все же согласились. Гельмута такое их поведение забавляло, от чего он тихо про-себя посмеивался. Они видели в нем преступника, однако знали, что без него справиться с задачей будет в разы труднее, и этот диссонанс их дико раздражал. Снять номер в отеле не составило бы никакого труда, если бы не тот факт, что ни Сэм, ни Джеймс не желали находиться с Земо в одном номере, но оставить они его тоже не могли, не смотря на то, что он даже поклялся, что не сбежит. В итоге, опять после десяти минут пререканий было решено, что они по очереди будут следить за Гельмутом. Это немного не нравилось последнему, но он прекрасно понимал, что не в том положении, чтоб высказывать свое "фи". Первым следить за Бароном должен был Баки, потому как Сэм, которому как и всем в самолете не удалось поспать выглядел более чем неважно, в то время как Джеймс, хоть выглядел уставшим, но был значительно выносливее своего напарника. Первым делом Гельмут отправился в ванную, желая освежиться. Холодный душ не отнял много времени, после чего он прошествовал мимо Баки, расположившегося в гостиной и "увлеченно" перелистывающего какой-то Индонезийский журнал, в спальню. Стоило ему только закрыть за собой дверь, как телефон, который он переложил в карман халата, завибрировал. Предусмотрительно было с его стороны было отключить звук, лишний шум определенно не пришелся бы Баки по-вкусу. Глянув предварительно на экран, он принял звонок. — Да, Реген? — проговорил он по-немецки, растягивая букву "р". — Господин Земо, ваши слова были правдой, сыворотка действительно у Карли, и она сейчас в Риге. Мне удалось договориться о встрече с ней, я и моя помощница отправимся к ней этим вечером*, — на одном дыхании произнесла женщина, но в ее голосе все равно слышалось волнение. — Ты очень быстро справилась, — это прозвучало так странно, что Реген на том конце показалось, что ее только что пожурили за чрезмерную исполнительность, — но то, что ты выяснила очень важно. Твои сведения значительно упростили мне задачу, — вновь повисло молчание. Женщина просто не находила что ответить. Не в ее правилах было откликаться на похвалу, она лишь исполняла свой долг, свою работу. — Делай все, что посчитаешь нужным. Мне надо, чтобы когда Карли встретится мне, сыворотка либо уже не существовала, либо была при ней. Так или иначе, мы положим этому конец. — Конечно... — Гельмут представил как при этих словах она печально опустила взгляд в пол. Он знал, о чем она думала в этот момент. Ничего этого бы не было, если б тогда она осталась в поместье. Каждый раз, когда он говорил ей о мести, ее лицо становилось скорбно-задумчивым. Она видела только свою вину в том, что его семья погибла. — Ты опять думаешь не о том, — по ту сторону раздался судорожный вздох. — Что произошло, того не изменить, но ты можешь сделать так, чтоб этого больше никогда не повторилось. Прекрати заниматься бессмысленным самобичеванием, это сделает лишь хуже. Ты знаешь, это не глупая месть, мы изменим мир и больше никто не испытает того что пережили мы, — при общении с этой женщиной, он становился сентиментальнее. То же самое происходило и при общении с почившей женой. Для себя Гельмут оправдывал это тем, что женщины были точными копиями друг-друга, хотя одна была олицетворением солнечного дня, а другая безлунной ночи. Он невольно сравнивал их, и, не находя отличий, считал чем-то единым. — Не беспокойтесь, я давно не виню себя ни в чем... Я знаю что делать, так что я справлюсь, можете на меня положиться, — было слышно, что женщина говорила об этом с гордостью. Реген тяжело далось принятие того, что она не могла тогда ни на что повлиять, и переборов саму себя, она действительно гордилась этим. — Ну вот и славно, — голос Земо изменился, с мягкого и загадочного, на более веселый. — Рассчитываю на тебя... — Да. — И после этого женщина сама прекратила вызов. — Все же она сильно изменилась за это время, — произнес сам себе Земо, заваливаясь на кровать, готовясь вздремнуть перед насыщенной ночью.

