Раскалённый

      Этой же ночью Эрен тихо выходит из казармы, проходит босиком мимо койки Армина, минует раскинувшегося Конни, и тихо хмыкает на невинное лицо спящего Жана. Уже на крыльце он обувается и тут же шмыгает за стену здания: вдали показалось какое-то движение. Он недолго выжидает, выглядывает, но никого не замечает. Несколько фонарей мягкими желтыми ореолами выделялись в темноте, закреплённые на зданиях. Площадка тоже пустует, только лучи лунного света светили на нее.       Эрен достает из-под крыльца заранее запрятанный им фонарь. Он зажигает его только тогда, когда выходит за территорию училища. Когда он входит в лес, свежий холод проникает под плащ, и его невольно передергивает. Эрен оглядывается и голос разума, больше похожий чем-то на голос Армина, говорит ему вернуться. У него и без этого достаточно проблем, не хватало вылететь из-за того, что он нарушил комендантский час. А что скажут родители? Мама, конечно, будет только рада, а отец может заставить пойти учиться на врача. Эрен мотает головой. Ему вполне хватало знаний о первой помощи, что он получает здесь.       Он залезет на это чертово дерево, убедится, что вполне может управляться с раненной рукой, его не выгонят и он вступит в Разведкорпус.       Огромное, подсвеченное фонарем, что он поставил на землю, дерево возвышается над Эреном подобно скале. Он всматривается в ветки, прикидывает возможную высоту, куда бы смог залезть. Полученная информация удручает. Видимость не такая хорошая, как днем, свет фонаря едва ли захватывает и половину дерева. Лунный свет не спасает ситуацию от слова совсем. Эрен почти обреченно выдыхает, но снимает плащ и потягивается. Микаса сломала бы ему ноги, если бы только узнала о его безумном плане. Наверно, не очень хорошо, что он не предупредил хотя бы Армина. Но Эрен знал, что после уговоров передумать, Арлерт поплелся бы за ним, а лишние беспокойства Йегеру были ни к чему.       Кора дерева на ощупь как шершавый лед, но Эрена это не останавливает. Он хватается двумя руками за первую ветку, пытаясь подтянуться. Зашитую рану больно тянет, Эрен со вздохом опускается на землю, морщась. Он пробует еще несколько раз, но испытывает лишь невероятную боль, слабость во всей руке и хочет заплакать от своей беспомощности. Он не замечает, как несколько раз бьет по дереву, вымещая на нем всю свою злость. Что-то в глубине леса, но будто совсем рядом с ним, трещит и шелестит. Все тело напрягается и Эрен всматривается в кромешную темноту меж черных стволов. На несколько мгновений даже ветер перестает трепать его волосы. Но он ничего не замечает и больше не слышит подозрительных звуков.       Эрен снова берется за первую ветку. Когда он забирается на приличную высоту, то только тогда ощущает неприятное тепло на ладони. Повязка вся пропиталась кровью. — И что же Вы там забыли, кадет?       Эрен застывает. Холодный пот тут же пропитывает рубашку на спине. Он медленно опускает глаза вниз, высматривая обладателя голоса. Он не может рассмотреть лицо инструктора Брауна, но его глубокий баритон явно был пропитан недовольством. Эрен хочет залезть еще выше и не спускаться до самой смерти. — Тренируюсь, сэр!       Эрену срочно захотелось стукнуть себя по лбу. — Похвально. — Одобрение, что проскальзывает в голосе, можно было бы принять за издевку, но Эрен предпочитает не рассматривать такой вариант. — Почему ночью?       Все, что крутилось у Йегера на языке, это то, что он полный дурак. — Хотел проверить себя. — И как успехи? — Падать не собираюсь, — чуть тише произносит он, но его все равно слышат. До него долетает приятный смех. Эта реакция расслабляет каменные мышцы кадета, и Эрен сам не понимает, как на его лице появляется неуверенная улыбка. Ему приказывают спускаться.       Уже на земле к нему снова возвращается то чувство липкого страха, что он испытал наверху. Он попался. Еще и новому инструктору. — Теперь я отчислен? — прямо спрашивает он, собирая всю свою храбрость в кулак. — Эрен Йегер, да? Пошли. — Только и говорят ему.       