Раскалённый

      С ярким блеском в глазах он рассматривает нашивку. Проводит пальцами по линиям вышитых крыльев, ощущая кожей мягкую ребристость плотно сплетенных нитей. С детства он думал, каково это, носить эмблему Разведкорпуса. Будет ли его сердце наполнено таким же невероятным воодушевленным огнем неизвестности спустя года, не забудет ли он свою цель увидеть мир за стенами. Яркий огонек мечты не погас и по сей день, и вот он, наконец, держит ее в руках, хоть и путь к этому был труден. Он вспоминает слова отца, когда его приняли в Разведкорпус. Не то чтобы он не слышал никогда слова поддержки от папы, но эти почему-то звучали громче всех остальных. Молодец. Я уже давно понял, что тебя не остановит никто, даже ты сам. Продолжай, и ты найдешь то, что ищешь. Что он ищет на самом деле, вопрос, который звучал в мыслях слишком часто в последнее время, и он надеется, что новые горизонты дадут на него ответы. — Эрен!       Армин вбегает в их комнату, минуя несколько кроватей. Эрен смотрит на него, наверно, впервые удивляясь, что они теперь такие взрослые. Им по девятнадцать, в их лицах пропала детская наивность, они подросли, а жизнь, естественно, стала чуть сложнее. Армин опирается о его плечо, тяжело переводя дыхание, а глаза весело сверкают. — Ты чего? Мы опоздали? — Эрен треплет рукой по растрепанным укороченным светлым волосам, приглаживая их, возвращая им привычный вид. Свои он тоже немного подстриг недавно, и попросил Арлерта выбрить ему затылок, чтобы волосы не липли к мокрой шее. — Нет, но там… там! Ты должен увидеть. — Армин тянет его за рубашку и Эрен поддается, на ходу надевая куртку с эмблемой Крыльев свободы.       Они выходят из штаба, на залитую солнцем площадь, проходят мимо нескольких старших солдатов, и спешат в другую часть здания. Микаса и Жан ждут их у входа. Сестра поправляет ему воротник пиджака. — Так что я должен увидеть? — О, это не здесь, — отвечает Жан, хитро сузив глаза. Эрен одаривает его ничего не понимающим выражением. Он не может поверить, что еще три года назад они были одного роста, а сейчас Йегеру приходится поднимать взгляд чуть выше, чтобы увидеть лицо Кирштайна. Деревенский конь превратился в гордого жеребца, мда. — Пошлите уже, а то и правда опоздаем. Саша и Конни должны были занять места, — спокойно говорит Микаса, но на ее лице Эрен замечает загадочную улыбку. Эрен чувствует подвох в словах друзей, но внутри все не сжимает от волнения, он уверен, что неизвестный сюрприз ему понравится вне зависимости от того, каким тот будет.       Они заходят в здание и проходят по коридору в просторный светлый зал. Несколько десятков голосов новобранцев, только закончивших училище, приглушенно звучат в помещении, создавая легкое эхо. Их компания проходит вверх по рядам, Армин отвечает на махание Саши, поднимая вверх руку, давая знак, что они их заметили. Эрен садится между друзьями и ждет начала, иногда вставляя реплики в разговоры товарищей.       В зал заходят несколько людей, среди которых Эрену был известен только командир Смит, который говорил речь, когда их принимали в Разведкорпус, и его брат, Зик, стоящий рядом с неизвестной женщиной в очках. Эрен удивляется, увидев брата, с которым виделся очень редко, и в принципе, они друг друга плохо знали. Была ли это вина отца, с которым по словам мамы, Зик не ладил, и уехал сразу же в другой город к деду и бабке, когда его мама скончалась, едва мальчику исполнилось десять. Или Эрен сам не спешил узнавать брата. За все время, пока Эрен рос, всей семьей они ездили к дедушке с бабушкой раза четыре, от силы. Поездки мало чем запомнились Эрену, слишком мал он был. Но ему всегда было интересно, почему они престали ездить к ним. Сам Зик навестил их один раз, когда пришел сказать, что уходит в Разведкорпус, изучать титанов. Он не ждал одобрения или проклятий за этот выбор, а если бы и ожидал то, ни то, ни другое он от отца так и не добился бы. Гриша тогда молча кивнул и все.       