Потерянные в серебре

Я не помнил, как я уже подъехал к своему дому. Я еле открывал глаза и увидев открывшиеся двери впереди и мелькнувшего Лёвчика, отперел свою и вышел из машины. Свет подъездного фонаря немного ослепил меня, но уже через несколько секунд я развидел его темный силуэт. Голова уже не особо кружилась. Я стоял напротив него и всматривался в его сверкающие глаза. — Ну всё, Шур, давай... Без меня поднимешься?    Я глядел на него исподлобья и думал ещё расходиться. По немногу я начал приходить в себя, но смутное ощущение какого-то удовольствия, все ещё оставалось. Как бы в этот момент себя не чувствовал, я все же хотел поговорить с Левчиком о его проблемах. Да, с начала он упирается и в никакую не хочет со мной говорить, но после нескольких попыток снова завести об этом разговор, все таки раскрывает их суть. Ему от этого становилось легче, а мне меньше волноваться за него. Поэтому я не стал долго тянуть: — Может ко мне зайдешь? Там ещё немного посидим. Мы так с тобой не о чем и не поговорили.    Он отвёл глаза в сторону и хитро ухмыльнулся. — Да я все равно никуда не спешу, могу и зайти.    На его лице показалась улыбка, почти заметная глазом, но искренняя. Его глаза, наполненные грустью и забытостью, делали его вид жалким и растерянным. Мы прошли лестничную площадку и стали у моих дверей. По ходу я все ещё пытался понять, что со мной так резко стало хреново на студии. Пока я открывал их, за спиной слышались тяжёлые вздохи, полные боли и страдания. Это было очень ощутимо. Отперев, мы вошли в совсем маленькую прихожую, а оттуда не заметно и в другую комнату. Там стоял большой красный диван и длинный стеклянный столик, который был полностью заложен всякими бумагами и документами. В углу стоял неприметный деревянный комод и несколько моих чемоданов рядом с ним. Лёва стал у дверного проема и стал снимать с себя верхнюю одежду. — Шур, где ты нашел такую квартирку? Тут даже не развернешься. — Мне больше и не надо, мы же тут временно.    Лёва всегда любил простор, и даже, когда мы уезжали в другие страны, он снимал комнаты посвободнее. Как не вспомню, он всегда сидит, закинув одну ногу на другую, в своей обширной кухне, с чашкой кофе, и при этом вальяжно за мной наблюдает. В такой обстановке он чувствовал себя уверенно и благородно. Я не сильно обращал внимание на свое расположение, главное, чтоб было уютно и комфортно, как это предпочитают многие. — Будешь кофе? - предложил я и кинул свою куртку на диван. — Я б не отказался.    Он тоже положил свое пальто возле моих вещей, а в это время я уже пошел на кухню. Там у меня сразу стояли кофе и пара чашек. Я их никогда далеко не убрал, потому что прихожу сюда, только чтоб сделать себе заварку. Я взял банку кофе, которая стояла на углу стола, и стал его готовить, ожидая, пока зайдет Лёвчик. У нас так сложилось, что пока я чем-то занят (в основном то, что делаю этот же кофе), он всегда сидит у меня за спиной и рассказывает о происходящем за последнее время. А сегодня такого и не было. Это ещё больше подчёркивало его странное поведение.    Чайник закипел, и запах кофе прошел по всем комнатам. Тонкий аромат с приятной горчинкой создавал уютную атмосферу даже в такое позднее время. Взяв пару чашек, я вышел в комнату. — Лёв! Ты куда пропал? — Я здесь.    Его тихий голос доносился с балкона и, подходя ближе, я заметил почти неподвижный силуэт. Лёвчик стоял в своем привычном положении - закинув одну ногу на другую и сложа руки под грудью, облокотился на оконную раму. Он рассматривал отдаленные многоэтажки, усыпанные светом, пробирающегося почти во все окна. — Держи. — Спасибо.    Он отставил кофе на подоконник, который находился сзади нас, и начал что-то шуршать у себя в карманах. Тут я снова заметил у него ту самую пачку сигарет и протянул ее мне: — Бери. Я видел, они тебе понравились.    