Эрен несколько секунд тупо смотрит на удаляющуюся широкую спину, после подхватывает фонарь и набрасывает на себя плащ. Наверно он ведет его обратно в казармы, а утром Эрена выпрут с вещами. И лучше уж он станет фермером, чем согласиться на обучение врачом.       Они выходят из леса. — Куда собираешься после училища? — внезапно спрашивают его. Эрен поднимает потухший взгляд. — В Разведкорпус, сэр, — неуверенно отвечает он. — Добровольно? — Инструктор Браун внимательно и с легким удивлением смотрит на него. — Конечно! Я с самого детства мечтал об этом. — Почему именно туда? — Надоело смотреть на стены, хочу узнать, что за ними.       В глазах мужчины мелькает что-то непонятное и глубоко печальное. На мгновение медовый блеск тухнет, и Эрен узнает это чувство, с которым на него смотрят. Сочувствие. Но Браун быстро берет себя в руки, и в его взгляде теперь только прозрачная гладь спокойствия. — Ничего интересного за ними, — отвечает скучающе мужчина, потягиваясь. Эрен косится на растягивающуюся рубашку инструктора, вылезающую из брюк. — Вот сам и узнаю, — бубнит он.       Когда они заходят на территорию училища, Эрен почти уверен, что ему сделают только выговор. С этим он еще сможет жить.       Может, теперь не займет место в лучшей десятке в конце выпуска, ну и пусть. Все равно не собирался поступать в военную полицию.       Из угла одной из казарм, под свет фонаря выплывает знакомая фигура и идет прямо на них. Эрен молился, чтобы они никого не повстречали, но кто-то сверху был явно глух к его просьбам. Инструктор Шадис ровняется с ними и окидывает пугающим взглядом Йегера. Эрен сжимается и заранее подписывает себе приговор. — Почему кадет разгуливает ночью после отбоя?       Вот и все. Инструктор Браун сейчас все расскажет. Эрен готов расплакаться тут же, перед двумя мужчинами. Но неизвестная сила держала его эмоции под замком, и его внешний вид никак не выдавал внутренний беспорядок души. Он решает, что может сам ответить за свое поведение и уже раскрывает рот, чтобы произнести слова, но внезапная тень ложится на его фигуру. Браун прикрывает его собой, лениво оттеснив немного назад, за плечо. — Ничего серьезного, инструктор Шадис, — спокойно, с легким налетом дружелюбности в тоне, говорит Браун. — Пареньку не спалось, вызвался проверить территорию, естественно, вместе со старшим. Под свою личную ответственность, я дал добро. Мы прошли немного дальше, и только сейчас вернулись. Что? Почему он…?       Эрен пораженно рассматривает затылок мужчины, не веря в то, что сейчас услышал. — В следующий раз следите за временем. Все-таки, уже слишком поздно. — Конечно, сэр, — кивает Браун.       Когда Шадис проходит мимо, Эрен заведомо раньше, чем успевает подумать, прячет перепачканную кровью руку под плащ.       Он не знает, что сказать. Они идут дальше, приближаясь к казармам. Поблагодарить за ложь? Но зачем вообще выгораживать неизвестного ему кадета? Для инструктора в этом не было никакого смысла, ни тем более выгоды. Едва ли Йегер запомнился ему, как старательный преуспевающий ученик. За эти дни он не выделялся ничем примечательным, оставаясь посередине списка. В чем же тогда дело?       Эрен путается в череде вопросов, зародившихся от странного поступка наставника. Но теперь он хочет знать больше об этом мужчине.       Когда они подходят к зданию, где мирно спало несколько десятков голов и не ведали о безумном плане Эрена, Браун продолжает идти дальше, не говоря ни слова. — Эм, сэр? — окликает Эрен мужчину. — Идем. Ты думал, я отпущу тебя с этим? — Инструктор кивает на раненную руку. — Да я и сам могу, ничего страшного. — Эрен отводит кисть назад, пряча от внимательных медовых глаз. — Возражения не принимаются. Я несу за всех вас здесь ответственность и не имею права отпустить кадета, не убедившись в его безопасности. — Тогда, может, лазарет? — Эрен предпринимает еще одну слабую попытку. Он неосознанно хочет попятится назад. Чего это он, в самом деле? Неужели струсил перед инструктором? Или все дело в том, что у него есть шанс остаться один на один именно с этим мужчиной, и он боится, что как-то выдаст себя, свои эмоции и чувства. Армин как-то говорил, что Эрен не способен долго держать все в себе, и сейчас Йегер верит этим словам, хотя тогда отшучивался, уверяя, что он-то держит все под контролем. Самоуверенности ему тогда было не занимать. — Тогда подождем до самого утра, когда он откроется.       