Сборник драбблов и мини по Ильверморни

Криденс и сам был не рад, что почти безвылазно просидел все Рождество в гостиной Пакваджи, не решаясь покинуть ее, хотя заснеженные окрестности школы так и манили покинуть теплый уютный замок и прогуляться хотя бы во внутреннем дворике. Отчасти он ругал себя за то, что пошел на поводу у эмоций, но все же испытывал смешанные чувства… Потому что признавал, что поступил самым верным образом — поцеловал его. Поцеловал Персиваля. Пусть и только в щеку. Он мог лишь гадать, что Персиваль испытал в тот момент… А потом еще больше усугубил ситуацию тем, что на протяжении всего дня не выходил из гостиной факультета, лишь пару раз выбрался на кухню. Он крался по замку словно вор именно из-за него. Потому что боялся случайно повстречать в коридоре Персиваля, боялся его реакции, хоть и догадывался, что нравится ему, и тот должно быть чувствует себя еще неуютнее, чем он. И вот теперь Криденс, стоя посреди спальни, держал в руке кусок пергамента, который ему принесла почтовая сова, клювом постучавшая в окно. Записка от Персиваля, который звал его завтра на квиддичное поле, чтобы полетать на метлах. Персиваль. Звал его. На метлах. После того, как Криденс оставил его в одиночестве смущенного и ошеломленного, а потом еще и весь следующий день так пренебрежительно избегал. Уместно ли в такой ситуации слово «нравится»?.. Или это нечто более отчаянное, глубокое… Счастье, что Криденс не выпустил сову сразу, а позволил немного погреться в спальне после уличной стужи и отряхнуть с перьев снежинки, иначе ему не с кем бы было отправить ответ. А отправить его Персивалю следовало, это было честно и справедливо. Он не сделал ничего дурного, чтоб заслужить немилость и молчание… и все же его угораздило получить дурного Криденса Бэрбоуна. Утром он все же спустился в Обеденный зал и обнаружил там полупустые столы. Студенты сидели кто где придется рядом со своими друзьями, невзирая на принадлежность к факультету, так что Криденс решил перестать изображать из себя недотрогу и направился прямиком к столу Вампуса, где уже сидел завтракающий Персиваль, который заметил его появление от самого порога. — С Рождеством, — сказал Криденс, садясь напротив него, и попытался изобразить непринужденную улыбку. Кажется, вышло не очень. — С Рождеством, — излишне бодро ответил Персиваль, вернув ему точно такую же надломленную улыбку. — Только оно было вчера. — Я не горжусь тем, что сделал, — предупреждая дальнейшие вопросы, торопливо произнес Криденс и только после сообразил, что слова его звучат двусмысленно. Ожидаемо это также не укрылось от Персиваля. — Ты про твое вчерашнее отсутствие… — Отсутствие. — …или про прощание, — договорил немного ошеломленный поспешным замечанием Криденса Персиваль и неловко кашлянул в кулак. — Хорошо. Я боялся… — Что я стыжусь своего импульсивного поступка, — подсказал тот, вновь перебивая, и потянулся за блюдом с горячим мясным пирогом, чтобы замаскировать собственную неловкость. — Справедливо… — Именно так я и думал весь день, — с очаровательной смущенной улыбкой признался Персиваль, украдкой поглядывая на него. — Или что в тебе говорил глинтвейн. Криденс не видел себя со стороны, но по ощущениям ему казалось, что залился стыдливым румянцем. — Итак… метлы? — переведя дыхание и нервно улыбнувшись, спешно напомнил он и наклонил голову так, чтобы свесившаяся челка скрыла его смущенный взгляд. Ему казалось, что пытливые темно-янтарные глаза Персиваля неотрывно следят за ним, пригвождают к месту, будто иначе он может исчезнуть в любой момент, раствориться в воздухе. Пусть Криденс и жаждал его внимания уже который месяц, оно льстило ему, но на деле понимал, что оказался не готов к столь… тесному