Зик находит его глазами, и они пресекаются взглядами. Он улыбается краем рта, и даже с такого расстояния Эрен замечает его подмигивание. Неужели он будет закреплен за его командованием? Может, тогда они смогут узнать друг друга чуть-чуть поближе. Пока командир рассказывает основную часть, Эрен отвлекается на шепот Армина и Жана. — Мы же не ошиблись? — спрашивает тихо Армин. — Нет, я точно видел, — отвечает так же Жан. — Ну, что я говорил. Я, как всегда, прав.       Он указывает кивком головы на входящих людей. Последний закрывает двери, подходит к другим, и Эрен снова смотрит на трибуну. У него исчезают все мысли и догадки на счет того, о чем говорили друзья, а в уши перестает поступать какой-либо звук. В легких застревает воздух, и он от неожиданного приступа шока подскакивает вверх, во все глаза смотря на вошедших. На него оборачивается ползала, и весь командный состав смотрит на него. — Что-то хотите сказать, солдат? — вежливым тоном спрашивает Смит. Он чувствует, как друзья тянут его вниз за рукава, ощущает на своей коже несколько десятков глаз, следящих за ним. Эрен под напором садится обратно, все еще находясь в каком-то пустом пространстве, растерянно оглядывая Армина и Микасу. Командир прокашливается и представляет капитанов. — Какая муха тебя укусила, Йегер? — шепчет Жан. — Эрен, все в порядке? — Армин смотрит немного виновато. — Надо было ему рассказать раньше, — вздыхает Микаса, будто знала, как отреагирует брат.       Эрен снова смотрит на трибуну, забывая о данном слове, что не будет волноваться или нервничать, каким бы сюрприз не оказался. Звуки все еще слабо поступают ему в голову, но он слышит, как Смит представляет нового капитана, недавно вступившего в должность, их бывшего инструктора Райнера Брауна. Эрен пытается совладать сам с собой, медленно выдыхая через нос, сжимает кулаки, вытирая вспотевшие ладони о светлые брюки. Сердце гулко бьется в груди, и он чувствует, как горят щеки и шея от появившееся злости, с какой раньше не мог совладать, но сейчас он держит ее под контролем. Он считает, что имеет полное право злиться сейчас, только вот не понимает на кого хочет направить это чувство, на себя или на бывшего инструктора. — Как вы узнали, что он здесь? — приглушенно спрашивает Эрен напряженным голосом. Друзья переглядываются. — Видели несколько дней назад. — Начинает Армин. — Жан поспрашивал у других, что здесь делает инструктор Браун, ему и сказали, что мужчина перевелся из Орвуда несколько лет назад. Оставил должность инструктора и вернулся в Разведкорпус. — Ты выглядишь расстроенным. — Микаса нежно сжимает его руку. — Извини, что не рассказали. — Я просто не понимаю, — раздраженно выдыхает Эрен, снова обращая взгляд на командный состав. — Не злись. Может, у него были свои причины.       У Эрена от дикого возмущения скрипят зубы. Какие могут быть причины пропасть на столько лет, хотя сам же говорил, что вернется через полгода? Эрен в то время правда ждал. Когда подошло время летних экзаменов, он уже не мог спокойно сидеть на месте, и один из первых вышел на построение, ожидая приезда инструкторов. Но приехали совсем другие люди. Не заметить погруженного в себя расстроенного Йегера мог разве что Жан, но и тот к концу сдачи тестов тоже начал что-то подозревать. Друзья тогда долго пытались выдавить из Эрена хоть каплю объяснений