Часть 11
16 мая 2021 г., 20:20
Алек выскочил из вертолёта, желая как можно быстрее уйти от жестокой правды, от боли, которую он причинил Дину, от горя, прожигавшего дыру в сердце. Он грубо проталкивался мимо любопытных трансгенных, ненавидя их за то, что они стали свидетелями того, как он разваливается на части. Макс встала у него на пути, в её тёмных глазах были беспокойство и сострадание — и это чуть не сломило его. Алек не заслуживал сострадания и беспокойства ни от неё, ни от кого-либо другого. Она протянула к нему руку, но он отстранился, прошёл мимо, как будто она ничего не значила. Он заслуживал одиночества.
Наконец он выбрался из толпы, желая бежать так быстро и так далеко, как только мог, желая оставить всех позади, вырвать часть себя, которая хотела любви и счастья. И только распахнув дверь «Терминал Сити», он понял, что наделал из-за гнева и отчаяния. «Дину больно, а я просто бросил его там». Циничный солдат «Мантикоры» внутри прошипел: «ты оставил его умирать». Закрыв глаза, сжав кулаки, он хотел закричать, сделать или ударить что-нибудь, чтобы уменьшить душевную боль, хотел забрать слова, которые сказал Дину. Он хотел быть для Дина хорошим братом — ведь у них осталось так мало времени.
— Эй, Алек, — услышал он голос Дикса. Алек открыл глаза и увидел, как трансгенный идёт к нему по коридору. — Я слышал, у тебя была интересная поездка. Уайт будет в бешенстве, когда узнает, что лишился двух вертолётов.
Алек грубо схватил товарища за рубашку, притянул к себе и рявкнул:
— Мой брат ранен. Пойди и помоги ему. Сейчас же! — и толкнул Дикса в сторону двери.
Дикс чуть не свалился от толчка. Испуганно посмотрев на Алека, он выскочил за дверь, словно за ним гнался отряд убийц из «Мантикоры».
Выругавшись, Алек прошёл по пустынному коридору — подальше от дверей, от людей, от Дина. Но в глубине души он знал, что никогда не сможет уйти достаточно далеко, чтобы остановить боль и страх, вспыхнувшие в нём от признания охотника. Внезапно Алек вспомнил, как его перепрограммировали после миссии с Беррисфордами. Вспомнил физическую боль — и то, как он приветствовал эту агонию. Он хотел очистить разум, чтобы боль ушла, чтобы ему стало всё безразлично, чтобы его ничто и никто не волновал. Даже он сам.
Не в первый раз Алек проклинал Макс за её доброту и проклинал тот день, когда «Мантикора» была уничтожена. Там он был нужен, он знал, что должен делать и чувствовать. И если бы он сошёл с тропы, командование притащило бы его назад, вернуло бы на верный курс. А здесь, на свободе, он был потерян, он хотел того, чего не мог получить. Здесь он совершил худшее: осмелился надеяться и обрести семью.
И, отбросив осторожность, Алек побежал по коридорам. Он решил спрятаться, пока не поймёт, кем он был, если не Винчестером.
***
Сэм безжалостно проталкивался сквозь толпу трансгенных, пытаясь приблизиться к вертолёту. Пригнувшись, чтобы не попасть под вертящиеся лопасти, он быстро открыл дверь, удивлённый и немного обеспокоенный тем, что Дин всё ещё не сбежал из летающей смертельной ловушки. — Дин! — воскликнул Сэм, когда старший брат даже не посмотрел на него после того, как дверь открылась. Одной рукой он взял Дина за запястье, другой вцепился в плечо. Когда Дин наконец посмотрел на него, Сэм почувствовал облегчение, но оно сразу исчезло, как только он увидел печаль в глазах брата. — Что случилось? — спросил младший Винчестер, взглянув на другое место в кабине, надеясь получить ответы от Алека. Но в вертолёте больше никого не было. — Где Алек? Дин с трудом сглотнул и прохрипел: — Он ушёл, Сэмми. Ушёл от меня так быстро, как только мог. Сэм непонимающе нахмурился. Алек ведь знал, что Дин ранен, и что ему понадобится помощь, чтобы выбраться из вертолёта — хочет упрямый идиот помощи или нет. — Почему? — спросил он в полном замешательстве и увидел вспышку боли в глазах Дина. И вдруг понял, что брат собирается сказать, прежде чем Дин успел открыть рот. — Он знает о моей сделке, — тихо сказал Дин, заметив горе в глазах Сэма, прежде чем младший брат отвернулся. Это было горьким напоминанием о том, что он причинил боль не только Алеку, но и Сэму. — И сказать, что он в бешенстве, было бы серьёзным преуменьшением, — сказал старший Винчестер, надеясь, что Сэм посочувствует ему и как всегда прикроет спину. — Ему больно, — сказал Сэм, снова посмотрев на брата. Он