взаимодействию. И, судя по всему, никогда не будет готов. Но чем быстрее ступит на тропу чувств, с головой и безраздельно отдавшись им, тем раньше научится жить с этим и перестанет вести себя, как… как… — У меня нет своей метлы, — предупредил Криденс. — Не страшно, можно одолжить школьную, — ковыряясь вилкой в тарелке, но заметно потеряв к еде всякий интерес, предложил Персиваль. — Но я бы не рекомендовал седлать тебе эти швабры. Мы можем взять метлу Ахиллеса. — Что, если я ее сломаю? — с нехорошим предчувствием уточнил Криденс. Меньше всего ему хотелось объясняться потом перед Ахиллесом Толливером, хоть он и понимал, что Персиваль не оставит его на растерзание своему капитану. Персиваль громко фыркнул и заулыбался. — Я дам тебе свою МакТоуни, а сам сяду на метлу Ахиллеса, — растолковал он, уставившись в свою тарелку, но все же бросая исподлобья любопытные взгляды. Криденс нервно закусил губу, склоняя голову вперед еще ниже, чтобы не опозориться. Его лицо пылало. Персиваль уступит ему свою метлу, предлагал оседлать… его метлу. О, Мееееерлин… Одна часть Криденса хотела не сходить с этого места и остаться рядом с Персивалем в тепле и уюте… но их окружали другие студенты и преподаватели. И потому вторая половина Криденса мечтала отправиться на квиддичное поле вдвоем, пусть там и будет дико холодно, зато они вновь останутся наедине, как и во время их возвращения из деревни в канун Рождества. Посоветовав одеться потеплее и не забыть перчатки, Персиваль пообещал ждать его с метлами у парадного входа. Криденс постарался максимально последовать этому совету, прекрасно понимая, что как бы ему не было холодно на земле, в воздухе под порывами морозного ветра можно и вовсе превратиться в ледышку. На всякий случай он наложил на одежду и обувь Согревающие чары, пока спускался по лестнице. Тепло одетый Персиваль, держащий в руках древки метел, и правда уже ждал его внизу. Неужто гостиная Вампуса находится сравнительно недалеко отсюда, пока ему самому пришлось пройти чуть ли не половину замка? Очень некстати Криденс подумал о том, что на метле было вполне по силам долететь до его окна, постучать в стекло… И никаких паролей и страха от нарушения правил, от проникновения в чужую факультетскую гостиную. Что, если бы Криденс вчера вместо совы обнаружил за окном Персиваля на метле? Слишком фривольные фантазии того, что могло бы за этим последовать, заставили его зардеться пунцовым румянцем. К счастью, Персиваль шел впереди, протаптывая дорожку к квиддичному полю по свежевыпавшему снегу, так что не видел его красноречивого смущения. В это утро Криденсу и так хватало неловких моментов… Чем Криденс был поражен, так это добродушным настроем Персиваля и его благородством. Он не пытался как-либо укорить его, не обижался за то, что Криденс наверняка превратил вчерашний день в томительный кошмар. Во всяком случае, никак этого не показывал. Возможно, Персивалю хватило здравого смысла поставить себя на его место и понять, что сам мог бы оказаться в подобной неопределенной ситуации. К тому моменту, как они добрались до квиддичного поля, Криденс осознал для себя, что какое бы недопонимание не возникало между ними осенью, поведение Персиваля окупило это сполна. И если бы Криденс уже не был влюблен в Персиваля, то испытал бы это волшебное и пьянящее чувство прямо сейчас. — Помнишь, как сидеть на метле? — остановившись на краю поля, спросил Персиваль. Развернувшись к нему, он взвесил обе метлы на руках, сравнивая, и протянул одну Криденсу, который не понимал всех тонкостей — для него они выглядели практически идентично. — У нас были на первых курсах уроки по полету на метле, — с достоинством напомнил тот, крепко сжимая древко метлы Персиваля. Его лицо