***

Берлин. Полицейский участок района Грюнау

4 утра по местному времени

Переночевать женщины остались в участке. Их никто не прогонял, и даже наоборот, настаивали на том, чтобы они оставались здесь, где у радикалов не было шанса на них напасть. И вот сейчас, после разговора с Земо, она возвращалась в комнату отдыха, где разместились Амелия с Ронни. В помещении сейчас так же отдыхали патрульные, поэтому для разговора и пришлось выйти в коридор. Брат с сестрой лежали в обнимку на широком диване. Оба беззаботно спали. Реген прошла к ним, вновь усевшись в кресло напротив. В голове были какие-то мысли, но разобрать какие нужные, а что было просто информационным шумом, было сложно. Это было странно, ведь обычно женщине не составляло труда сосредоточиться, а сейчас это было как никогда нужно. Впереди предстояли сложные дни, в Риге они окажутся уже сегодня ночью, а встретиться с Карли им удастся завтра. Еще через день в Риге должны оказаться Гельмут и его "друзья". Что будет после, загадывать сложно, все зависит от того чем закончится их встреча. Хотя не сложно предположить, что ей придется пуститься в бега вслед за Бароном. Его в любом случае не будут держать долго на свободе, он слишком опасен, а вновь засадить его за решетку... Реген не могла снова это допустить. Несмотря на то, что у нее за это время появились новые цели, она должна бросить все и помочь Господину. Это ее долг как... Как кого? Мысли в голове вновь смешались, хотя только что казалось, что сложный клубок начал распутываться. О чем она только что подумала? Что думала до этого? Казалось обо всем и ни о чем одновременно. В последующие часы Реген так и не сомкнула глаз. Она бросила попытки разобраться в своем сознании уже через пол часа бесполезной рефлексии. Заказала билеты на самолет до Риги, полистала ленту в какой-то соцсети, проверила почту, словом делала все, чтоб убить время до пробуждения своих спутников. Первым, ожидаемо, проснулся Ронни. Не долго думая Реген предложила ему позавтракать, на что мальчик согласился. Сэндвичи и какао из автомата не были хорошей пищей, но в их положении лучшего было не придумать. В районе 10 утра проснулась и Амелия. Она уснула лишь в 3 ночи, когда проснулась Реген, "сменив" ее. Сейчас у девушки был все еще очень усталый вид, но когда женщина предложила ей еще немного вздремнуть, она отказалась. — Я взяла билеты на 22 часа, так что в Риге мы будем около часа ночи. Снимем гостиницу, а с утра отправимся к Карли, — произнесла женщина протягивая Амелии упаковку с сэндвичем, — и нам останется лишь ждать, когда все сложится в удобную для нас сторону. — У меня такое впечатление, словно ты знаешь чем все кончится, — проговорила девушка пристально вглядываясь в бездонные черные глаза собеседницы. — Ты очень спокойна и уверена. — Исход на самом деле очевиден, те люди уже очень близко подобрались, и они найдут Карли, это вопрос пары дней. — Ты не думала, что когда сыворотка окажется в их руках они не будут уничтожать ее и создадут множество суперсолдат? Тогда все, о чем ты всегда говорила, станет недостижимым... — Это будет слишком рискованно с их стороны. Ни одно правительство не имеет достаточно ресурсов и возможностей руководить большим количеством людей наделенных такой мощью, — голос ее был серьезным. Она замолчала, выдерживая паузу и обдумывая последующие слова, — Знаешь... Тебе вероятно будет спокойнее, если я скажу, что среди тех кто ищет Карли есть кое-кто из моего прошлого. Ты права, я действительно знаю чем все кончится. Он скорее погибнет сам, но уничтожит сыворотку, чем допустит чтоб она попала не в те руки. Амелия начала еще серьезнее осматривать свою знакомую. Та редко говорила о своем прошлом, от чего складывалось впечатление, что она оборвала все связи с ним. Она никогда не рассказывала девушке о том, чтобы кто-то из старых знакомых пытался