Сборник драбблов и мини по Ильверморни

Остаток каникул пролетел для Криденса со скоростью МакТоуни. Почти все свободное время он проводил вне комнат Пакваджи. Ни Куини, ни Серафины не было в замке, так что они с Персивалем могли больше времени проводить вместе. В хорошую безветренную погоду они выбирались на квиддичный стадион, чтобы полетать на метлах. Когда начиналась метель, обдувая верхушку горы Грейлок, где располагалась школа, или ударяли морозы, они встречались в библиотеке, работая над домашними заданиями или просто болтая обо всем на свете, открыв учебники и расправив свитки лишь для видимости. Криденс ценил каждый день, проведенный вместе с Персивалем. Вначале его пугало, что им совершенно не о чем будет говорить, но на деле оказалось, что с ним так же комфортно и легко, как с Куини или Якобом. За исключением одного немаловажного факта — Персиваль по-прежнему нравился ему. Но если раньше он мог лишь со стороны вздыхать по нему, теперь они общались. Вздыхать, конечно, отныне приходилось только тогда, когда Криденс оставался наедине с собой, чтобы Персиваль ни в коем случае не догадался, что он влюблен в него. Хотя он подозревал, что тот прекрасно все понимает, но из вежливости делает вид, что ничего не происходит. Все же Криденс поцеловал его, пусть и в щеку, в канун Рождества. Мальчикам не свойственны столь эмоциональные прощания. Если только они не влюблены. Конечно же Криденс все рассказал Куини еще в первый вечер, когда та вернулась в школу под конец каникул. Помимо того, что она порадовалась, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки, Куини была искренне поражена, что это все же случилось. — Надо почаще оставлять вас одних, — хитро подмигнув, заметила она. — Глядишь, так у вас, наконец, случится настоящий первый поцелуй. Криденсу показалось, что он стал багровым, точно клюквенные цвета на его мантии. — Ты бы знала, чего мне стоило поцеловать его в щеку… — сокрушенно пробормотал он. — Ооо, я догадываюсь! — протянула Куини с лицом «кому ты рассказываешь вообще?», но обнадеживающе улыбнулась на всякий случай, чтобы Криденс не думал, будто она его дразнит. Про то, как он весь следующий день изводил себя и Персиваля, Криденс тоже рассказал, хоть это далось ему нелегко, и он каждую секунду ждал, когда же Куини назовет его круглым болваном. Но, видимо из жалости, она не стала заострять на этом внимание, раз уж все благополучно разрешилось. Чем ближе становилась вторая половина января, тем меньше у Криденса появлялось времени, чтобы видеться с Персивалем. Но не только из-за того, что и тот вновь стал больше времени проводить с друзьями. Близился квиддичный матч, и Ахиллес взялся гонять команду Вампуса до седьмого пота, чтобы быть во всеоружии, когда настанет день их игры против Пакваджи. Криденс искренне радовался, что не состоит в своей команде, потому что тогда бы испытывал угрызения совести, что им с Персивалем придется играть друг против друга. А единственным из его друзей, за исключением Персиваля, кто играл в команде, был Якоб. Все бы ничего, но, находясь на Пакваджи, ему не избежать осуждения, если будет откровенно болеть за команду соперников. Криденс мог бы затихариться, не выдавать эмоций, но после того, как столько раз летал на метлах с Персивалем во время каникул, уже не мог оставаться безучастным. Ему хотелось, чтобы тот знал — он поддерживает его, переживает, не получит ли травму во время игры, покажет ли себя лучше остальных, забив больше голов. Невелик шанс, что Персиваль заметит Криденса во время матча среди сотен студентов, но наверняка узнает, что он был там и болел за него. А может, им удастся встретиться перед матчем или после… Персивалю будет приятно. Может, это будет даже что-то значить для него. Намекнет о привязанности Криденса. Ведь слова — это замечательно, но действия уже совершенно другой уровень. А поскольку у него не получалось пока намекнуть о своих чувствах словами, то действия — это был как раз вариант для него. У студентов Ильверморни не было каких-то отличительных знаков, как цвета факультетов в других магических школах, так что выделиться из толпы было немного сложнее — все носили небесно-синие и клюквенные мантии. То же касалось и квиддичной формы, разве что какие-то цвета преобладали сильнее, чтобы можно было разобрать, игрок какой команды только что пронесся мимо на полной скорости. Не мастерить же Криденсу, в самом деле, бутафорскую голову вампуса, чтобы нацепить ее на себя… Оставался только довольно скромный вариант. В субботу между третьей и четвертой неделями января Криденс спустился в Обеденный зал, сразу заметив оживление за столам факультетов Пакваджи и Вампус. Студенты весело подбадривали игроков, желали удачной игры, так что пробиться к ним не было никаких шансов. Да он не особо и стремился… Протиснувшись вдоль стола, Криденс занял свободное место рядом с Куини. Улыбнувшись ему и пожелав доброго утра, она скользнула взглядом по нацепленной на его зимнюю мантию розетке и хитро подмигнула, но никак не стала этого комментировать. Зато это решил прокомментировать сидящий напротив них Лэнгдон. — Криденс, ты болеешь не за ту команду. Он подозрительно сощурился, разглядывая розетку, будто та могла от его пристального взгляда все же поменять внешний вид. Но маленький пакваджи с луком все не появлялся, вместо него так и продолжала красоваться черная голова оскалившегося вампуса. — Вот незадача, а я и не заметил, — неубедительно соврал Криденс. — Собирался впопыхах