Раскалённый

      Эрен удерживает в себе предательский зевок, стараясь не двигаться. В шее неприятно зудит. Утреннее солнце слепит глаза, и весь ряд, состоящий из сонных кадетов, держится только на одной мысли: скоро завтрак. Косым взглядом Йегер замечает движение сбоку от себя, Армин быстро трет глаза. Он бы не посмел провернуть подобный финт, если бы инструктор не находился далеко от них. Раздраженный вздох почти срывается с губ Эрена. Сколько раз он предупреждал друга о том, что позднее чтение рано или поздно будет сказываться на его самочувствии? Армин встает в стойку как раз вовремя, Шадис резко разворачивается на каблуках и окидывает строгим прищуренным взглядом лица кадетов. Эрен невольно задерживает дыхание, нервно вспоминая, заправил ли он везде рубашку и не видно ли несколько полосок на не выглаженной куртке.       Очередное утреннее построение.       Они стоят так еще несколько минут, не шевелясь, не смея утереть пот со лба. На площадку въезжают несколько лошадей. С такого расстояния сложно разглядеть приезжих, но, похоже, это наставники с других городов. Что-то о подобном говорил Жан несколькими днями ранее, услышав разговоры, не предназначенные для его ушей. Эрен слушал его болтовню через раз, в принципе привыкнув фильтровать голос Жана и относить его, как к фоновому шуму. Но несколько полезных фраз он уловить смог. Приедут проверять их подготовку, оценить знания, полученные после полугода обучения, умение владеть навыками УПМ.       Не то чтобы Эрен сильно переживал. Скорее был в легком напряжении. Он не очень хорошо показывал свои результаты в начале обучения, но сейчас он почти перестал падать с деревьев, последний порез зажил еще несколько недель назад, оставив свой след лишь красновато-бледной полосой на бедре. В теоретических знаниях он, конечно, отставал от того же Армина, его, Йегера, по правде говоря, они не сильно заботили, но важную информацию он усваивал быстро и точно знает, что ответит на вопросы о сборке УПМ, подними его ночью. На лошади держался уверенно, в походах слушался главных, и в принципе любил, когда они выходили за пределы кадетского училища. И все же, он не мог заглушить в себе стресс от приближающегося тестирования.       Эрен не хотел облажаться.       Они отводят животных в конюшни и на несколько минут исчезают с поля зрения. Когда они выходят, Эрен старается не обращать внимания, но не может не бросать взгляды на приближающиеся фигуры. Инструктор Шадис отходит к прибывшим, приветствуя рукопожатием. Первое что Эрен замечает и удивляется, они намного моложе того же Шадиса. Девушка и два парня. Он не дал бы им и двадцати пяти. Прибывшие подходят ближе и дают возможность рассмотреть себя. Эрену, впрочем, все равно как они выглядят. Он безразличным взглядом оглядывает высокого мужчину, почти под два метра, но вполне дружелюбная улыбка на его лице вселяет прозрачную уверенность, что экзамены пройдут хорошо. На девушке он практически не останавливается, уловив холодную гладь спокойствия в ее голубых глазах. Последний в их компании ничем особым ему тоже не запоминается, но его внушающая сильная фигура зарождает внутри зависть. До таких размеров Эрену точно никогда не дотянуть. — Кадеты! Рад представить вам новых инструкторов на эти несколько недель для оценки ваших способностей. Бертольд Гувер, Энни Леонхарт, Райнер Браун. — Громкий голос Шадиса проносится по всей площадке. — Именно они будут решать вашу жалкую судьбу, и, если повезет, вы продолжите обучение.       Несколько десятков глаз не отрывались от новых наставников. — Не думайте, что получить аттестацию будет легко. Они ребята хоть и молодые, но опытные. Каждый из вас должен приложить большие усилия и выложиться на полную. И чтобы не дай бог, кто-то не справится. — Его голос к концу фразы снижается, но угрозу, что была вложена в эти слова, ощущает каждый. — Услышали? — Да, сэр! — У Эрена практически закладывает уши от громкости голосов вокруг, произносимых реплику, но он вместе со всеми так же в полный голос вторит товарищам. — Вольно. Ступайте на завтрак.       