его состоянию, и первым пришел к началу разгадки Армин, предположив, что, возможно, это касается инструктора Брауна. Эрен тогда очень испугался, как отреагируют друзья на подобную связь между ним и взрослым человеком, поэтому сразу же начал утверждать обратное. Потому что в первую очередь хотел защитить инструктора Брауна. Что бы с ним сделали, узнай кто чужой об этом? Тогда-то друзья и догадались практически сразу. К облегчению Эрена, ни Армин, ни Микаса не осудили его, и даже вездесущий Жан, который хвостом таскался за Армином, только сочувствующе похлопал по плечу.       Следующие полгода Эрен тоже ждал, но снова ничего. Потом он внушил себе, что мужчина осознал и решил, что лучше держаться подальше от Эрена. Так кадет жил с этими уничтожающими мыслями еще год. Потом стало немного полегче. К концу выпуска до Эрена дошло, что он был лишь еще одним наивным влюбленным подростком, которому ничего и не обещали на самом деле, только наговорили то, что он хотел услышать и все. Но эта обида жила с ним все это время, лишь позже немного утихла, забылась.       Сейчас он снова о ней вспоминает, когда смотрит на почти не изменившегося уже-не-инструктора капитана. У того лишь еще больше выгорели на солнце волосы, немного отросли передние пряди, взгляд так же спокоен и дружелюбен. Капитан Браун осматривает зал, но не замечает Эрена. Внутри у Йегера, наконец, все успокаивается, он уже может воспринимать слова командира Смита. Списки их фамилий, за кем они будут закреплены в будущей экспедиции скоро вывесят на доску объявлений, поэтому их отпускают и говорят хорошо отдохнуть в оставшийся день перед тяжелой трехнедельной подготовкой.       Эрен выходит со всеми, смешиваясь с толпой, но на выходе просит друзей подождать его на площади, так как хочет поговорить с братом. Армин ненавязчиво просит обсудить ситуацию еще с капитаном Брауном, но Эрен считает, что обсуждать тут нечего, хоть и отвечает Армину односложным я подумаю.       Он возвращается ко входу в зал, становится возле стенки, наблюдая за проходящими солдатами. Сначала он ничего не чувствует, уговаривая себя, что спокоен как дерево, но в горле почему-то становится тяжело, а руки немного потряхивает, отчего он прячет их за спину. Долго выдыхает, закрывая глаза. В такой медитации проводит еще несколько минут, когда двери открываются и командный состав выходит в коридор. — Капитан Йегер! — Эрен отдаёт честь, приложив правую руку к груди, левую задвинув за спину. — Не уделите мне несколько минут, сэр? — Конечно, солдат. — Зик еле сдерживает широкую улыбку, подходя ближе вместе с женщиной. — Зое, хочу познакомить тебя со своим братом.       Эрен замечает краем глаза фигуру капитана Брауна, когда пожимает руку капитану Ханджи. — Какие у тебя глаза огромные, — весело произносит женщина, внимательно рассматривая его лицо. — Еще и такого цвета необычного.       Эрен беспомощно смотрит на брата, не зная, как реагировать на подобное, потому что чувствует себя подопытным кроликом. — Знаешь, комплименты обычно делают, не запугивая диким взглядом, — тянет Зик спокойным голосом, но с легким налетом иронии. — Так это был комплимент? — немного ошарашено спрашивает Эрен. — Извини, не сильна с этой стороны общения. — Зое непринуждённо пожимает плечами. — Ладно, иди, Ханджи, а то коротышка может подумать, что я снова подстегиваю тебя влезть в какое-нибудь авантюрное дело. — Вроде всегда я первая влезаю в передряги, разве нет? — Да? Почему тогда от него каждый раз по шапке прилетает именно мне? — Зик приподнимает бровь. — Это был риторический вопрос, надеюсь. — Она легко смеется. — Еще увидимся, Эрен.       