слишком хорошо понимал чувства Алека. Боль, гнев, страх — всё смешалось в его душе. И он каждый день тонул в этих эмоциях. — Алек сказал, что лучше бы он никогда не встречал меня, — прошептал Дин и мгновенно разозлился за то, что упивался жалостью к себе. Поэтому выдавил смешок и продолжил: — Это смешно слышать от моего клона, верно? Ведь если бы он не получил мою ДНК, то даже не родился бы. Даже сквозь браваду Сэм видел, насколько брату больно. — Я готов поклясться жизнью, что Алек говорил не серьёзно. Давай вытащим тебя отсюда, — мягко сказал он, дёргая Дина за руку, чтобы заставить вылезти из вертолёта. — Нет, лучше поклясться моей жизнью. Она и так уже на плахе, — пробормотал Дин, когда младший брат обнял его за талию, помогая выбраться. От малейшего движения сломанные рёбра пронзала агония, и он знал, что ему не удалось это скрыть. Сэм закрыл дверь вертолёта, и они повернулись к «Терминал Сити». Дин не был готов оказаться в центре внимания трансгенных, всё ещё толпившихся вокруг вертолёта. Затем толпа расступилась, как Красное море, и на мгновение он надеялся, что Алек вернулся. Но к ним пробрался не Алек, а Дикс. Трансгенный в очках подошёл к Дину с другой стороны и схватил раненого за руку. — Я отведу тебя в медицинскую зону. Подвинувшись ближе к брату, Сэм потянул Дина к себе, подальше от трансгенного. — Спасибо, но я сам отведу его. — Я сам дойду, — зарычал Дин и выдернул руку из хватки трансгенного. — Как хочешь. Но, по крайней мере, позволь мне пройтись с тобой, чтобы разогнать толпу. Я должен сделать хоть что-то, чтобы Алек не оторвал мне голову за то, что я не выполнил его приказ, — сказал Дикс, и Винчестеры с удивлением уставились на него. — Его приказ? — одновременно спросили они. — Да, его приказ. Я хотел расспросить его о вертолёте, а он сказал, что его брат ранен, и приказал помочь тебе. И, чувак, я решил выполнить приказ, потому что ещё жить хочу, — сказал Дикс, пытаясь не ёжиться от воспоминания о взгляде в обычно спокойных глазах Х5. Отвернувшись от Винчестеров, он начал проталкиваться сквозь толпу. — Эй, здесь не на что больше смотреть, так что возвращайтесь к своим делам. И толпа начала рассеиваться. Улыбнувшись двум братьям через плечо, Дикс пошёл прочь, зная, что они последуют за ним. — Вот видишь, Алек может быть и зол, но он всё равно послал друга помочь тебе, — тихо заметил Сэм, осторожно приобняв брата за талию, стараясь не тревожить сломанные рёбра. — О, из него получился классный телохранитель, — проворчал Дин себе под нос, кивая в сторону Дикса, который был одним из самых низких и кротких трансгенных во всём комплексе. Сэм тихо засмеялся. Независимо от того, как сильно он злился на Дина, брат всегда мог рассмешить его. И в глубине души Сэм знал, что Алек многое потеряет, если не отбросит свой гнев. Но Алеку понадобится время, чтобы успокоиться, подавить страх и осознать, что если он оттолкнёт Дина, ему будет намного больнее, чем сейчас. «Да, Алеку нужно только время. Но его у нас как раз и нет. Мы просто тратим время, пытаясь спасти незнакомцев. В дни, которые мы провели в “Терминал Сити”, мне стоило искать способы спасти моего старшего брата. Нужно было сосредоточиться на том, как не дать Дину уйти, чтобы он мог и дальше смешить меня, прикрыть мне спину, заполнить ту часть меня, которую может заполнить только он». По мере их продвижения толпа расходилась, но Винчестерам пришлось притормозить, когда Макс встала у них на пути. Не спрашивая разрешения, она встала с другой стороны от Дина, взяла его под локоть, словно без осмотра поняла, что у него сломаны рёбра и что любое прикосновение вызовет боль. Когда Винчестеры молча уставились на неё, Макс приподняла бровь: — Что? — с вызовом спросила она, но взглядом умоляла позволить помочь им. Ради Алека. — Ничего, — ответил Дин, сверкнув улыбкой. — Хорошо, — сказала Макс, как будто вопрос был решён. Но она бросила взгляд на Сэма, прося разрешения. Когда он кивнул, Макс застенчиво улыбнулась младшему Винчестеру, прежде чем они втроём двинулись вперёд. Пытаясь отвлечься и от физической, и от душевной боли, Дин сказал: — Вы хорошо поработали на операции «Добрый Самаритянин». — Когда Макс и Сэм изумлённо уставились на него, он воскликнул: — Что? Младший Винчестер раздражённо вздохнул, хотя ему не стоило даже удивляться. Он уже должен был привыкнуть к упрямству