Эрен медленно выдыхает, расслабляя мышцы. Он снова оглядывает новоприбывших, задерживаясь взглядом на инструкторе Брауне. Тот кивает какой-то реплике Шадиса, отведя руки за спину и сцепив в замок, рассматривая расходящихся кадетов. Эрен, вопреки своим мыслям, рассматривает его лицо. Когда блуждающие медовые глаза доходят до Эрена, они пересекаются взглядами. Но инструктор дальше продолжает осматривать ребят, тогда как Йегер на миг застывает. Легкий толчок в бок отвлекает его. — Долго ты будешь стоять с открытым ртом? — Армин кивает на здание столовой. Эрен смотрит на него и бормочет тихое «угу». Но не может себе запретить оглянуться, чтобы снова пройтись глазами по широким плечам и золотистой коже на крепкой шее. И все-таки, он бы хотел себе такое тело. ~~~       Первые несколько дней проходят спокойно. За ними наблюдают, где-то помогают, рассказывают. Инструктор Гувер оказывается самым благожелательным к кадетам. Он никогда не повышает голос, умело указывая на ошибки со спокойной интонацией. Эрен жалеет, что нельзя будет сдать все экзамены только ему. Потому что, хоть инструктор Леонхарт тоже никогда не повышала голоса, это не мешало ей быть строгой и упрямой. Она ожидала от каждого ученика лучшего результата, и пока не видела хоть что-то близкое к этому, не отпускала. Так Эрен был близок к тому, чтобы переломать все кости, когда чуть не упал с дерева в одном из первых их зачетов.       Это случилось на пятый день прибывания новых инструкторов. В случае непредвиденной поломки УПМ, каждый будущий солдат обязан был уметь взобраться на ближайшее дерево. И если что, помочь своему товарищу залезть следом. Эрену повезло быть в паре с Конни, тот был худее его, но быстрым и ловким.       Йегер с восхищением наблюдает за Микасой в паре с Жаном. На Кирштайна он практически не смотрит, пытаясь запомнить, как сестра искусно ползет вверх, удачно выбирая крепкие ветки. Жан практически не отстает, иногда, впрочем, бросая нервные взгляды вниз. На подстраховке внизу их ждут инструктор Леонхарт, отмечая в листе результаты кадетов, и инструктор Браун, облаченный в тугие ремни УПМ и самим механизмом.       Эрен был бы совсем слепцом, если бы не замечал, как некоторые девушки из отряда бросали на мужчину заинтересованные взгляды все эти дни. Но больше его забавляли парни. Конечно, не он один отметил, что в один миг несколько товарищей потеряли ту долю интереса к своей персоне, и в попытке как-то вернуть свою популярность каждый пытался как-то выделиться. Пару ночей назад кто-то совсем отчаянный сумел пронести в женскую казарму несколько бутылок вина, но из девушек так никто и не признался, кто сей герой и кому они предназначались. Впрочем, пообещали, что без парней пить не будут. Так эти бутылки и хранились в темном углу под чьей-то кроватью, дожидаясь своего часа.       А посмотреть было на что. Эрен старается не сильно отвлекаться на перетянутые ремнем бедра инструктора. Как они наверно неприятно трут кожу, и с каким наслаждением мистер Браун снимает их в своей комнате вечером, растирая красные следы, массирует тугие мышцы.       С каждым днем Эрен все больше теряется в этих странных мыслях. Его дыхание становилось тяжелее, стоит ему подумать об этих руках. Особенно ему нравилось смотреть, когда наставник был чем-то недоволен, как он складывал руки на груди и рельефы мышц на плечах особенно выделялись сквозь белую рубашку. В такие моменты Эрен надеялся, что его румянец был не таким заметным.       Это было… странно. И ново. В тоже время мысли о нем вызывали приятные ощущения. Что больше радовало в этом всем, инструктор никого не выделял из толпы, равно относясь к каждому кадету. Эрен может также продолжать смотреть издалека, не боясь своей реакции, если Браун вдруг обратит на кого-то внимание.       Микаса, как всегда, показывает лучший результат и даже удостаивается от Леонхарт удовлетворительного кивка.       Следующие на очереди они. — Эрен Йегер и Конни Спрингер.       Стартуют одинаково. Но в силу своей ловкости Конни все равно вырывается вперед. — Ты главное не торопись, Эрен, тут несколько веток слишком хлипкие на вид, — говорит Конни, немного запыхавшись. Когда они преодолевают половину пути, у Эрена уже немного подрагивают руки, а пот со лба скатывается прям в глаза. Он краем уха слышит слова поддержки от Армина где-то снизу, но не прислушивается, стараясь сосредоточится на удержании своего тела. Древесный запах приятно щекочет нос, и стоит подняться еще чуть выше, легкий ветер ерошит волосы. Пара заноз больно впиваются в пальцы рук.       Эрен ползет выше. Следующая ветка, где только что была нога Конни неуверенно трещит, стоит схватиться за нее. Йегер на мгновение замирает, только крепче прижавшись щекой к стволу дерева. Он тяжело выдыхает, пытаясь собрать мысли в один строй, уговаривая себя забыть про внутреннюю панику, что медленно разливалась в венах. Он поднимается еще выше, но стоит ступить ногой на деревцо, громкий треск бьет по ушам. Твердая шероховатая кора больно щекочет щеку, кожа на ладони расходится подобно разорванному листу, когда Эрен резко соскальзывает и летит вниз. Он видит огромные глаза Конни, и как они быстро удаляются, и слышит сквозь свист ветра в ушах чей-то вскрик. Он пытается схватиться за ветки, но те только жгутом бьют его по бокам.       