Она отходит к капитану Леви, и они вместе уходят по коридору и сворачивают, исчезая из поля зрения. Капитан Браун все еще находится вместе с ними в одном коридоре, чуть подальше разговаривая с другими офицерами. Эрен не знает, заметил ли он его, и надеется не пересекаться с ним как можно дольше. — Ты стал таким взрослым, — говорит Зик. Они теперь одного роста. — Жаль, что мы не так часто видимся. Как родители? — У них все хорошо. Мама зовет тебя на ужин. — Не уверен, что это хорошая идея, но я подумаю. Ты что-то конкретное хотел узнать? — Да. — Эрену неловко спрашивать, потому что они хоть и были родными людьми, но так и не стали ближе, так и оставаясь на уровне знакомых. Эрену хотелось бы это исправить. — Я закреплен за тобой?       Зик задумчиво чешет ухо, оборачиваясь на группу офицеров. Эрен тоже смотрит туда, хотя знает, кто именно там стоит. — К сожалению, нет. Но не переживай, капитан Браун опытный боец. Думаю, тебе это известно. Райнер! — Нет, стой, не зови… — быстро тараторит Эрен, но поздно. Браун оборачивается на них, прощается с офицерами и подходит к братьям. Эрен напрягается, выпрямляясь, и не смотрит на мужчину. У него возникает непреодолимое желание убежать. — Да, Зик? — Спустя два с половиной года его голос все еще был слишком приятным на слух. — Ты же лично просил закрепить за твоим отрядом солдата Эрена Йегера?       Эрен удивленно вскидывает голову, замечает прищуренный хитрый взгляд брата и, наконец, смотрит на Брауна. Так странно быть с ним почти на одном уровне по росту. У него всплывают так не вовремя воспоминания той ночи, и Эрен старается заглушить в себе ворох ненужных чувств. К чему он вообще об этом подумал? Капитан встречает его взгляд дружелюбно, но немного отстраненно. Либо ему действительно все равно, либо он хорошо скрывает свое состояние. — Могу я перевестись в твой отряд? — прямо спрашивает Эрен у Зика, не давая и слова вставить Брауну, снова показательно игнорируя его. Сделал ли он это назло? Возможно. — Эрен, что за неуважение к старшим? — возмущенно выпучивает глаза брат. — Ничего страшного, Зик, — говорит Браун так благодушно, что у Эрена накал желчи обжигает язык. Неужели он совершенно ничего не понимает? Не видит? — Нет, солдат Йегер. Вы останетесь в отряде капитана Брауна. — Эрен хочет снова высказаться, но Зик поднимает руку. — И никаких споров с начальством. Пока не научишься банальной вежливости, можешь даже не обращаться с этим вопросом. — Да, сэр. — Эрен кивает, умело скрывая разочарование натянутой пустой маской на лице. — Я могу идти? — Иди. — Он уже хочет развернуться и уйти подальше от них, но его мягко хватают за плечо. Вид у Зика немного виноватый. — Заходи сегодня вечером ко мне. Чай попьем.       Если это было завуалировано под извинение, то Эрен принимает его. Он кивает, продолжает не обращать внимания на пристальный взгляд янтарных глаз и уходит поскорее на свежий воздух.       Ну, все могло пройти намного хуже. Хотя Эрен не знает, что для него хуже: то, что он фактически унизил капитана Брауна, высказав сомнение в его навыках, или то, что он теперь будет вынужден видеть его каждый день. И почему Эрен вдруг решил, что после училища все станет немного понятнее? Кажется, будто сложность взрослой жизни так и задавит его своими проблемами, из которых ему жуть как хочется выбраться. Но игнорировать — значит убегать, а Эрен не трус. У Брауна были причины так поступить? Значит, Эрен выяснит, что за причины. Он уже узнал достаточно, чтобы задать правильные вопросы. Осталось только найти время поговорить.       