Эрен готов был выть от досады. Ждать так долго не хотелось, он ощущал усталость во всем теле, сон медленно, но верно начал преследовать его еще тогда, когда они вышли из леса. Не имея больше пути отхода, он приближается к инструктору, с уныло опущенной головой.       Они подходят к штабу и, пересекая полутемный коридор, входят в небольшую комнатку. Эрен осматривается, но глазу особо не за что зацепиться. Стол у окна, кровать у серых стен. Браун проходит дальше, достает несколько свечей и через мгновение безжизненная темень пространства освещается теплом колыхающегося огня. Ему приказывают сесть. Эрен замечает несколько книг на столе, какие-то записи, пытается незаметно прочитать их, пока инструктор роется в тумбочке. Он быстро выпрямляется, стоит Брауну подойти ближе. Тот держит в руках какую-то мазь и чистые бинты. — Думаю, сначала лучше промыть рану.       Он оставляет взятые предметы на столе и исчезает за дверью. Эрен пребывает в странном вакуумном состоянии, монотонно разматывая старую грязную ткань. Если он сейчас же не узнает, зачем инструктор Браун продолжает это делать, Эрен просто сойдет с ума.       Через несколько минут Браун возвращается с небольшим тазиком, наполненный водой. Эрен тут же погружает в холодную воду горящую ладонь, стоит инструктору поставить таз. От легкого покалывания Йегер прикрывает глаза на несколько секунд. Кровь смывается с кожи, и почти не просачивается сквозь швы. Он не замечет, как мужчина снова подходит к нему и присаживается на соседний стул, немного придвинувшись. Он держит полотенце в руках.       Теперь Эрен должен положить туда промытую руку и пусть Браун ее вытирает, как маленькому мальчику? Ну уж нет. Второй рукой Эрен выхватывает ткань, на что инструктор лишь хмыкает, и сам аккуратно протирает ладонь. — Зачем Вы… — Соврал твоему инструктору? Эрен кивает. — Если бы я каждого, кого ловил, отправлял с повинной, то кадетов бы уже не осталось. — Он тихо смеется, открывая мазь. — А Шадис, он мужик прямой. Выгонял бы сразу и без попытки оправдаться. — Спасибо, — искренне благодарит Эрен. Он сам протягивает ладонь и все равно вздрагивает, когда чужие пальцы мягко очерчивают края раны, нанося мазь. Она немного холодит, но не щиплет. На него больше действует сам момент проявления заботы и аккуратности со стороны Брауна. Второй рукой он поддерживает кисть Эрена снизу, легко сжимая пальцами. Эрен проклинает тишину, потому что не услышал бы его сильно колотящееся сердце разве что глухой. Он сглатывает и быстро мотает головой, когда инструктор тихо спрашивает: «Не больно?», продолжая медленно водить по слишком чувствительной коже. — Вы же следили за мной с самого начала, да? — прокашлявшись, хрипловато спрашивает Йегер. На секунду Браун прекращает свои действия, застывая. Эрен готов вскликнуть от радости, он оказался прав. — Но не остановили, хотя могли. — Скажем так, мне было интересны твои следующие действия. — Почему? — Большинство сбегают в город или ближайшие деревни, чтобы поразвлечься. К счастью, ты оказался другим. — Браун заканчивает с нанесением мази. Эрен рассматривает швы, красноватый оттенок вокруг немного спал. — Я лишь хотел убедиться, что смогу пересдать поскорее тест, и что рана мне в этом не помешает. — Поэтому я тебя не остановил. Он перевязывает ладонь кадета бинтами. — Потому что я безумец? — Эрен выгибает бровь, посмотрев на инструктора с подозрением. Он не совсем понимает смысл слов Брауна, поэтому не может перестать расспрашивать мужчину. Инструктор улыбается, по-доброму глянув на кадета. В его глазах отражается пламя свечи, мед превращается в опасное темное золото. У Эрена горят щеки, воздух не желает нормально проходить в легкие, но он все еще желает знать, каким именно человеком видит его мужчина. — Поздно уже. — Браун делает последний узел, отпускает его руку и тем самым закрывает тему разговора.       