связаться с ней, да и вообще не рассазывала ровным счетом ничего, только общие факты, как например, что Реген жила в Заковии. Зная это, Амелия думала, что все те, кого она знала, погибли во время ужасных событий много лет назад и этим оправдывала нежелание рассказывать свою историю. Но сейчас... Что это за внезапный друг "из прошлого", что может охотиться на Карли, кто он такой? Цепляясь пристальным взглядом за любую мелочь, она не нашла ничего необычного. Реген была так спокойна, что казалось, она не сказала ничего странного, а за годы проведенные вместе Амелия научилась распознавать малейшие изменения в поведении женщины. — Твой друг он... Раз он охотится за ней, он из правительства, или кто-то из этих "Героев Человечества" — девушка двумя пальцами показала кавычки. Ее отношение к героям было очень предвзятым, и она открыто выказывала свою неприязнь к ним. Не то чтобы они как-то лично оскорбили ее, но она считала, что от них слишком много проблем. Реген думала то же, и эта взаимная неприязнь стала первопричиной их знакомства. — Нет, — жестко произнесла женщина, — он лишь инструмент. Его попросили помочь, ну и сама понимаешь, он не мог отказать. — В ответ Амелия лишь понимающе махнула головой. В целом, этого объяснения было достаточно, но все равно это оставило какой-то след недоверия в разуме девушки. Далее день потянулся мучительно медленно. Они переговаривались на какие-то отвлеченные темы, и один раз даже вовлекли в разговор одного их местных полицейских. В обед они вновь перекусили сэндвичами и кофе. Еще несколько часов прошли в казалось бесконечном ожидании, время тянулось густой патокой, а момент, когда они отправятся в аэропорт, казалось, не желал наступать никогда. Тем не менее, когда солнце начало стремительно опускаться за горизонт, они вышли на улицу и встали в ожидании такси. Ронни нетерпеливо перепрыгивал с ноги на ногу. Ему ожидание давалось хуже всех, от чего он, то и дело, дергал то сестру, то Реген за рукав, спрашивая, когда же они уже поедут. — Прямо сейчас, — наконец ответила Реген мальчику, издалека завидев их машину.

***

Ночь после полета они провели в хостеле. Двухэтажные кровати, комод с четырьмя ящичками, узкое окно точно напротив двери. Вся мебель была аккуратной, а ее белый цвет приятно гармонировал с темно-синими стенами комнаты. За чистотой в комнатах следили, что радовало Реген, которая за свою жизнь побывала в стольких местах, что невольно ожидала худшего. С удобством выспавшись, на утро женщина отправилась по адресу, который пришел ей сообщением от неизвестного номера, еще в самолете. Проходя мимо домов она про себя отмечала места, где бывала еще будучи девочкой. Тогда старый Барон часто брал ее с собой, то и дело представляя ее каким-то своим знакомым как "свое лучшее творение". Это льстило девочке, от чего она охотно демонстрировала свои способности если ее просили. Она хорошо помнила такие вечера. Ее непременно одевали в какое-нибудь неброское, но милое платье или костюм, а затем, она в компании Барона, отправлялись в дом к кому-то из местной аристократии, где она большую часть времени тихонько стояла чуть поодаль от Господина. За приятными воспоминаниями время пронеслось с невороятной скоростью, и путь практически через весь город не отнял у нее ни капли сил и терпения. Оказавшись во дворе "колодце", она попросила у первого встреченного человека, где она может найти Карли. Парень, к которому Реген обратилась, сначала внимательно разглядывал женщину, решая стоит помочь ей или нет, после чего махнул рукой в приглашающем жесте. Он провел ее через множество комнат и коридоров, от чего Реген показалось, что он специально запутывал ее, но в конечном счете они оказались у тяжелой металлической двери. Парень с силой надавил на ручку, и та с щелчком поддалась. Дверь скрипя на петлях открылась. — Входи, — на