Но точно не сейчас. В данный момент ему просто хотелось побыть одному, но он обещал друзьям прогуляться с ними по городу. Поэтому, выйдя из здания он сразу же направляется к ним, стараясь не показывать свое нервное состояние. Ни к чему им волноваться за него.       Эрен упускает весь разговор и не говорит о Брауне, упоминает только то, что вечером придет к Зику на чай. Друзья кивают, в их компании Эрен расслабляется, отодвигает на задворки сознания все сложности и старается наслаждаться прогулкой и общением. Но у него ничего не получается. Он не может перестать нервно думать о завтрашнем дне, что ему придется снова притворятся будто все в порядке, смотреть на капитана и вспоминать, как он два года пытался справляться с подавленностью и как проходил через все этапы ненависти к себе, к бывшему инструктору, к миру вокруг. Если бы не друзья, он бы как минимум перестал бы воспринимать, где ночь, а где день, а как максимум, свихнулся бы. Не иначе.       У всех бывают неудачные дни, неудачные отношения, в конце концов, некоторые люди живут хуже него. В первую очередь он должен понять, что поступление в Разведкорпус теперь важная часть его жизни, он трудился ради этого, зная, что удача тут совершенно не причем. И он не упустит эту возможность только потому что не знает, что делать со своей нестабильностью. Мир все еще ждет его за стеной, и он увидит его. День заканчивается так же быстро, как и начинался. Они возвращаются обратно в штаб, когда на город опускаются серые прохладные сумерки. Эрен прощается с друзьями и спешит в кабинет к брату. Он проходит мимо закрытых дверей, но одна из них оказывается открытой на распашку. Эрен точно не знает, за какой именно из дверей находится кабинет брата. Он думает, что это он и есть, поэтому сразу же заходит, но резко останавливается. За столом сидит капитан Браун, перебирая бумаги. Он вскидывает голову на шаги и смотрит на Эрена немного удивленно. — Я искал брата. Извините, капитан. — Эрен разворачивается и выходит за дверь, но резкое «Стой!» пригвождает его ноги к полу. Йегер раздраженно прикрывает глаза.       Может, не обращать на него внимания? — Зайди, пожалуйста, обратно. И дверь закрой.       Нет, он не хочет, чтобы его с позором выкинули из Разведкорпуса. Придется подчиняться.       Эрен выполняет то, что ему сказали. Но от выхода не отходит, стоит почти прижавшись спиной к дереву, смотрит на что угодно, только не на фигуру за столом. Замечает небольшой диванчик у стены, рядом темный шкаф с книгами, недалеко дверь, наверно, в личные покои. — Я бы хотел провести немного времени с братом до отбоя, — высказывается Эрен, давая явный намек, что с Брауном не хотят общаться от слова совсем. Точно не сейчас. — Никуда он не денется, — устало произносит Браун, откладывая бумаги. Трет переносицу, чешет отросшую щетину. — Капитан Йегер слишком вездесущ, чтобы внезапно пропасть. — Тогда я пойду дальше его искать. — Он разворачивается. — У тебя совсем нет ко мне никаких вопросов?       Эрен замирает с зажатой в ладони ручке. Перед глазами дерево двери, но сейчас он ощущает себя где-то за пределами штаба. В горле образовывается ком давней обиды. Он медленно разжимает кулак и заставляет себя посмотреть на Брауна. — Что-то изменится, если я задам их? — Не знаю, может, после этого перестанешь смотреть на меня загнанным зверем. — Браун пожимает плечами. — И перестанешь сторониться. — Не притворяйтесь будто не знаете, из-за чего это! — Эрен забывает о сдержанности в одну секунду. Слишком долго он копил это в себе. — Я два года смирялся с тем, что больше Вас никогда не увижу, жил спокойно последние полгода, уверенный, что у Вас там, не знаю, семья появилась. И я понимаю, легко плюнуть на чувства глупого подростка, тупой