и перепутал. — Это ее ты тогда надевал, когда Вампус играл с Птицей-гром? — пришла на помощь Куини, хотя не то, чтобы Криденс уж очень в этом нуждался. Но найти удачное объяснение было хорошей идеей. У самого Лэнгдона розетка с пакваджи была почетно приколота к груди, точно знак отличия. — Да, точно! — подтвердил Криденс и тут же переключил свое внимание на тарелки с ароматно пахнущей едой, как бы намекая, что тема исчерпана. Хотя Лэнгдон и продолжал еще некоторое время коситься на зубастого вампуса. Куини вот тоже могла бы нацепить розетку чужого факультета, потому что сегодня играл Якоб. И никто бы и возразить ей ничего не посмел. На что надеялся Криденс, так это что никто, особенно ревниво настроенный Лэнгдон, не потребует у него снять розетку. Но вряд ли кто-то, кроме их сокурсников, вообще догадывается, на каком Криденс факультете. Всем будет все равно. На еде Криденсу было очень сложно сосредоточиться — каждую минуту он невольно бросал взгляд через зал, чтобы различить в толпе Персиваля. Если даже не встретиться с ним взглядом, то хотя бы увидеть его макушку. Распустил он сегодня волосы или собрал в хвост, чтобы волосы не мешались? Оставаясь наедине в библиотеке, Криденс раз за разом ловил себя на мысли, что безумно хочет коснуться его длинных волос, провести по ним рукой, пропустить между пальцами пряди. Самой смелой и отчаянной его фантазией было уткнуться в них носом и вдохнуть запах. Интересно, как пах Персиваль?.. Помимо парфюма, которым тот пользовался и как пахла Амортенция для Криденса. Запах мыла и его чистого тела… Замечтавшийся Криденс протяжно выдохнул, когда Куини коснулась его плеча. — Может, пойдем? — спросила она, тоже бросив взгляд на стол Вампуса. За толпой рослых студентов было нелегко различить невысокого Якоба, но он точно уже был там, потому что Куини виделась с ним перед обедом. — Да, давай, — согласился Криденс. — Займем места получше. У них точно были все шансы оказаться в первом ряду, поскольку почти вся школа еще обедала и не торопилась идти на заснеженный стадион, а значит чужие головы и вздернутые к небу руки не будут закрывать обзор во время квиддича. — Заодно прогуляемся. Мы с тобой давно никуда не выбирались из замка, — с энтузиазмом подхватила Куини. Закутавшись потеплее в мантии, чтобы не выпускать тепло, они выбрались из-за стола и, когда миновали плотную группу студентов, окруживших команду Пакваджи, Куини взяла Криденса под локоть, прижавшись плечом к его плечу. — Я сегодня тоже буду болеть за Вампус вместе с тобой, — подбодрила она и боднула его макушкой в висок. — Хочу, чтобы первая игра Якоба прошла на высоте. Криденс повернул к ней голову и благодарно улыбнулся, накрыв рукой ладонь, обвившую его локоть. Едва они дошли до дверей, чтобы выйти в Холл, как на пороге возник взъерошенный Персиваль уже в полной квиддичной экипировке. Перехватив метлу покрепче, он пару раз моргнул, осматривая зал, и немного успокоился, когда понял, что все еще на местах. — А вот и Перси! — громко объявил Ахиллес из-за стола и помахал ему, распрямившись в полный рост. — Я же говорил, что не надо переживать, и он не сбежал. Персиваль уже хотел было направиться к столу Вампуса, чтобы присоединиться к остальным членам команды, но тут наконец заметил застывших неподалеку Куини и Криденса, которым загораживал проход. — Эм… — растерянно проговорил он, уставившись на Криденса. — Я… я немного проспал. Плохо спал. Ночью. Криденс понял, что его щеки тронул румянец. И совершенно не вовремя. Ладно бы они встретились на улице, и это бы можно было списать на мороз… И для чего он вообще это объясняет? Он же не Ахиллес, чтобы оправдываться перед ним, что пропустил почти весь обед. Персиваль не спешил уходить. Он неловко улыбнулся, наверняка заметив смущение Криденса, и нервно зачесал растрепанные волосы назад. Криденс с завистью проследил за движением руки, мечтая повторить его. Коснуться его длинных почти не вьющихся черных прядей. Следовало что-то сказать… Персиваль ждал. Да и Куини тоже их ждала. Пауза затягивалась. Криденсу казалось, что он разобрался со своей проблемой, и у них больше не возникало препятствий в общении. Но Куини была невольным свидетелем, а всклокоченный Персиваль таким завораживающе красивым… — Хорошей игры, Персиваль, — бодро объявила Куини, видимо поняв, что они могут так стоять до следующей субботы, пялясь друг на друга. Она потянула Криденса за руку, но тут взгляд еще сонного Персиваля скользнул по его мантии, и он бесцеремонно ткнул пальцем в розетку с вампусом. — Ох, ты… — Кхм, да… я… — Криденс неловко подал нечленораздельный набор звуков и тут же прочистил горло, чтобы выдать что-то более осмысленное. — Хорошей игры, Персиваль! Повторив за Куини слово в слово, покрасневший от смущения и неловкости Криденс вцепился в ее руку и буквально поволок к выходу, протиснувшись мимо не менее смятенного Персиваля. Видимо, это было заразно… Пораженная Куини обернулась, удивленно пожав плечами, будто извинялась за поведение своего друга. Хмыкнув, Персиваль покачал головой и улыбнулся своим мыслям, прежде чем направиться к уже заждавшейся его команде и стынущему обеду. Криденс понимал, что позорно сбегает. И он обязательно извинится за это потом перед Персивалем, но сейчас внезапно охвативший его тело жар совершенно не давал мыслить. Единственной связной мыслью, которая преследовала Криденса до стадиона, была о том, что Персивалю невероятно идет квиддичная форма… Но без нее наверняка было бы еще лучше.