Ощущение тепла от чужих пальцев быстро пропадает, и Эрен старается сохранить его еще хоть немного, обхватывая своей рукой раненную под плащом, когда они выходят из здания и Браун провожает его до казармы. — Больше не выходи один ночью. В следующий раз на моем месте может оказаться кто-то менее милосердный.       Эрен только и может, что кивнуть. ~~~~       Через несколько дней он удачно пересдает тест, и не может не радоваться этому так, будто сдал его с первого раза. Может, этому способствует одобрительный взгляд инструктора Брауна, а может впервые Эрен делает это не потому, что хотел показать себя перед старшими, а потому что, наконец, уверен в себе полностью. Еще пару экзаменов он сдает с воодушевляющей легкостью.       В один из вечеров после ужина он прямо спрашивает у инструктора Брауна, можно ли в самом деле обойти с ним территорию и, на удивление, получает положительный ответ. Эрен старается скрыть радость, серьезно кивнув и отойдя обратно к своему столу, где с едой еще не закончил Армин. — И как? — сразу же спрашивает Арлерт, во все глаза уставившись на друга. — Инструктор Браун согласился. И сам Шадис тоже одобрил это. — Это потому, что ты в последнее время показываешь хорошие результаты, — кивает Армин, отправляя в рот следующую ложку с рисом. — А может Йегер решил просто подлизаться? — Завидуешь, Жан? — спокойно спрашивает Эрен, посмотрев на Кирштайна, который сидел за этим же столом по другую сторону. Жан поджимает губы. — Чему, Йегер? Твоему умению всунуть язык туда, куда нужно? Извини, сомнительный повод для зависти. — Как бы Жан сейчас не скалился, Эрен не может не заметить, тому обидно, что именно Йегер будет обходить территорию вместе с инструктором. — Жан, ты тоже можешь попроситься, — как бы между словом вставляет Армин. Эрен бьет его ногой под столом. Возмущенный вскрик тонет в очередной ложке риса. Прожевав, он добавляет, искоса взглянув на нахмуренное угрожающее лицо Эрена. — С инструктором Гувером, к примеру. — Или с Леонхарт. Уверен, у вас получатся прекрасные задушевные разговорчики, — плотоядно улыбнувшись, говорит Эрен, зная, что инструктор Леонхарт отличается, как самый неразговорчивый человек, наверно, во всей округе. — Я лучше съем свой ботинок, чем пробуду наедине с этой женщиной хоть пару минут. Она меня пугает.       Армин тихо смеется, и Эрен не может не заметить, как теплеет взгляд Жана, когда тот смотрит на улыбающегося Арлерта. Йегер подозрительно прищуривается. Он не впервые это замечает и лучше бы его догадки оставались на уровне необоснованных предположений. В противном случае, он просто боится своей реакции, если что-то подтвердится. Впрочем, кто он такой, чтобы что-то советовать тому же Армину, когда сам не знает, что делать со всеми этими новыми ощущениями, стоит только взглянуть на инструктора Брауна.       Он и попросился-то, потому что банально хотел быть рядом, а не потому, что рассчитывал как-то получить из этого выгоду, как высказался Жан. Он определенно понял, что инструктору не противна его компания. Даже наоборот. Несколько раз ему казалось, что Браун сам ищет его общества. В один из дней он выловил из толпы именно Эрена и попросил помочь перетащить ему несколько ящиков с провиантом, хотя Йегер уверен, инструктор прекрасно справился бы и сам, с его-то габаритами, или на худой конец позвал бы инструктора Гувера.       Спрашивал его о ране на руке. Правда беспокоился или это лишь его задача, как наставника, следить за здоровьем кадета?       Проверял ремни УПМ. Проверял странно, заставив надеть и кое-где подтягивал ремешки. Когда он присел на одно колено, оказавшись слишком близко лицом к паху кадета, и прикоснулся к бедру Эрена, подтягивая пряжку, Йегер забыл, как дышать и жить вообще. Если бы они были одни в помещении Эрен определенно сгорел бы от внутреннего пожара. Но, к счастью или нет, в зале было еще с десяток человек, включая наставников, и каждого проверяли на целостность снаряжения. Он старался не задумываться о том, как хотел бы прикоснуться рукой к светлым волосам, узнать, какие они на ощупь, зарыться в них пятерней, немного потянуть.       