Да, они мне действительно понравились. Я взял одну и закурил её. Вместе со мной и Лёвчик. Кофе и сигареты под открытым ночным небом - что может быть ещё лучше. Мы сливались со всей этой чернотой и только лишь голубые огни наших сигарет мелькали друг за другом. И его глаза... Они блестели от дальних фонарных столбов, и в их переливах я уже не видел сильную боль и печаль. Мне снова становилось не по себе и почувствовал вновь непонятно откуда наплыв удовольствия. — Что ты сейчас чувствуешь? - сказал я, что первое пришло на ум.    Лёва тяжело вздохнул, немного покачнувшись. — Надежду. Наивную. — Какую ещё надежду? — Которая теперь угасает с каждым днём... У меня было время, чтоб все изменить... Но я боялся.    Я нихера не понял из всего этого высказывания. Он любил как раз таки пофилософствовать - поднимать очень тонкие темы и рассуждать на них. Он так говорил это важно, с каким-то намеком, по я не догадывался о чём идёт речь. Но как-то оценив эти слова более поверхностно, я ответил: — Раз осталось так мало времени, сделай это, перебори свой страх.    Он засмеялся. Но его смех мне показался грубым и немного пугающим. — Ооо даа. Это я и собираюсь сделать.    Он продолжал смотреть куда-то вдаль, и кое-как я развидел на его лице злостную улыбку, оголяющую верхний край зубов. Здесь он мне показался уж очень дерзким и самоуверенным. И это мне нравилось. Я все меньше себя начинал контролировать, и не сдерживал, что говорил. — Мне нравится, как ты так дерзко улыбаешься.    Его улыбка стала ещё шире и наглее. Ещё эта обстановка во тьме. Ему все это очень подходило, под его загадочную личность. — Ты себя как чувствуешь? - тихо спросил, не меняя своего выражения лица. — Как будто после двух бутылок коньяка.    Почему я себя так чувствовал? Откуда у меня взялись такие "наплывы" удовольствия? Меня это сейчас не особо волновала. Мне было интереснее всего смотреть на Лёвчика, как он аккуратно подносит сигарету ко рту и выдыхает после белые волны сигаретного дыма. Я снова вспомнил его "философию", и так не поняв ее смысла, уже на прямую спросил: — Блять, так что за надежда, я уже задолбался ломать голову над этим!    От него послышалось тихое хихиканье, и я чувствовал себя каким-то дураком в таком положении. — Да пошел ты.    Он улыбчиво на меня посмотрел и докурив свою сигарету, выбросил ее на улицу. Держась на вытянутых руках за перегородку, он стал наблюдать за мной, как я курю. Его улыбка и глаза делали похожим на безумца... И меня это возбуждало...    Шура уже не мог контролировать себя и происходящее вокруг. Его сознание было туманным, как после сильного воздействия алкоголя. Немного пошатываясь, он не отводил с него взгляда, как будто пытаясь что-то увидеть в этот мраке.    Вдруг, Лёва с силой толкнул его к стене и ухватился за нее обеими руками так, что держал Шуру между ними. Чашка с кофе вдребезги разбилась об эту стену, оставив за собой черные наплывы, сползающие к осколкам на полу. Небольшой окурок сигары, которую только собирался выкинуть, к счастью, выпала на улицу, нелюдимую и черную. Шурины глаза блеснули от испуга, и на расстоянии нескольких сантиметров пересеклись взглядами. Его расширенные зрачки хищно смотрели на него, а его дикий оскал тянулся на лице всё шире и шире, пока он не стал похож на какого-то зверя. — Ты что творишь?, - со смущением спросил Шура, думая, как бы вывернуться из этой интересной ловушки — Вселяю эту надежду в реальность.    Лёва наклонился к нему ещё ближе и ощутилось его робкое и прерывистое дыхание. — Ты меня уже заебал с своей надеждой, блять. — Знаю.    На его лице всё так и не сходила эта безумная ухмылка. Он продолжал всматриваться в его глаза, даже когда тот пытался отвести взгляд.    И тут Лева резко и с удушливым захватом взялся за его шею, все сильнее припирая к стене, и мгновенно впился своими губами в его, не замечая того, как Шура пытался убрать с себя его руки. Это длилось секунду, но они оба остались под бешенным впечатлением. Все таки отбившись и оттолкнув Лёву на приличное расстояние, Шура все таки высказался: — Блять, чо за хуйня?!? Чо происходит вообще нахуй?! Какого хуя ты так себя ведёшь?!    