Дина, к тому, как брат прятал свою боль, натягивая маску беззаботности, предлагая искренние комплименты другим с широкой улыбкой, хотя его собственное сердце разбивалось на части. — Ты серьёзно? — ошеломлённо спросила Макс. — Ты смотрел на себя в зеркало? Неудивительно, что Алек так зол. Он не хотел, чтобы вы подвергались опасности, и посмотри, как всё получилось. — Вашу спасательную операцию сняли по телевидению, атаку Уайта мы отбили, и у вас появился вертолёт. В общем, это довольно неплохой результат, — отметил Дин, полагая, что всё вышло не так уж плохо. Ну, за исключением мелочи, что младший брат теперь ненавидел его. — Как же вы с Алеком похожи, — недовольно поморщилась Макс. — Уайт похитил тебя и, похоже, сделал всё возможное, чтобы убить, а ты говоришь «я всегда в порядке». Тебя почти убили, и ты выглядишь как жертва автокатастрофы. Так что на твоём месте я не стала бы говорить, что всё прошло удачно. — Кайфолом, — пробормотал Дин себе под нос. — Хорошо, я согласен на «стакан наполовину полон». Но я хочу получить очки за приобретение вертолёта. — Дин, ты даже не хотел садиться в вертолёт, — засмеялся Сэм. — Алек практически забросил тебя внутрь. — И это значит, что я всё ещё являюсь одной из причин, по которым «Терминал Сити» теперь является счастливым обладателем военного вертолёта, — упрямо гнул свою линию старший Винчестер. — Я хочу, чтобы это было написано на табличке, которую повесят в коридоре. — Да, конечно, — фыркнула Макс. — Мы повесим её рядом с лицензией на помилование, которую получим от города. — Это означает «нет»? — отшутился Дин, когда они повернули в очередной коридор. Но когда они оказались в медпункте, он понял, что Алека здесь нет, и это причинило ещё большую боль, чем избиение от Уайта. У него была крошечная надежда, что Алек простил его. Но брата здесь не было. Ему было всё равно, если бы сломанные рёбра Дина проткнули лёгкие и он умер на холодном полу «Терминал Сити». «Наверное, он думает, что я это заслужил. Считает, что я должен сделать ему и Сэму одолжение и умереть сейчас, а не заставлять их переживать оставшееся время». — Дин? — повторил Сэм в третий раз. Он взял брата за подбородок, чтобы убедиться, что Дин всё ещё с ним. Сэм смог расслабиться только после того, как Дин моргнул и посмотрел на него. — Эй, ты в порядке? Я потерял тебя на некоторое время, — попытался пошутить он, надеясь, что Дин не услышал страх в его голосе, но Макс точно это услышала — потому что сразу напряглась. — Что? Да, я здесь, — сказал Дин и недоумённо нахмурился, когда понял, что сидит на койке. Он даже не заметил, как сел на неё, потерявшись в своих тёмных мыслях. Но Сэм вернул его обратно в «здесь и сейчас». И он видел страх в глазах младшего брата, когда Сэм с отчаянием впился пальцами в его подбородок. Алек мог бросить его на смерть, но Сэм этого никогда не сделает. И он любил Сэма за упорство, за верность, хотя знал, что это только причинит больше боли. — Где же мне ещё быть? — усмехнулся Дин, стараясь успокоить младшего. — Бой с мутантами, прятки с клоном и младшим братом — это классный сценарий для научно-фантастического фильма. — Скорее для фильма ужасов, — возразил Сэм. Улыбка брата успокоила его панику, и он убрал руку с подбородка Дина. Дин как всегда готов был лгать, что он в порядке, в надежде убедить Сэма, что с ним всё будет хорошо после смерти старшего брата. «Ты даже не представляешь, как сильно ты ошибаешься, Дин. Ты даже не понимаешь, как мне тяжело». Чувствуя, что вторгается в нечто личное между братьями, Макс отступила. И они, кажется, даже не заметили её ухода. Не говоря ни слова, она вышла из медпункта, намереваясь найти Фалона, известного как X5-401 — единственного жителя «Терминал Сити», который имел медицинскую подготовку. Хотя парень был довольно жестоким и неуступчивым. «Безжалостность была, вероятно, главным требованием для солдата “Мантикоры”. В один день ты дружишь с трансгенным из своего взвода, а на следующий день должен прикончить его по приказу начальства. Фалон был достаточно холоден, чтобы быть в их рядах. А теперь я должна просить этого придурка залатать Дина, и если он сделает хотя бы один неаккуратный шов, Алек убьёт его — медленно и мучительно. То есть он прикончит его, если когда-нибудь перестанет злиться и вернёт свою задницу к братьям», — думала Макс, шагая по коридорам. — «Но