Когда Браун взглянул на него, с такого же положения, не убрав пальцы с бедер, у Эрена закружилась голова и мир вправду немного покачнулся. Он готов был поклясться, что ему точно не показалось, как расширились зрачки у мужчины, когда Эрен неосознанно провел языком по пересохшим губам. Но тот быстро встал, сказав, что с ремнями все в порядке и отошел к другому кадету. С того момента Эрен начал думать и смотреть на все более внимательным взглядом.       Поэтому он начал замечать, что Жан часто оставался в казарме, когда Армин читал там книгу, в моменты их свободного часа от занятий и тренировок. Иногда за завтраком Армин сам подсаживался к Кирштайну. Однажды, когда в казарме никого практически не осталось, Эрен заметил какие-то листы под подушкой Жана. Он не думал, правильно ли поступает, вторгаясь в чужую жизнь, он просто достал эти листы и в нескольких зарисовках, среди рисунков природы и животных, он приметил довольно аккуратные портреты Армина. Чтобы не было заметно, что кто-то рылся, он сложил их так же, как и увидел, но сам факт того, что Жан так старался над лицом Армина, передавая мягкие черты лица, взволновал Эрена. Он бы хотел все-таки поговорить с Армином на эту тему, потому что беспокоился о нем. Жан хоть и строил из себя придурка, таковым на самом деле не являлся.       Но Йегер все равно бессознательно искал опровержения открывшимся ему фактам, но в итоге находил их еще больше. Ему не нравился Жан, но он осознавал, что парень неплох, и в каких-то моментах Эрен чувствовал, что в будущем они станут хорошими товарищами. Он лишь хотел, чтобы тот не обижал Армина.       Ужин заканчивается, и они все отправляются обратно в казармы. В распоряжении у них был еще час до отбоя, и Эрен не находит себе места все это время. Он наблюдает за шахматной игрой Марко и Саши, отвлекается на редкие реплики Микасы, и все время поглядывает на часы.       Когда он выходит на крыльцо в вечерние сумерки, накидывая на себя плащ, инструктор Браун уже ждет его. Он слышит издевательское посвистывание в свою спину, и ему даже не надо оборачиваться, чтобы узнать, кому он стукнет по конской голове.       Инструктор спрашивает, как прошел его день, когда они неспеша выходят за пределы училища, и Эрен вдруг чувствует себя свободным. Может, это была лишь банальная вежливость со стороны мужчины, но Эрену приятно рассказывать инструктору Брауну о своем дне. Тот слушает внимательно, не перебивает, задает вопросы. Эрен и сам не замечает, как начинает заваливать мужчину вопросами о мире за стенами. Тот неохотно, но рассказывает про свой опыт. Йегер умело переводит тему, уловив тень печали на лице Брауна, стоит ему в рассказе дойти до не самых приятных моментов.       Эрену хочется как-то поддержать мужчину, но все что он может сделать, так это начать рассказывать про свое детство. И как часто он влипал в драки. Цели он, так или иначе, достигает, инструктор Браун больше не выглядит как тень самого себя.       Они обходят весь периметр, на это уходит еще полчаса разговоров, и возвращаются обратно. Эрен больно щипает себя за руку, но не может остановить просьбу, вылетевшую из его рта, можно ли еще раз обойти территорию в следующий раз с ним.       Браун задумывается, всматривается в лицо Эрена, будто ищет там что-то. Эрен одновременно надеется, чтобы инструктор ничего не увидел, и чтобы увидел. Заметил, как сложно на самом деле дается это общение, что Эрен устал каждый раз отдергивать себя, приказывая не пялиться на тело инструктора, рассматривать лицо, желать дотронуться до подбородка, провести по волосам, снова вдохнуть личный запах Брауна. Он пугающе тревожно осознает простую истину, что хочет себе не такое же тело, а просто хочет. Хочет тело Райнера Брауна. Мужчина дает добро на его просьбу, и они расходятся.       Эрен ложится в свою постель и зажмуривает глаза. Он хочет исчезнуть из этого мира, чтобы больше не испытывать удушающую тягу, которой сопротивляться становилось все сложнее.