ребенок, все равно еще ничего не понимает в этой жизни. Зато теперь Вы капитан, поздравляю, быстро поднялись. — Все сказал? — спокойно спрашивает Браун, поднимаясь из-за стола. Эрен захлебывается в возмущении. — Я бы многое еще Вам высказал, да вылететь не хочу. — Йегер выпрямляется, напрягаясь, потому что капитан проходит прямо к нему, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Жизнь для тебя была бы слишком скучна, если бы ты хорошо в ней разбирался, да? — весело проговаривает он, совершенно не обижаясь на слова парня. — Хочешь узнать почему я здесь? — Без разницы. — А я думаю, хочешь. — Даже если так, это ничего не изменит. Вы воспользовались мной и бросили. — Я этого не хотел. Бросать тебя. — Он делает маленький шаг вперед, смотрит так внимательно, будто хочет через взгляд передать все то, что было у него внутри. — Я всю жизнь жил будто в запертой комнате, а после первого выхода за стены решил, что больше не хочу выходить из нее. Трус, одним словом. Но потом встретил тебя. Никогда не видел столько решительности и бесстрашия во взгляде. Ты бы видел себя со стороны. Сколько внутренней силы. Мне показалось, что я увидел чудо. Но потом ты сказал, что поступишь в Разведкорпус. — Он подходит еще ближе, Эрен видит, как темное золото исчезает за расширяющимся черными зрачками. — Я думал над тем, как бы уговорить тебя не идти туда, но понял, что это то же самое, что попытаться сдвинуть гору. Поэтому решил сам снова начать заново. Это отняло у меня все свободное время, из-за этого я больше не приезжал. Потому что хотел быть рядом, когда ты придешь сюда. Эрен пораженно молчит, задыхаясь от атаковавших его чувств. — Все эти два с половиной года Вы… Вы вернулись сюда из-за меня? — Помнишь мои слова о том, что такие как ты, нужны этому миру? Оказывается, ты нужен был мне больше, чем я тебе. Я нашел себе цель в жизни и хотел бы поблагодарить тебя за это. — Очень рад за Вас, — тихо говорит Эрен, тяжело дыша через нос. Его будто ударили в живот, и он совершенно забывает, что в таких случаях обычно бьет в ответ. К Брауну наоборот хотелось прижаться и попросить еще ударов, чтобы осознать, что это не сон. — Могу я подумать над… всем? — Конечно. — Браун неловко отступает, а Эрену хочется потянуться за ним. И он это делает. Обнимает за шею, ощущая, как его тут же прижимают ближе к крепкому телу, облегченно выдыхают в волосы. У Эрена сердце рвется из груди. Он зарывается пятерней в мягкие светлые волосы на затылке, загнанно дышит в шею мужчины. Приятно быть одного роста. — Не думаю, что смогу так скоро простить Вас. — Понимаю. — Его медленно гладят по спине, вызывая ворох приятных мурашек и легкий трепет во всем теле. — На счет того, что я теперь в Вашем отряде. Зик хоть немного пытался сражаться за меня? — Он бился как зверь, но я оказался сильней. — Извините, что так неуважительно повел себя сегодня утром, — тихо говорит Эрен в самое ухо, не в силах отойти от Брауна. — Был слишком… зол, когда увидел Вас. Хотелось отомстить. — Я бы поступил так же. — Голос у капитана становится чуть глубже, стоит ему немного понизить тон. — Ты считал меня последним подонком. — В этот раз я рад, что ошибся. Эрен нехотя расцепляет руки, вспоминая, что все-таки хотел еще успеть заглянуть к Зику. Мужчина смотрит так тяжело и голодно, что у Эрена слабеют ноги. — Я должен зайти к брату. Спокойной ночи, капитан. — Эрен слабо улыбается, и отходит к двери. Между ними все еще было все слишком сложно, и Йегер действительно хочет все хорошо обдумать, прежде чем решится на что-то большее. Но теперь Райнер Браун всегда будет рядом, и Эрен знает, что нужен этому человеку больше, чем миру.