английском, просто чудовищным акцентом, проговорил парень. Когда Реген миновала проем, дверь за ней с громко захлопнулась, от чего женщина настороженно обернулась. Неприветливый парень не прошел вместе с ней и это заставило ее напрячься. В помещении было не светло, и много места занимали какое-то установки, из-за чего можно было предположить что это была котельная. Было бы разумно предположить, что тут кто-то мог притаиться, поэтому Реген достала руки из карманов, готовясь в случае чего отразить атаку. — Карли? — спросила женщина надеясь, что ее правильно поняли и привели куда надо. Осторожность Карли ей была понятна, но не зря же Реген звонила ей сегодня перед тем, как выйти из дома. Ее приход не должен быть для них какой-то неожиданностью. — Наконец. Тебе пришлось долго добираться... — из тени вышла рыжеволосая смуглая девушка. Реген бы даже сочла ее за девочку лет 17, настолько юной выглядела предводительница Разрушителей флагов, — пройдемся? — предложила Карли, и получив в ответ короткий кивок прошла к запасному выходу их полуподвального помещения. Стоило им оказаться в коридоре, Карли продолжила: — Ты приехала одна? — Нет, со мной моя помощница и ее брат, — сухо ответила Реген. — Теперь не хочешь отпускать их от себя, да? — в первую секунду женщина было подумала что Карли злорадствует, но на лице девочки не было ухмылки или чего-то подобного. Лишь сосредоточенность и легкая скорбь. — Им было бы опасно оставаться в Берлине, где Белый марш легко их найдет. Здесь, со мной есть надежда... — Я думаю, вы бы могли пожить пока здесь. Местные осторожно относятся к чужакам, но если вы со мной, то они не дадут вас в обиду, — Карли чуть притормозила, внимательно глянув на Реген, — ты же не передумала? — Если бы передумала, то не стояла бы здесь. — Уверенно отозвалась Реген. — Я рада. Поверь мне, с этой силой мир действительно возможно изменить. После этих слов они продолжили путь куда-то в тишине. Коридоры вновь сменяли друг друга, а Реген уже сотню раз успела сбиться, пытаясь в голове составить карту здания. По своему устройству оно больше напоминало хаотичный лабиринт, где в абсолютном беспорядке спальные комнаты сменялись подобием школьных классов, а те в свою очередь на складские помещения. Наметанным глазом Реген поняла, что на одном таком складе припасов где-то на неделю на 50 человек. Не густо, учитывая, что в таком здании должно жить порядка 200 человек, а некоторые комнаты были пусты. Пробродив около пяти минут по разным этажам, они оказались в крупном помещении. Глядя на то, как было обставлено помещение, складывалось впечатление, что это была столовая, однако, это предположение было не верным. На часах уже полдень, а это значит, что в столовой непременно собрались бы люди. Причина становилась ясна, стоило только взглянуть на открытый гроб в самом центре. — Мама Донья спасла меня. Когда я была совсем маленькой, она приютила меня, дала мне еду, одежду, кровь и свою любовь. Она заменила мне родную мать, которую я никогда и не знала, — Карли подошла к телу укрытому легкой белой вуалью, и аккуратно провела по ткани разглаживая несуществующие складки. — Но она заболела. Мы долго не могли обследовать ее у хорошего врача, а когда все же получили такую возможность оказалось уже слишком поздно, — девушка говорила тихо, но было слышно, как она старается не заплакать. — Я понимаю тебя, — Карли обернулась к Реген, которая аккуратными медленными шагами подходила к центру комнаты, — я теперь чувствую, что не могу отступить. После того, как я прощусь с ней, мне будет нечего терять, и я пойду до конца, сделаю все что в моих силах, но добьюсь своего. Я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути, или погибну сама. К окончанию этих слов Реген окончательно приблизилась к Карли, и аккуратно положила руку ей на плечо. Пусть эта девочка с комплексом бога