наверняка до сих пор было красное, но теперь это можно было списать на то, что он раскраснелся от мороза и ходьбы по сугробам. — Верно, — усмехнулся Персиваль. — И это было очень давно. — Поэтому мы не полетели прямо от замка? Не хотел, чтобы я опозорился на глазах у всей школы? Криденс постарался вложить в слова немного возмущения и искреннего негодования, но на деле был польщен такой заботой. Он и правда уже не помнил, как это делается, и не хотел, чтобы кто-то стал свидетелем того, как его заново учит Персиваль. — Ну… — смущенно замялся Персиваль. — Отчасти. Но я уверен, что ты все еще помнишь, как сидеть на метле. Так что давай. Не стесняйся. Седлай мою метлу. «Седлай мою метлу…» О, Мерлин… Криденс, о чем ты, ругару тебя дери, думаешь?! — Ты покраснел… — с волнением проговорил Персиваль, сделав к нему пару шагов, но не стал приближаться ближе. — Я что-то не то сказал? — Нет, я… — Криденс закусил нижнюю губу, чем должно быть выдал себя с головой еще больше. Хоть Персиваль и не мог залезть к нему в голову, но ему не составит труда сложить два и два. Он наверняка заподозрил, что с Криденсом что-то не то с самого утра… — Не волнуйся, в этом нет ничего сложного, — подбодрил его Персиваль, опустив метлу МакТоуни Ахиллеса, так что прутья коснулись снега, и перекинул одну ногу через древко. А потом, будто почувствовав растерянность Криденса, понявшего все слишком двусмысленно, решил добить его: — Будь осторожен, я вчера полировал древко своей метлы. Так что… смотри не соскользни. У Криденса болезненно сдавило горло от перехватившего дыхания, но Персиваль не стал акцентировать на этом внимание и ждать его. Оттолкнувшись от мерзлой земли, он взмыл в воздух. Обескураженный подобной наглостью, Криденс надежно перехватил обработанную полиролью древесину, напомнив себе свои собственные слова, что с Пакваджи опасно тягаться, сунул метлу Персиваля между ног, зажал бедрами и будто подпрыгнул, отрывая ноги от заснеженного поля. Криденс ожидал, что рухнет в снег камнем, но метла воспарила, уверенно держа его и не собираясь опрокидывать в сугроб. — Очень хорошо, — радостно похвалил Персиваль, совершив круг почета, центром которого был Криденс. — Теперь направь ее вперед. Криденс мог бы заупрямиться и все прекратить, сказав, что на этом с него достаточно… Однако, даже не смотря на пусть и слабый, но пронизывающий ветер и покалывающие лицо снежинки, испытывал восторг от этой невесомости. Сжав древко обеими руками, одетыми в толстые перчатки из драконьей кожи, Криденс наклонился к черенку метлы, и та будто интуитивно почувствовала его движение и довольно резво рванула вперед… Хорошо, что впереди не было трибун, иначе Криденс бы точно в них врезался! — Эй, подожди меня! — коротко рассмеявшись, крикнул ему вдогонку Персиваль и устремился следом, чтобы нагнать. Или помочь обуздать расшалившуюся метлу. Но Криденсу не требовалась помощь — ему начинало казаться, что он стал немного понимать язык тела, пока несся на скорости. Метла чутко угадывала, какое движение говорит о том, чтобы мчаться быстрее или притормозить, а когда и вовсе замедлиться, когда он крепко-крепко сжимал бедрами древко, которое немного давило на пах, но с этим дискомфортом можно было смириться. Наклон корпуса — и вот Криденс уже поднимается выше, взмывая к небесам, или ястребом устремляется вниз. Немного расслабившись, на довольно резком повороте он позволил громкому кличу огласить окрестности и радостно засмеялся, опьяненный восторгом полета, пусть колючие снежинки и били его по щекам. Никто не ругался, не велел ему слезть с метлы, потому что он может покалечиться. Криденс делал то, что хотел, забыв обо всем, и эта небывалая свобода пьянила, кружила голову… Теперь