Алек принадлежит и мне, верно? Конечно, здорово, что у него сейчас есть братья, но… А как же я? Или он должен отбросить их в сторону ради меня? Потому что я сказала, что люблю его? Потому что решила перестать относиться к нему как к дерьму?» Ответ был настолько ясен, что причинял боль. Дин и Сэм приняли Алека, когда она оттолкнула его, укрыли от боли, пока она обижала его. Они доказали, что любовь существует, пока она пыталась понять свои чувства. Но самое главное, Дин и Сэм дали Алеку то, что «Мантикора» дать не могла, — они показали Алеку, что он достоин любви. Они любили его безоговорочно. Макс не могла конкурировать с этим. Часть её, которая училась любить кого-то больше, чем себя, была счастлива за Алека, была благодарна Дину и Сэму за то, что они так любили его. Но ревнивая часть её, которая нуждалась в Алеке, страдала от осознания того, что заняла второе место в его сердце. Однажды Макс обвинила Алека в том, что он забыл одну хорошую вещь, которой «Мантикора» научила их: никогда не бросать отряд. И теперь было больно понимать, что он не забыл этого — просто прошёл долгий путь, чтобы найти свой отряд. Его братья были этим отрядом. «Неважно, что сейчас происходит с Алеком, он вернётся к своим братьям, он никогда не оставит их», — подумала Макс. Но её сердце трепетало от надежды на то, что Алек найдёт и для неё место в своём сердце, что он поймёт, что она не будет мешать его отношениям с братьями. «И как доказательство этого, я должна заставить Фалона залатать Дина и убедиться, что люди Уайта не планируют ответного удара и не представляют угрозы для Винчестеров. Это Алек оценит больше, чем мои девчачьи разговоры». С этой мыслью она поняла, что сможет доказать Алеку, что готова исправить прошлые ошибки, сможет исцелить то, что было сломано. Она сможет доказать, что увидела настоящего Алека — того, которого Дин и Сэм видели с самого начала. Алека, который надрал бы ей задницу, если бы узнал, что Дин сидит в медпункте, дожидаясь врача. «Чёрт, Фалону лучше бы сегодня быть на дежурстве в командном центре, или я разорву его на части».***
Сэм неохотно вышел из медпункта «Терминал Сити», чтобы выполнить приказ Дина — проверить, как там Алек. И словно не имело значения, что Дин морщился от боли, или что «доктор», который осматривал его, был незнакомым Х5, научившимся медицине ради какого-то тайного задания. В медпункте не было рентгеновского аппарата, и не было даже основных материалов из аптечки первой помощи. И Дин ожидал, что Сэм не будет паниковать? Нет, конечно. Он должен был проверить, как Алек, убедиться, что с ним всё в порядке. Это так напоминало шёпот Дина в хижине, когда он просил Сэма проверить одержимого отца, лежащего в нескольких дюймах от него: «Где папа? Проверь, как он». От этих воспоминаний Сэм споткнулся. Он опёрся о стену и зажмурился от нахлынувших воспоминаний. Он вспомнил ужасную боль и страх из-за того, что его прижали к стене и он был вынужден смотреть, как умирает его брат. Сэм знал, что Дин умрёт, пока он стоял, не в силах это остановить, — беспомощный и бесполезный. Дин всегда сначала беспокоился о своей семье, а не о себе. — Сэм, — послышался взволнованный голос. Младший Винчестер широко раскрыл глаза и увидел, что перед ним стоит Джошуа. — Что? — ответил Сэм хрипло. Он оттолкнулся от стены и выпрямился, пытаясь скрыть отчаяние. Но когда Джошуа склонил голову и посмотрел на него, он почувствовал, что вот-вот сломается. Словно Джошуа нельзя было обмануть — ведь трансгенный видел в «Мантикоре» множество ужасов. — Дину больно, но всё будет хорошо, верно? — с тревогой спросил Джошуа. Сэм кивнул, опасаясь открыть рот, чтобы не сказать лишнего. Он не мог сказать «Он будет в порядке» — ведь знал, что через несколько месяцев Дин может уйти, и тогда он будет совсем не в порядке. Получив молчаливый ответ, Джошуа окончательно убедился в том, что Винчестеры были ещё сложнее, чем Алек. И если слухи, ходившие по «Терминал Сити», были правдой и то, как Алек сердито отошёл от братьев, как только они вернулись, доказывало, что их жизнь была гораздо более трудной — и Алек мог не выдержать этот темп. И то, что Алек не пришёл в медпункт, говорило о том, что он убежал, пытаясь защитить себя от боли и потери. Разрываясь между желанием защитить Алека и знанием, что Дин и Сэм — это лучшее, что когда-либо случалось с