местами раздражала ее своей самоуверенностью и твердолобостью, но она могла понять ее. Чувства, что испытывало это дитя были сильнее разума, от чего та не видела иного пути, кроме жестокой войны. — Я тоже думала об этом. Знаешь, когда после битвы с Альтроном погибла моя сестра, я не знала что делать. Я была готова лично убить всех, из-за кого Нови Град взлетел на воздух. Столько эмоций бушевали во мне, что однажды я не смогла сдержать свою способность и чуть не уничтожила лагерь в котором тогда жила, — Карли повернулась к женщине, чей взгляд был не здесь. Она снова представила тот день, когда надежда, что все будет как прежде рухнула, словно карточный домик, — Но был человек, которому я была нужна, который сберег меня от поступков, о которых бы я потом пожалела... — после этих слов Реген посмотрела прямо в глаза собеседнице. От того потерянного невидящего взгляда не осталось и следа, теперь его сменил, мягкий, словно материнский, с тенью укора, — Не мне учить тебя, я вижу, для себя ты все решила, но прошу, если будет шанс, выслушай и чужую точку зрения, так же как сейчас слушаешь мою. Не дай себе сделать то, о чем будешь жалеть. Карли накрыла ладонь Реген, которая так и лежала на девичьем плече, и чуть сжала, как бы соглашаясь выполнить просьбу.

***

До следующего утра женщина занялась переездом в убежище Карли. Не воспользоваться ее гостеприимством было бы неразумно, ведь от этого спокойнее становилось всем. Для Карли они всегда оставались на виду, а Реген могла следить за перемещениями сыворотки. Хоть они и обсудили, что завтра днем один из экземпляров ампулы уже будет у женщины, излишняя осведомленность не повредит. Еще вчера вечером, она отправила Гельмуту одно лишь слово "готово", в подтверждение, что он может не беспокоиться, на счет того что все идет по его плану. Теперь ей оставалось только ждать. В прочем ждала она не долго. На следующее утро она отправилась во дворик в компании Амелии и Ронни. Мальчик пошел в сторону сверстников, игравших в какую-то игру, а женщины расположились на лавочке неподалеку, то и дело переговариваясь на отвлеченные темы. На новом месте им пока не дали никакой работы, поэтому им оставалось только сидеть и присматривать за Ронни и другими ребятишками. Но покой длился ровно до того момента, как во двор через большую арку не вошли трое мужчин. На вид в них не было ничего примечательного, за исключением, уж очень вычурного пальто на одном, но все равно, было в их невозмутимости нечто настораживающее. Темнокожий сразу отправился расспрашивать людей в здании, перед этим предупредительно погрозив пальцем, от чего Реген неловко улыбнулась. Второй мужчина, выглядевший суровее всех, недобро зыркнул на обладателя пальто, после чего направился к людям, что развешивали чистое белье. В итоге, третий, в котором Реген сразу признала Гельмута, остался стоять в арке. Сначала он внимательным взглядом осмотрел двор, и заметив женщину чуть приподнял бровь. — Это те самые люди? — тихо спросила Амелия, чуть толкнув женщину в бок. — Да, это они, — произнесла Реген провожая взглядом Гельмута, который спокойно зашагал в сторону детишек, как бы пытаясь не спугнуть. Видимо стараясь, показаться более доброжелательным он запел песенку: Черная овечка, что нам дашь? Шерсти три полных мешка, Один для папы, для мамы второй, Третий для сына, мешок большой... С каждым словом, он приближался все ближе к детям, и был больше похож на волка, крадущегося в курятник, чем на безобидного человека, которым он несомненно хотел показаться. В итоге он достал бумажный пакет, показав его детишкам, после чего взял одну табуретку, собравшись высыпать на него содержимое кулька. Амелия напряглась, и уже собралась пойти и отвадить мужчину от детишек, но Реген взяла ее за локоть, как бы успокаивая. — Не беспокойся, это мой знакомый. Это представление для тех