он понимал, отчего Персиваль так любит свою МакТоуни и квиддич. Невольно потершись о черенок метлы, чтобы сесть удобнее, Криденс на секунду задумался о том, как Персиваль прижимался интимными частями тела к древку в тех же местах, что и он… От ужаса осознания и нахлынувшего легкого и томительного возбуждения Криденс рефлекторно сжал древко бедрами, слишком резко затормозив, и его едва не сбросило с метлы головой вперед. Персиваль на полному ходу пронесся мимо него — видимо он хотел плавно затормозить, приближаясь к густому хвойному лесу… Но тут от запорошенных снегом крон деревьев к полю выпорхнула сова как раз в сторону Персиваля. Тот попытался сделать крен вбок, чтобы облететь птицу, но вместо этого метла закружилась, входя в штопор. Сова испуганно шарахнулась в сторону, избежав столкновения. Персиваль прижался к древку, пытаясь выровнять метлу, но та не слушалась его, быстро-быстро снижаясь по спирали. — Персиваль! — испуганно крикнул Криденс, едва успев осознать, как тот грузно рухнул вниз, точно мешок. Он мигом кинулся к Персивалю, направляя древко в сторону распластавшегося в глубоком снегу тела на краю квиддичного поля. — Персиваль? — с тревогой повторил он, прежде чем его ноги вновь коснулись земли, утонув в девственно-белой глади, нетронутой ни ногой человека, ни лапой волшебной твари. Он побежал вперед, бросив метлу в снег, и рухнул подле Персиваля на колени, взволнованно изучая спокойное и умиротворенное лицо. Криденс с волнением осмотрел снег — по нему не расползалось пятно крови. Судя по всему, кости тоже были целы, иначе Персиваль бы кричал от боли. Но почему он тогда не реагирует? Может, он потерял сознание?.. — Персиваль?.. — настороженно произнес Криденс, склоняясь над ним. По губам Персиваля пробежала быстрая хитрая улыбка. Он приоткрыл один глаз и покосился на Криденса. — Все в порядке, — заверил он его. Персиваль незаметно ухватил его за руку и дернул на себя. Потеряв равновесие, Криденс упал прямо на него, навалился на грудь, начерпав под рукава снега, обжегшего своим холодным прикосновением кожу, но это сейчас мало заботило. Они оказались почти нос к носу. Криденс широко и испуганно раскрыл глаза, уставившись на его довольное лицо. Оставалось лишь радоваться, что сквозь толстые и плотные слои зимней одежды невозможно было понять, что легкое возбуждение все еще не отпустило его. Капюшон мантии свалился с головы в момент падения, снег запорошил волосы Персиваля — белоснежный на густых черных прядях, создавая иллюзию седины. Глаза Персиваля смеялись, улыбались. Наклонись Криденс чуть вперед, прямо как во время управления метлой, то мог бы дотянуться до губ Персиваля, мог бы поцеловать его. — Я же говорил, что студенты Вампуса воины, — усмехаясь, напомнил он. Возмущенно выдохнув и недовольно засопев, точно потревоженный нарл, Криденс уперся ему в грудь, чтобы подняться. Вот оно как… Сев на голени, Криденс зачерпнул снега, который на морозе со скрипом комкался, но плохо лепился в снежок, и кинул его в Персиваля. — А студенты Пакваджи трудные соперники, — не остался в долгу Криденс, отпрянув от него. Он вскочил на ноги и, зачерпывая в голенища ботинок снег, устремился туда, где оставил МакТоуни Персиваля. — Как насчет пары кругов вокруг стадиона? — весело спросил он, испытывая помимо смущения небывалую легкость. — И вокруг школы, — с азартом поддержал Персиваль, стряхивая с волос снег. — И вокруг школы, — вдохновленно подтвердил Криденс, перекинув ногу через навощенное древко метлы. — Догоняй! — Я смотрю, ты быстро входишь во вкус, — поднимаясь на ноги, хмыкнул Персиваль. Криденс не был уверен, что тот конкретно имел в виду, но ответом на обе мысли, зародившиеся в его голове, определенно было «да».