Алеком, Джошуа выпрямился. Сэм отвёл взгляд и тяжело сглотнул, пытаясь справиться с собственной болью. И внезапно трансгенный понял, что Дину, Сэму и Алеку было больно, все трое были сломлены, но вместе они были сильнее, лучше, счастливее. Они были семьёй. — Алек ушёл в заброшенную комнату в западной части здания. Он уходит туда, когда хочет подумать или побыть в одиночестве. Сэм не знал, даёт ли Джошуа ему разрешение найти Алека или пытается отогнать его от друга. — Мне нужно поговорить с ним, — умоляюще сказал он. — Я знаю, — тихо ответил Джошуа. — Я останусь с Дином, пока ты не вернёшься. Прежде чем Сэм успел ответить, трансгенный направился в медицинское отделение. Сэм остался в коридоре, застряв между братом, который собирался оставить его, и братом, который, возможно, больше не хотел его видеть. «Алек точно прогонит меня, после того как узнает всю историю, узнает, что это из-за меня Дин заключил сделку». Младший Винчестер вздохнул и направился к западной части здания, к брату, который мог бросить его уже сейчас. От этой мысли у Сэма перехватило дыхание. Алек был в их жизни благодаря состраданию Дина, он верил, что в мире ещё есть добро, и благодаря этому Сэм мог бороться.***
Когда Сэм наконец вышел, чтобы найти Алека, Дин почувствовал облегчение. Теперь он мог не притворяться, что ему не больно. Но после пятидесяти раундов с Уайтом, страха за жизни Сэма и Алека, после того как рассказал Алеку о своей сделке, у него практически не осталось сил. Улёгшись поудобнее на тонкий матрац смотрового стола, Дин закрыл глаза и был готов просто уснуть. Он удивлённо захрипел, когда единственный медработник в «Терминал Сити» Фалон грубо ткнул в него холодными пальцами. Но Дин не открыл глаза и не собирался жаловаться. Он не заслуживал сочувствия, когда так по-королевски облажался. В последнее время он только и делал, что вредил людям, которых больше всего хотел защитить, — он ежедневно ранил Сэма, а сегодня ранил Алека. Он вспомнил слова Макс о том, что Алек хочет защитить их. «Но это была не его работа, а моя, всегда была моей». И он выжил сегодня, сражался изо всех сил. Даже когда казалось, что он умрёт, Дин всё ещё боролся против смерти — сделал это для Сэма и Алека. Он всегда больше беспокоился о безопасности своей семьи, чем о себе. И не собирался сдаваться, пока не узнает, что Сэм в безопасности. Теперь часть Дина шептала, что Сэм в безопасности и он больше не нужен младшему брату. Алек сможет прикрыть Сэму спину. Он был сильнее и быстрее, чем Дин. Им предстояло ещё изучить новые методы охоты, и Дин не чувствовал беспокойства, потому что Алек быстро учился. Он знал, что Алек был бы потрясающим активом для Джона Винчестера — лучше, чем Дин мог быть в семь или даже двадцать семь. Алек не подведёт Сэма. Его подготовка благодаря «Мантикоре» и упрямство Винчестеров не позволят ему подвести семью. «С ними всё будет в порядке», — сказал он себе. И часть его задавалась вопросом, будет ли им лучше без него и как долго они будут по нему скучать. Когда доктор безжалостно надавил на сломанное ребро, Дин задохнулся от боли. Он не знал, пытался ли доктор намеренно воткнуть осколок ребра в его лёгкое или пытался сделать ему одолжение и добить, чтобы прекратить его мучения. Всё ещё не открывая глаз, Дин пытался понять, как всё исправить для Сэма и Алека. Он не хотел быть эгоистом и давить на Сэма ещё больше. — Ты будешь жить, — резко сказал Фалон, глядя на своего пациента. На мгновение он подумал, что слабый человек потерял сознание. Но тут на его губах появилась горькая улыбка, и он открыл глаза. Встретившись взглядом с человеком, Фалон захотел отвести глаза, отступить, хотя понимал, что этот человек не был ему равен. Но он задумался о правдивости слухов о том, что этот немодифицированный человек прошёл несколько раундов с Уайтом и выжил. Было очевидно, что его сильно избили, но он долго продержался против генетически улучшенного Уайта, который, как призналась сама Макс, чуть не надрал ей зад. — Ты будешь жить, — повторил Дин с горьким смешком. — У вас есть гарантия возврата денег на этот диагноз, док? Разозлившись на то, что был напуган этим обычным человеком и что его медицинские навыки были поставлены под сомнение, Фалон огрызнулся: — Не веришь мне, так сам лечи себя. — Он бросил пачку бинтов и антисептик на деревянный стол, показывая, что не