двоих, которые с пришли с ним, все под контролем. После ее слов Амелия расслабила мышцы, принимая более непринужденную позу, но Реген все равно чувствовала ее напряжение. Уже скорее чтоб самой убедиться в своих словах на счет безопасности, женщина снова перевела взгляд с подруги на Гельмута. Она хорошо разглядела, что тот принес в пакетике, и от этого у нее невольно потекли слюнки. Среди всех сладостей, что ей удалось когда либо попробовать, рахат-лукум был ее фаворитом. Очень сладкая, тягучая, липкая смесь в крахмальной посыпке была для нее вкуснее чем даже дорогой молочный шоколад из самой Швейцарии. Даже не заметив того, она сильно сжала локоть Амелии, от чего та зашипела. — Ай, ты чего? — А... — растерянно произнесла Реген, возвращаясь в реальность, — ой, прости. Прости, просто... — она задумалась стоит ли ей говорить о своем маленьком пристрастии, — не важно. — Ты мне кажешься сегодня какой-то подозрительной, — задумчиво произнесла Амелия, — этот с воротником и есть твой знакомый? — Да, — коротко отозвалась Реген. Она прикрыла глаза, подставив нос ветру, силясь уловить запах, так горячо любимой вкусняшки. Увлеченная своим весьма странным занятием, она не обратила внимание на то, что Гельмут уже ушел перед этим что-то шепнув детишкам. После того как мужчины скрылись в арке, к женщине подошел Ронни протянув пару конфеток. — Тот дяденька сказал, что вы любите такие, — его слова заставили Реген обратить внимание на мальчишку. Она сначала не поняла зачем он к ней обратился, но затем, глянув на его протянутую руку с благодарной улыбкой приняла угощение. — Так ты из-за конфет так возбудилась? — рассмеялась Амелия, глядя как Ронни обратно побежал к своим новым друзьям. — Поэтому я и не сказала тебе сразу, как знала, что ты посмеешься, — недовольно пробурчала Реген отправляя кусочек в рот. Вкус был точь-в-точь, как в ее детстве. Такими же сладостями угощал ее старик Земо, когда хотел выразить, как ей казалось, свою заботу. Женщина протянула еще один кусочек Амелии, на что та вежливо отказалась. — Не-е, — протянула рыжая, — ешь сама, я же вижу как тебе нравится. Знаешь, никогда бы не подумала, что тебе удовольствие доставляют такие простые мелочи...

***

Поговорив еще с час, Реген покинула свою подругу. Карли пригласила женщину на похороны мамы Доньи. Это приглашение можно было бы вполне расценить как акт доверия, в прочем именно этим оно и являлось. Когда женщина пришла на место, почти все уже собрались. Карли стояла у изголовья, сложив руки в замок. Реген не стала к ней подходить, и без нее достаточно людей, желающих поддержать девочку. Началась панихида. Карли говорила речь, что должна была затронуть сердце каждого, кто был знаком с Доньей. Реген не знала эту женщину, но сочувствовать девочке не имевшей надежды с рожденья, она могла как никто другой. По рассказу Карли, было ясно, что та превозносит свою приемную мать, ровно так же как и Реген Генриха Земо. Женщина начала невольно анализировать то, как сложилась судьба этой храброй девочки и ее собственная. Они были похожи, обоих отвергло общество, но нашлись люди, которым было на них не плевать, и вот, когда казалось, что все наладилось, жизнь снова подкинула свинью, и дорогих им людей не стало. Несправедливо, и вместе с тем прекрасно. Реген в какой-то мере упивалась жестокостью своей судьбы и черпала из нее вдохновение. Такое отношение пришло не сразу, со временем, когда она приняла все как есть. Женщина стояла, погрузившись в свои мысли ровно до того момента, как люди не начали прощаться с Доньей. Вырвавшись из омута сознания, она первым делом взглянула на Карли. Она выглядела очень обеспокоенно, поэтому Реген подошла к ней, уточнив: — Все в порядке? — Да, просто... — Карли перевела взгляд на женщину, что ободрительно положила ей руку на плечо, — у нас гости. Можешь посмотреть нет ли еще