Потерянные в серебре

Примечание.Действия происходят за рубежом. Лидеры группы снимают отдельные комнаты, а также студию для репетиций к ближайшим концертам. — Лёв, давай, не задерживайся, к двенадцати подтягивайся, я сейчас не могу говорить. Всё, давай.      Я сбросил трубку, накинул на себя куртку и быстро выскочил на улицу, чтоб как можно раньше появиться на студии.      На улице стояла та ранняя весна, которая не могла принести ещё особого удовольствия от свежих ветров, запаха сырой земли в воздухе, и некого вселение надежды на начало чего-то нового. Это был конец марта, когда закончились последние снегопады, и без перебоя шли дожди. Было как-то тоскливо в душе, особенно, когда идёшь мимо серых зданий и в голове стоит гул от шума машин, с грохотом проезжающих мимо меня.      Ещё не докурив по пути, зашёл в пустой и темный зал. Я пришел сюда раньше остальных. Сюда выходили окна, из которых виднелись голые ветви деревьев и черные стены соседнего дома. Мне стало ещё грустнее, мне не хотелось браться за инструменты, но ближайшие концерты вдохновляли на что-то новое. Не смотря на всю бледность, которая царицала в студии, время от времени пробиралось сквозь пепельные облака солнце. Желанием репетировать в одиночестве я не сильно горел. Поэтому, при всем этом я решил дождаться всех. За время, когда я их ждал, решил обдумать планы на будущие концерты, с которыми я особенно хотел поделиться с Лёвчиком.      Спустя где-то час подошли Борян, Звонок, а за ними уже и Макс с Яником. И только теперь мы начали репетицию. Утренняя печаль быстро сменилась вдохновением и желанием браться за всё, что не попадется. Пока мы ждали Лёву, мы перебрали уже несколько песен без его участия. Все равно нужно было его дождаться, а пока каждый начал играть что-то своё: — В последнее время Лёвчик какой-то странный, — заметил Янчик. Не далеко от него наигрывал ритм Борян и тоже поддержал его: — Кстати, да. Он постоянно куда-то спешит что ли, ещё начинаешь с ним разговаривать, а он как будто впервые тебя видит. — Я за ним такого не замечал. — Странно, вы же больше всего видетесь, — поднял на меня глаза Борян, не останавливаясь на аранжировке.          В последнее время мы с ним особо не пересекались, кроме как репетиций, и то, я был слишком занят, что не попадал на них. У меня и не возникало каких-то странностей за ним. Возможно, сегодня я у него спрошу, почему он так внимания навлек к себе. Только его все ещё нет       Я уже не выдержал и стал ему звонить. На мое удивление, кроме монотонных гудков я больше ничего не услышал. Злость и нетерпение охватывали меня всё больше и больше. Макс взглянул на меня: — Ну что? — Не берёт. Хрен его знает, сколько ещё ждать. Давайте пока дальше продолжим без него, может явиться.      Спустя час в коридоре мелькнула черная тень, и уже через секунду в дверях стоял Лёва.      — Наконец-то! Явился, чёрт возьми!      Он тут же быстрым шагом приблизился к вешалке и одним движением скинул с себя пальто. Не долго думая, он подошёл к столу и стал перебирать листы с текстами и названиями песен, которые включены в программу тура.      Мы все молча наблюдали эту картину, и решили сделать небольшой перерыв, пока Лёва подготовиться. В нашей небольшой студии стало совсем душно, и все, кроме нас ним, вышли в буфет, который был на этаж ниже. Его бледное лицо, видневшееся сквозь густые волосы, не давало мне покоя. На солнце руки горели белым цветом,  на которых хорошо виднелись зеленовато-голубые полосы вен. В одной он с дрожью держал только что зажженую сигарету, а в другой один из листов, при этом что-то бормоча себе. Он был одет сегодня совсем не как обычно: на нем была черная шелковая рубашка, которая насквозь промокла. Сколько я его знаю, я редко вижу его в рубашке, а на репитиции такое впервые.           Я продолжал наблюдать за ним. Откинув бумагу обратно на стол, он подошёл к окну и открыл его. На улице из-за сильного ливня стало темно. Большие капли дождя били по стеклам и крышам зданий. Порывы ветра раскачивали крупные ветви деревьев, из-за чего в глазах постоянно мелькало.           Лёва идеально вписался в этот вид — та же загадочность, тоска и беззаботность. Это то, что я прочел как в нем, так и за окном. Он был также бледен, как небо. Он стоял, подперев одну ногу за другой и глядя на улицу, будто бы совсем не замечал, как его вновь заливает дождем. Он был одет во все чёрное... Как бы это глупо щас не звучало, но в этот самый момент он —  был прекрасен. И эта рубашка. До нитки промокшая, она полностью облегало его тело. Откровенно выскажусь, но это было реально красиво, и я сам не могу понять, что я чувствовал в этот момент.      Спустя время любования им, я все же подошёл к нему поближе. Он также стоял неподвижно, только лишь отвернул от меня глаза. — Давай рассказывай, что уже случилось.      В ответ я получил лишь пустое молчание. Мне стало немного тревожно за него. — Лёв, ты сам не свой. Что произошло?      Повернувшись ко мне спиной, он сделал последнюю затяжку и кинул бычок в окно. Выдыхая дым, он бросил мне пару слов: — Нужно репетировать.      Это были все его слова за этот день со мной. Уже через несколько минут вернулись все остальные. Как бы они не начинали обычный разговор, Лёва просто игнорировал, не вступал в беседу и отводил взгляд. Он не танцевал, как обычно, а в голосе стояла дрожь. За это время я толком не разглядел его лицо. Только в тот момент, когда в проигрыше он на пару секунд поднял голову, я ничего не успел разглядеть, кроме мертвой бледности. Я так и не разобрался, что с ним такое.          Доиграв последнюю песню, я собрался опять вывести Лёву на разговор. Но тут я не заметил, как он быстро оделся и выскочил в коридор, оставив за собой лишь мгновенную темную полосу в коридоре. Я чувствовал, что происходит что-то неладное. — Я же говорил, он вообще на себя не похож, — с недопониманием взглянул на меня Янчик.     Макс также сидел с задумчивым выражением лица и пытался понять произошедшее — Может, какие-то проблемы появились, вот и не может их решить. — Может.      Все может произойти. На то масса причин. Может, волнение перед концертом. Кто тут не станет волноваться, когда тысячи людей тебя знают,  и бояться того, что с тобой может произойти плохое на глазах всего зала. Может, проблемы в семье. Может, со здоровьем. Чёрт его знает! Я его таким никогда до этого не видел, даже не знают, что и предположить. Может, тупо не высыпается, блять! Я за него начинаю волноваться больше, чем за себя, только лишь потому, что сегодня странно себя повёл!      Все эти мысли крутились у меня в голове до последнего, пока я не пришел в свою квартиру. Она была маленькой, но при этом уютной. Из передней я сразу же прошел к кухне, и застыл у окна. Я старался как можно меньше об этом думать, а просто встретиться и увидеть его снова, чтобы убедиться точно, что с ним. К счастью, уже завтра следующая репетиция и мне не придется долго ждать.