блефует. — Или ещё лучше, отправляйся в больницу, где врачи могут правильно лечить ваш вид. Там не нужно будет использовать ножи вместо скальпелей и ликёр вместо обезболивающего. — Ты прав, я сам справлюсь. Оставь медикаменты и уходи, — прорычал Дин, изо всех сил пытаясь сесть. В полном изумлении Фалон смотрел, как его пациент начинает садиться. «Глупый человек собирается убить себя, пытаясь доказать свою правоту. Ну, не под моим присмотром. Он не испортит мою репутацию». Выругавшись, Фалон схватил человека за плечи и швырнул обратно на стол, чтобы доказать, кто здесь главный. От грубого толчка на Дина накатила волна агонии, и из его горла вырвался крик. Но через секунду его крик был заглушён нечеловеческим рычанием. — Оставь его в покое! — заорал Джошуа, оскалив зубы и громко рыча. Войдя в комнату, он оттолкнул Фалона от Дина, встал рядом с человеком и зарычал на Х5, который осмелился обидеть того, кого Джошуа поклялся защищать. — Если хочешь что-то сказать, Ровер, будь готов к последствиям, — сказал Фалон, отступив и приготовившись к тому, чему обучила его «Мантикора», — сражаться, выживать, убивать. Дин в шоке смотрел, как двое трансгенных встали в боевые стойки, и почувствовал, как воздух вибрирует от насилия и вызова. Он понял, что кровопролитие не только возможно, но и вероятно произойдёт, если он не вмешается. — Джошуа, всё в порядке, — заверил охотник. — Он причинил тебе боль, — прорычал Джошуа, делая угрожающий шаг вперёд, оскалив зубы на Х5. «Так вот каково это — иметь сторожевую собаку», — подумал Дин. Он протянул руку и схватил Джошуа за запястье. К его удивлению, трансгенный мгновенно остановился и посмотрел на него так, словно ждал следующей команды. Не готовый к такому послушанию и не понимая, чем он это заслужил, Дин не знал, как на это реагировать. Между тем Фалон не потерял дар речи. — Тебе так нравится обыкновенный человек, что ты охраняешь его? Когда Фалон сделал шаг вперёд, Джошуа клацнул зубами и громко зарычал. Но, почувствовав, как Дин крепче сжал его запястье, он сдержался и не атаковал, но и от стола не отошёл. Когда Фалон рассерженно вышел из медпункта и захлопнул за собой дверь, Дин отпустил Джошуа. Трансгенный неуверенно шаркнул ногой, не глядя на человека. Внезапно Джошуа понял, что прогонять единственного доктора в «Терминал Сити» было глупо, особенно теперь, когда он рассмотрел Дина поближе и увидел синяки на его лице и торсе, струйку крови, текущую из раны на виске. Но более пугающим было выражение глаз Дина. Джошуа видел этот взгляд раньше — в глазах своего младшего брата, когда тот начал терять надежду, что их отец вернётся и всё снова будет хорошо. — Я пойду за Алеком, — быстро заверил Джошуа, направляясь к двери, уверенный, что если он сможет просто воссоединить семью, всё будет хорошо. — Нет, — быстро сказал Дин. И этот резкий отказ заставил трансгенного притормозить и повернуться к человеку. Джошуа ясно прочитал мольбу в глазах мужчины, когда тот с трудом выпрямился. — Тогда я приведу Сэма. — Нет, тебе не нужно этого делать, — сказал Дин, надеясь, что Джошуа не услышит отчаяние и страх в его голосе. Он с трудом сел, от боли в сломанных рёбрах у него потемнело перед глазами. Заметив, что Дину больно, Джошуа шагнул вперёд, но не коснулся его, понимая, что человек не хочет контакта. — Извини, — выдохнул он. — За что ты извиняешься? — удивлённо спросил охотник, зная, что извинения Джошуа были искренними, но понятия не имея, почему у него просили прощения. — Я не защитил тебя, хотя обещал Алеку. Я сказал ему, что позабочусь о том, чтобы с его братьями не случилось ничего плохого… Точно так же, как я пообещал отцу, что защищу Исаака, — сказал Джошуа, ненавидя себя за очередной провал. — Исаак? — Мой младший брат, — ответил Джошуа и отвернулся. — Исаак ушёл. Он умер. — Мне очень жаль, Джошуа. Я знаю, что значит подвести семью, — горько фыркнул Дин. — Я лучший в том, чтобы причинять боль любимым. — Нет, — сказал трансгенный, глядя в глаза Дину. — Ты не подвёл свою семью. Я наблюдал за тем, как ты ведёшь себя с Алеком и Сэмом. Ты защищаешь их, спасаешь их, даже от самих себя. Алек изменился, стал более спокойным… здесь, — сказал он, прижимая руку к своему сердцу. — И это благодаря вам с Сэмом. Ты мог бы сделать его своим врагом, но вместо этого сделал его своим братом. — Прямо сейчас он не чувствует