кого-то? — Конечно, — произнесла Реген, направляясь прочь из комнаты. Она много ходила по разным комнатам и коридорам, не встречая по пути никого подозрительного, пока не услышала выстрелы где-то вдалеке. Ноги сразу сами сорвались с места и понеслись ту сторону. Когда она добежала до ее слуха донеслось недовольное ворчание. Акцент был явно американским, поэтому женщина попятилась назад, надеясь что ее приход был незаметным, для людей которые переговаривались в глубине комнаты. Выйдя на улицу, она огляделась вокруг в надежде встретить кого-то знакомого, однако в том дворике, где она провела утро никого не было. Вероятно услышав выстрелы, все скрылись в здании. Что ж, это значит что с Амелией и Ронни все точно будет в порядке. Так и не найдя никого на улице, она вернулась в здание, начав снова обходить все помещения. Реген все еще не могла составить карту этого места у себя в голове, из-за чего пару раз сбивалась, то заходя в тупик, то возвращаясь туда откуда начала. В итоге она вышла в коридор, одна из стен которого представляла множество широких арок с выходом в еще один дворик, которого Реген до сих пор не видела. Оглядевшись она заметила по ту сторону на третьем этаже кучерявую рыжую макушку. — Карли! — воскликнула она, после чего не долго думая, перенесла себя при помощи лент прямо туда. Рядом с девочкой находились ее последователи. После обращения к Карли и такого экстравагантного перемещения они обратили на женщину свои заинтересованные взгляды. Карли же нисколько не удивилась появлению женщины, и как только та приземлилась рядом, взяла ее под локоть и отвела в сторону. — Карли, что случилось? — обеспокоенно глянула Реген на девушку, подмечая, что та ранена в живот. В отличие от женщины та не могла просто закупорить рану и из-за этого футболка пропиталась кровью, — смотрю те выстрелы нашли свою цель... — Реген, прости, — начала Карли, — я не ожидала, там был мужчина, без понятия кто это, я вообще впервые его видела. Он уничтожил все сыворотки. Прости, я знаю, что ради этого ты прилетела сюда, но этот человек... Он появился словно из ниоткуда, я только услышала выстрелы и... — Ясно. — Грубо и четко прервала Реген поток оправданий, — мне не интересно кто, что и как сделал. Ты знаешь что я обратилась к тебе за помощью. Ты знала, что я бы ни за что не попросила суперсолдат мне помочь, но я была в безвыходном положении. Ты знала это... — женщина напирала на Карли указывая на нее пальцем, — Ты помнишь уговор, я помогу вам, если получу сыворотку. Так что теперь прощай. Я и так потратила слишком много времени. Голос женщины отдавал сталью, а весь ее вид говорил о том, что она была в крайней степени серьезна. Ни секунды не задерживаясь в этом месте она спрыгнула вниз, смягчив падение своими плетями, и направилась к выходу из этого убежища. Проходя через арку, она набрала сообщение Амелии, чтоб она с братом вернула в тот хостел, где они провели первую ночь в Риге. У нее не было никакого настроения. С одной стороны, радовало, что все сыворотки уничтожены, с другой. Ей было искренне жаль девочку. Быть может, если б не ее юношеский максимализм, она бы смогла добиться своих целей и меньшей кровью, но пока ее взор застилает жажда быстро расправиться с теми кто причинил ей боль, она не придет ни к чему. Лучшим исходом для нее будет если она вообще выживет. Телефон, который она так и не убрала в карман, завибрировал, оповещая о входящем вызове. Переведя взгляд на экран и прочитав имя, ее сердце пропустило удар. Женщина поспешила снять трубку. — Ало? — спросила она — Да, привет Реген, — голос Гельмута звучал так, словно он бежал. В целом его фраза показалась собеседнице глупой, а такими глупыми фразочками он начинал говорить только когда был чем-то напуган или очень взволнован, — я бы хотел встретиться. Знаешь, символично было бы закончить там же, где мы начинали...