Но он был поражен его реакцией на такие откровенные слова. Лёва молча отошёл к окну и облокотился на него, смотря куда-то вдаль и при этом снова хитро улыбаясь. — Вот только давай по честному - ты разве этого не хотел?    Шура в ярости наблюдал за ним. Он не знал, что ему ответить. Перед глазами все также было расплывчато. — Ну блять...ну так нельзя. — Что нельзя?    Лёва отошёл от окна и стаал медленно подходить к нему, почти в притык, и было видно, что он тоже начинал нервничать. — Раз я уже начал эту игру, то ты решаешься просто взять и сдаться? — Да что ты несёшь?    Шура, уже с более спокойным видом смотрел ему прямо в глаза. Он чувствовал себя очень растерянно в этом необычном положении. Лёва кинул на него быстрый взгляд и повернул голову куда-то вбок, пытаясь что-то там развидеть. — Я бы не стал так говорить, если б у тебя не стоял на меня прямо сейчас.    Шура стал в ступоре. Он был смущен, как никогда раньше. В этот момент он чувствовал все - ненависть, вражду и то, как Лёва своими словами и поведением его возбуждал. Лёва нагло улыбался и ждал, когда тот найдет, как выкрутиться из этого. После нескольких тяжёлых вздохов, Шура шепотом проговорил, очень злостно и дерзко: — Уу... Суука.    За этими словами последовало то, что никто из них просто не мог ожидать. Закрыв глаза, Шура жадно прижался к его губам, на что Лёва быстро и уверенно повторил те же движения за ним. Их поцелуи плавно перешли в засосы. Языки переплетались как змеи, при этом каждый ощущал вкус табачного дыма, отдающего чем-то сладким. Два тела, освещённые сумрачным светом луны, медленно покачивались, немного наклоняясь друг друга, как метроном. В этих порывах страсти они полностью отдавались друг другу. Их сердца бешено кошотились м по коже постоянно пробегали мурашки. Шура наслаждался этими моментами, а Лёва испытывал ещё больше наслаждение. Постоянная ухмылка на лице, прищуренные глаза создавали ощущение его победы над какой-то целью. В ещё большем возбуждении, Шура обхватил его шею, и все больше старался притянуть ее к себе. На что Лёва вцепился в волосы и, то проводил сквозь пальцы его светлые длинные локоны, то крепко сжимал их в кулак. Лёва начал заигрывать й ним и стал прикусывать его то за нижнюю губу, то за ухо, но Шура уже влился в эту "игру" и медленно переходил от губ к его шеи, оставляя при этом заметные следы от засосов. — Оо дааа... чееерт, - вскрикнул Лёва, сильно и отрывисто вздыхая от нехватки воздуха. Вслед за этими словами послышался грубый смех, что это выглядило очень дико. — Сука, я ж тебя трахну, - возбужденно шептал Шура, с жадностью кусая за его бледную, покрытую свежими ранами шею. — Ты блефуешь, - дико оскалился он, блеснув еле заметным голубым оттенком глазами. — Блефую значить?!, - чёрство и грубо ответил Шура, резко схватившись за воротник его рубашки, немного просохшей после вечернего дождя, и с треском откинул к двери балкона, прижавшись к нему сверху. Он почувствовал мягкое и массивное тело под собой, дрожащее от бешеного волнения. Сквозь зубы, Лёва громко и с некой агрессией прорычал: — Так ДОКАЖИ ЭТО! Черт тебя побери!    Его глаза искрились и горели дикой страстью. Руки медленно сползали по телу Шуры, пока не дошли до его нижних частей тела и остановились на них. Шура зверски и игриво на него смотрел, но после того, как тот сзади сжал его бедра, он рывком, за одно мгновение сорвал с рубашки пуговицы и распахнул ее, обнажив его грудь. Бледное худое тело, но в тоже время подтянутое и в стройное, сводило Шуру с ума, и он с жадностью обхватил за его талию. В этой накопленной атмосфере раздавались прерывистые, громкие вздохи и шум от постоянных движений и касаний. В этот момент Шура горячо накинулся с поцелуями на Лёву, на его уже багровые и раскаленные губы, и спустя нескольких секунд наслаждения тот незаметным образом протянул руки к его кожаному ремню черных джинсов. Медленно оттягивая один конец, он уверенно шел прямо на него, что заставляло Шуру пятиться