благодарности, — сказал охотник хрипло. Глаза щипало от слёз, и он задавался вопросом, посмотрит ли Алек когда-нибудь на него, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ним. «Чёрт побери, я просто замечательно прощаюсь со всеми, кого люблю. Хорошая работа, Дин. Просто потрясающая». Джошуа в замешательстве склонил голову, не понимая, почему Алек не рядом с раненым братом. — Почему? Почему Алек не с тобой? Дин отвёл взгляд и соскользнул со стола, скривившись от боли, и взял рубашку со стула. Медленно, но решительно он оделся и тихо ответил на вопрос: — Потому что я сделал то, что делаю всегда, — облажался. Я пытался сделать всё правильно… Я сделал всё правильно, и каким-то образом это превратилось в ошибку. — Он опустил взгляд и застегнул пуговицы на рубашке, горько покачав головой. — Я причинил боль людям, которых люблю. — А ты не можешь всё исправить? Отменить то, что сделал? — мягко спросил Джошуа, желая найти решение и увидеть Алека счастливым, рядом с братьями, как он сам хотел быть вместе с Исааком. Вопрос большого трансгенного звучал так наивно, так невинно, что Дин с удивлением посмотрел на него. И сразу же почувствовал себя взрослым, который должен научить ребёнка суровым жизненным истинам. Научить ребёнка жестокому уроку о том, что жизнь несправедлива и что есть вещи, которые могут причинить вам боль. Например, существуют старшие братья, которые поклялись, что всегда будут защищать, — и солгали. — Не в этот раз, Джошуа. Я не могу всё исправить — ни для Сэма, ни для Алека. Единственное, что я могу сделать для них, — это перестать быть эгоистичным придурком. Я сделаю то, что должен был сделать несколько месяцев назад. Видя решимость в глазах Дина, Джошуа не пытался остановить его, когда охотник проскользнул мимо и вышел за дверь. Он также не пытался истолковать его загадочные слова. Ему не нужно было знать, что Винчестер имел в виду; он просто знал, что Дину нужны его братья. Так же сильно, как Сэм и Алек нуждались в нём. — Семья нуждается в семье, — сказал Джошуа вслух в пустой комнате, прежде чем поспешно вышел за дверь, полный решимости не подвести Алека. Трансгенный не допустит, чтобы ещё один младший брат был потерян.***
В комнате было темно, но благодаря слабому солнечному свету, проникавшему сквозь грязное окно, Сэм мог разобрать, куда идти. И он ощущал присутствие младшего брата, как всегда ощущал присутствие Дина. Затаив дыхание, он вошёл в комнату, слегка спотыкаясь, пока глаза не привыкли к темноте. А потом он разглядел Алека, сидящего на полу у стены. — Дин в порядке? — спросил Алек, недовольный тем, что его нашли. Сэм вздрогнул от его хриплого голоса и почувствовал всплеск гнева на вопрос, на который он, честно говоря, не знал ответа. Дин не позволил ему остаться и услышать диагноз доктора, вместо этого отправил за Алеком. Сэм знал, что старший брат заставил его уйти, чтобы проверить Алека, но также и для того, чтобы Сэм не видел, насколько ему больно. Дин как всегда пытался защитить его. — Сейчас его осматривает медик. Который, вроде, не беспокоился о состоянии Дина. Сэму не нужно было читать мысли, чтобы ощутить облегчение, которое почувствовал Алек. Парень громко выдохнул и, закрыв глаза, прижал затылок к стене. Любовь Алека к Дину была настолько очевидна, что Сэм завидовал тому, как парень легко её показывал, независимо от последствий. Младший Винчестер отвёл взгляд и подошёл к окну. Рукавом рубашки вытер пыль со стекла, чтобы посмотреть наружу, хотя из-за слёз ничего не видел перед собой. Алек попытался успокоиться, хотел упиваться сегодняшней победой, понимая, что с Дином всё будет в порядке. Но будущее затмило всё: его облегчение, утешение, которое принесло присутствие Сэма. Он дважды стукнулся затылком о стену, потом открыл глаза и посмотрел на охотника, который застыл у окна. Тусклые лучи солнца освещали его лицо, на котором ясно читались горе и отчаяние. — Конечно, с Дином всё в порядке. Он же не хочет отобрать у адских гончих их приз, не так ли? — горько усмехнулся Алек. — Алек… — Всё было прямо перед моими глазами. Всё, кроме правды. Сэм склонил голову, проглотил рыдание и тихо сказал: — Мы не хотели… — Вовлекать клона? — выдавил Алек, вскочив на ноги и направляясь к двери. Но далеко он не ушёл. Он ненавидел свою слабость, потому что, какой бы глупой она ни была, он всё ещё питал надежду, что