Его хватают в воздухе так резко, что вышибают весь воздух в легких, и он может только как рыба, выброшенная на землю, беспомощно открывать и закрывать рот. — Перевернись и держись за меня! — звучит громкое в ухе, и Эрен тут же выполняет приказ. Он хватается за твердые плечи, вжимаясь всем телом в инструктора Брауна. Его перестают удерживать за талию, чтобы двумя руками перехватить управление тросами. Они парят еще несколько мгновений в воздухе, в которых Эрен успевает вдохнуть тонкий запах свежей утренней выпечки, аромат табака и уловить личный запах инструктора, на удивление мягкий, но крепкий.       Когда они оказываются на земле, тело Эрена еще какое-то время сжимается в и вокруг инструктора. Тихое покашливание возле уха и горячий выдох приводят его в сознание: он тут же отскакивает и встает в стойку, не давая себе и шанса подумать о том, как это выглядело со стороны. И что он внезапно жалеет, что пришлось отпустить. — Парень, ты как? — спрашивает инструктор, обеспокоенно заглядывая в глаза. Эрен упорно смотрит в одну точку рядом с ботинками мужчины. Ребра невыносимо пульсируют от ударов, а скулу будто ошпарили огнем. — Все хорошо, сэр! — Скажи это своей распоротой руке, неудачник, — тянет Жан, и Эрен тут же смотрит, как собственная горячая кровь заливает ладонь, капая на землю. Он яростно сжимает пальцы, боль разрядом прошивает нервы до самого мозга. Как этот конь его только что назвал? — Как ты меня назвал? — тихая свирепость зарождается в горле. Он не замечает, как наставник Браун продолжает смотреть на него, но уже не обеспокоенным взглядом, а любопытным. — Для особо одаренных повторяю, только неудачники не способны залезть на такую высоту, — лениво проговаривает Кирштайн, разглядывая свои ногти. — Даже твой дружок Арлерт справился, а для такого слабака как он, это уже достижение. — Спасибо? — неуверенно полувопросительно говорит Армин, не зная, как воспринимать эту фразу, принять за оскорбление или комплимент. — Даже с раненной рукой я выбью из тебя все дерьмо, Кирштайн. Эрен делает шаг вбок, намереваясь обойти инструктора Брауна, но его тут же останавливают мягким, но тяжелым прикосновением к плечу. — Вы будущие солдаты, ведите себя соответствующе и не разводите ссоры на пустом месте. Будьте выше этого, — произносит твердо мужчина, поочередно сохраняя зрительный контакт то с Эреном, то с Жаном. Щеки Кирштайна заливает стыдливым румянцем, он кивает и отходит подальше. На Эрена больше действуют сжимающие его плечо теплые пальцы, и кожа под ними горит и пульсирует словно ожог, от которых одновременно хотелось и уйти, и дотронуться. — Инструктор Леонхарт, можно отвести Эрена в лазарет?       На помощь приходит Армин, и Браун отпускает Эрена. Тот позволяет себе спокойно выдохнуть только тогда, когда инструктор отходит.       Девушка записывает результаты вернувшегося Конни и, бегло осмотрев Йегера, кивает. — Пойдем, Эрен. — Армин упрямо тянет друга за локоть обратно к училищу. — Мог бы в этот раз ради приличия и не реагировать на Жана. Не перед новыми инструкторами. — Он назвал тебя слабаком, ублюдок конский!       Не говорить же Армину, что он почти благодарен Жану за то, что тот смог отвлечь его от инструктора Брауна. На самом деле, он видел, как на него смотрел мужчина. И факт того, что это взволновало Эрена больше, чем он хотел бы, ввергает в легкий шок и порождает еще больше непонятных чувств, к которым он раньше был безразличен. — А вода мокрая, — уныло бубнит Армин. — Может, не будем перечислять очевидные вещи? Я все еще самый слабый из вас. — Но самый умный. И если Жан забыл, что такое уважение к товарищам, я с радостью напомню ему. — Надеюсь, в следующий раз между вами снова кто-то будет стоять.       Напоминание об инструкторе и о, с первого взгляда, сделанных незаметных жестах со стороны Брауна, заволокло все сознание Эрена и весь путь до лазарета он пытался справиться с тревожным ощущением. Только когда он смог отвлечься на боль, прошедшую по всей руке, стоило врачу промыть ему рану и начать зашивать, мысли его освободились и поганое чувство неизвестности притупилось. Сейчас он мог думать только о том, как пересдаст тест и получится ли у него это вообще, с разорванной ладонью. Его точно отстранят от занятий по УПМ на несколько дней, а это значило: арсенал тупых подколок Жана, отставание от товарищей, понижение рейтинга в глазах принимающих экзамены инструкторов.       Он не должен позволить этому случиться.