с дверей, ближе к дивану. Но он тоже не терял своей позиции, и, сделав пару шагов назад, стянул с него мокрую и разорванную рубашку. Полностью сняв с Шуры ремень и растегнув верхнюю пуговицу джинсов, Лёва толкнул его к дивану и накинулся на него сверху. Упав на него, он смотрел на его мутные стеклянные глаза, какие бывают только у мертвецов. Лишённый рассудка, он крепко сжал его волосы и проник к губам. Тот обхватил его ниже талии, слегка касаясь бёдер, время от времени прижимая как можно ближе к себе. В тот момент, когда руки Лёвы сползли к его штанам, он сильно схватился за его шею, придавливая пальцами его нижнюю челюсть, чуть ли не душа этим приемом. — Ты же понимаешь... так быть не должно, - первым произнес Шура за это прошедшее время, спокойно и не совсем внятно. — Чёрт! Мне ПЛЕВАТЬ как это должно или не должно! Я же вижу, как ты хочешь меня трахнуть, не так ведь!?    Тот дико на него смотрел, кинув друг на друга холодные взгляды. На конце своих слов он достал руки откуда-то из-под себя и упёрся на них возле Алексей, и тут Шура почувствовал бурный прилив чувств. Уже накипевшая злость Лёвы и то, что он начал делать, безумно возбуждали его.Спустив руку с его шеи, он полностью оттдался под его волю. Он уже ничего не мог видеть: погрузившись в полный экстаз, едва только замечал, как тот взад и вперёд двигался, что-то наподобие толчков. На лице Лёвы уже исчез яростный облик - его сменили возбуждение и удовольствие. Сомкнтые зубы, которые слегка замечались, уже не были тем оскалом, охваченный злобой или же хитрым намерением. Скорее от какой-то боли и одновременно приятными ощущениями. Закатив глаза, он уже ничего не говорил и не делал - кроме тех движений, которые и доставляли каждому непередаваемые чувства.    В такой атмосфере они держались до последнего, пока Лёва не упал на его грудь в самом бессилии. Шура улыбчиво на него смотрел - уже на беззащитного и потерянного, и в тот момент, как Лёва уже хотел приподняться, он резко и с напором кинулся на его губы, черство схватившись за его шею обеими руками. Тот только лишь на мгновение широко засветил своими горящими и потускневшими от темноты глазами, и вскоре снова их закрыл, поддавшись этим чувствам, обхватив его руки своими. Это продолжалось не так уж долго - до того времени, пока Лёва сам не вырвался первым и спустился ниже его груди, оставив за собой лишь хитрый взгляд. Шуру вновь охватило это блаженство, и когда он немного приподнялся на руках, то развидел его, удовлетворяющего, стоя на коленях. В глазах Шуры он казался каким-то беспомощным и слабым - и это ему нравилось даже больше, чем его агрессивное поведение. Взявшись за его густые темные волосы, он все свободнее подтягивал и отпускал его голову, и Лёва, в свою очередь, дал ему уже полный контроль над собой.    Стояла очень накаленная и горячая обстановка, в комнате было очень душно, не смотря на то, что даже балкон был открыт в это ночное время. Извилистые полосы кофе намертво застыли на стене за столь долгое время, а осколки чашки так и лежали хаотично по всему полу, проникнутые ещё остававшемся в них кофе. Изредка всю эту картину отвлекала дверь, которая сквозняком хлопала от входа на балкон, но это не мешало им наслаждаться этими страстными минутами жизни.    Шура все также улыбчиво и коварно глядел на Лёву, и за все это долгое время он смог сказать всего несколько слов: — Суука, ты демон блять...    Лёва медленно стал подниматься с колен и аккуратно тянулся к лицу Шуры, на что тот наоборот отодвигался. Это шло до того момента, пока он не почувствовал за собой мягкий матрас дивана и дальше уже отходить было некуда. Лёва повис над ним в нескольких сантиметрах и смотрел своими кровавыми волчьими глазами и безумно скалился - то, что трудно назвать улыбкой. — Это ещё не конец.    Он все также впился в его губы, также обхватил его шею и волосы, также получали друг от друга непередаваемые ощущения и чувства.  И все также их охватывала их чернота и жгучая атмосфера ночи.