стал для Дина и Сэма братом, что он — Винчестер. Сэм не мог позволить Алеку ошибочно думать, что он не является их семьёй. Он резко развернулся и схватил парня за руку, чтобы остановить. Когда Алек посмотрел на него, в его глазах плескались отчаяние, печаль и ярость. — Сначала это было правдой, но чем дольше ты был с нами… Дин не хотел, чтобы тебе было больно. — О, сейчас я чувствую себя прекрасно, — с горечью ответил Алек, и горькая усмешка, так похожая на ухмылку Дина, чуть не сломила Сэма. — Извини, Алек, — сказал он. На глаза навернулись слёзы, когда он вспомнил слова Дина на обочине дороги: «Извини, Сэм. Я знаю, что он был и твоим отцом». — Может быть, я должен был сказать тебе. У тебя есть полное право злиться. Но не злись на Дина, — умолял он, и голос сорвался на имени старшего брата. Он знал, что Дин не заслуживает гнева Алека, ведь во всём был виноват Сэм. Зная, что Алек не захочет быть рядом с ним, когда он расскажет о том, что произошло, младший Винчестер отпустил его и отошёл, но не спускал глаз с Алека. — Злись на меня. Это я не рассказал тебе о сделке Дина. Но хуже того… Это я облажался, расслабился и поэтому позволил себя убить. Я был просто… — он улыбнулся со слезами на глазах. Потом с ненавистью к себе покачал головой и продолжил: — Мы с Дином разделились, и я думал, что он мёртв. Поэтому, когда я услышал его голос… — Сэм с трудом сглотнул, и слёзы покатились по щекам. — Когда я услышал, как он зовёт меня, когда я увидел его, ничего больше не имело значения, кроме того, что он был жив. И Сэм помнил тот момент, ту радость. Сэму было всё равно, что он умирал, — главное, что старший брат был жив. Он пожалел, что не использовал последний вздох, чтобы сказать это Дину, чтобы брат знал, что Сэм не боится умирать, пока Дин в безопасности. — Я виноват во всём этом, — выдохнул младший Винчестер и увидел замешательство и боль в глазах Алека. — Я был так рад видеть Дина, что отвернулся от убийцы. Именно моя ошибка позволила Джейку нанести удар. Виноват я, а не Дин. И я должен был сказать ему раньше, что это не его обязанность — оберегать меня. У Алека перехватило дыхание, когда он увидел в глазах Сэма вину, страх и боль. Он понял, что независимо от того, что он чувствовал, для Сэма, для настоящего брата Дина, всё было в тысячу раз хуже. Потому что Дин обменял свою душу, чтобы спасти его. — Он бы не слушал тебя, Сэм, — мягко сказал он, надеясь уменьшить вину, желая, чтобы Сэм понял: Дин никогда не сдастся и всегда будет защищать его. — Я сделал то же самое, что и папа. Я попросил его спасти меня. И он сделал это, — хрипло прошептал Сэм. — Он спас меня и теперь попадёт за это в ад. — Он задохнулся от этих слов, потому что произносить их вслух было всё равно что сдаться. Это было предательством по отношению к Дину, словно он готов был смириться с поражением. Когда Сэм увидел в глазах Алека сострадание, он отстранился. Он не заслуживал прощения — ни от Алека, ни от Дина. — Не надо, — прорычал охотник. — Не говори мне, что это не моя вина! — Ну ладно. Вини себя, — бросил вызов Алек, шагнув к нему. — Тогда нас таких двое. Я виню себя за то, что сказал Дину, что хотел бы никогда не встречать его. Виню себя за то, что оставил его в вертолёте, потому что не мог держать своё дерьмо при себе. Значит, мы будем тратить время на самобичевание вместо того, чтобы пытаться спасти его. Потому что мы чувствуем себя слишком виноватыми и слишком напуганными, чтобы быть рядом с ним. В конце концов, мы всё равно можем потерять его. — Алек встретил взгляд Сэма и покачал головой. — На самом деле это даже справедливо, — сказал он хрипло. — Отец Рейчел сказал мне, что она умирала два года. Он спросил меня, знаю ли я, каково это — наблюдать каждый день, как любимый человек ускользает. И теперь я должен буду это увидеть? Если я буду упиваться виной, оплакивать его, прежде чем он уйдёт… он уйдёт, не так ли? Сэм выпрямился, нашёл в себе силы, вспомнив, что бой ещё не закончился. Вытирая слёзы, он подошёл к Алеку и твёрдо пообещал: — Он не уйдёт, если мы не отпустим его. Я не позволю ему уйти, Алек. И ему просто придётся смириться с этим. — Он улыбнулся и вышел за дверь, решив вернуться к старшему брату и заставить Дина понять, что они заключили пакетную сделку. Аду придётся пройти через него, чтобы добраться до Дина. И этого просто не произойдёт.
