Раскалённый

      До отъезда инструкторов остается несколько дней. Эрену удачно получается не светиться перед Брауном, но, даже если они пересекаются, то наставник полностью игнорирует его. На самом деле, это обижает Эрена, хотя умом он понимает, что заслуживает к себе такого отношения.       Но он не хочет оставлять после себя такое впечатление. Браун не виноват в том, что стал причиной несдержанности кадета. Он заслуживает извинений.       Эрен держит занесенный кулак над дверью, чтобы постучать, но не делает этого. Он смотрит на дверь, моргает и не понимает своей заминки. Он точно уверен, что инструктор у себя, потому что следил за ним весь день и ждал момента, когда тот вернется к себе в комнату. Он несколько раз прокручивает в голове нужные слова и, наконец, пару раз стучит. За дверью раздается громкое «Входите!» и Эрен заглядывает внутрь, сразу заходит и закрывает дверь. Он держится упрямо ровно, руки по швам. — Я хочу извиниться за свое поведение, сэр! — Чуть громче, чем планировал, выдает кадет.       Внутри все равно рушится стена из воспоминаний, которые Эрен старался запереть. Браун поворачивается на стуле, отвлекается от бумаг, приподняв светлую бровь. Стыдливая краска разливается по щекам, и Эрен ничего не может с этим поделать. Ладони рук покалывает от безумного желания снова дотронуться. Инструктор тем временем встает из-за стола и облокачивается на него, складывает руки на груди и впитывает в кадета выжидающий взгляд. — И ещё сказать, что все равно пришел бы тогда, и не имело значения, выпил бы я или нет. — Эрен опускает голову, прячется за волосами. — Я не хотел, чтобы Вы чувствовали себя некомфортно, не желал падать в ваших глазах, но больше я себя сдерживать не мог. Я все еще хочу Вас, — он выдыхает эту фразу с такой легкостью, с которой еще не сталкивался. — И я извиняюсь за то, что Вам пришлось это услышать.       Груз, свалившийся с плеч, он ощущает почти физически. В полутемной комнате возникает необъятных размеров тишина, в которой нервозность Эрена проходит по всему телу, и он прячет трясущиеся руки за спиной. Он сказал все, что хотел, а остальное оставил для своих фантазий. Потому что, видимо, только они и будут удовлетворять его некоторое время, ведь инструктор продолжает молчать. Но Эрен решает, что ему не нужен ответ, мужчина не будет на него кричать или обвинять, потому что это Йегер еще бы вытерпел и пережил, но он не сможет смириться с молчаливым осуждением. Эрен ждет еще пару мгновений, надеется, потом кивает, прощается тихим Сэр, и поворачивается, хватается за ручку, тянет.       Хлопнувшая дверь прямо перед носом, и нависшая чужая рука над плечом пугает его. Он резко вдыхает. Жар сзади стоящего тела слепит его сознание. Он тупо гипнотизирует напряженные расставленные пальцы на темной поверхности дерева. Инструктор ничего не делает, сомневается, не уверенный в правильности своих действий. Йегер понимает его колебания. Но он остановил его, значит Эрен не ошибся в своих предположениях? И когда он пришел к нему пьяный, то Браун остановил его не потому, что Эрен был ему противен, а потому как не хотел пользоваться его состоянием.       Эрен перестает думать тогда, когда сам же первый прижимается спиной к широкой горячей груди, не дает тем самым передумать самому инструктору, чувствует тихий судорожный вздох на своих волосах. Эрен отводит руку назад, касается кожей руки мужчины, цепляется пальцами за чужое бедро, сжимает. — Можете считать это как еще один тест, — Его голос дрожит от волнения, на губах селится дурацкая улыбка. В его волосы утыкаются носом, втягивают воздух, тихо утробно смеются. Неясная, сильная нежность прошивает все нервы до самого мозга. — Сумасшествие… Я не имею права трогать тебя.       Но инструктор не сдвигается с места. Эрен понимает, что фраза не закончена, и последние слова виснут в воздухе молчаливым согласием. Но ты можешь.       Порывисто вдохнув сквозь зубы, желая забрать как можно больше прохлады в легкие, Эрен поворачивается, заглядывая в темное золото глаз. Губы инструктора чуть приоткрыты, увлажены, манящее собственническое чувство того, что Эрен, наконец, может пройтись по ним языком выбивает почву из-под ног. Он тянет мужчину за ворот рубашки, заставляя согнуться, прикасается носом к вспотевшей шее, наслаждается запахом Брауна. Ведет дрогнувшими пальцами по колючему подбородку, захватывая во власть большого и указательного.       Ладонь мужчины, еще секунду назад находившееся на двери, неуверенно ложится на талию кадета, тут же нервно сжимая, когда Эрен доходит губами до его губ. Это заводит до искр под зажмуренными веками. А в голове благодарность какая-то острая, ненормальная, не отпускает, закручивается спиралью где-то под ребрами. Он запускает язык в чужой горячий рот, дурея от низкого хрипа инструктора. Они пару раз неприятно сталкиваются зубами, Эрен подстраивается, учится, инструктор шипит, стоит Йегеру случайно прикусить его губу. Он тут же исправляется, немного втягивая, влажно изучая языком раскрасневшуюся нижнюю. Под напором поцелуя Браун отступает, но Эрен тянет к кровати, сжимает твердые плечи, направляет.       Инструктор садится, одной рукой оперившись о кровать позади, половина фигуры скрывается в тени, с другой оранжево-тепло облизывает свет от свечи. Он смотрит мучительно сладко с горящим желанием в глубине зрачков, и невозможно оторвать от него взгляда. И так хорошо внутри становится, мысли совсем не формируются, текут медленно, горячо, стекая из головы по всему телу и прямо в пах.       Эрен пристраивается между раздвинутых широко ног, снимает с себя кофту под внимательным жадным взглядом, выкидывает на пол. Когда Браун прикасается к пуговицам на своей рубашке, Эрен тут же останавливает его, хватает за запястья, медленно отодвигая, и на задворках еще не окутанного возбуждением сознания всплывает сцена из недавнего прошлого, где его так же остановил сам Браун. Да черта с два Эрен позволит ему отобрать у него одно из удовольствий, о котором он фантазировал так долго.       Райнер, как приятно язык вибрирует, стоит потянуть первую и последнюю букву, думает Эрен, откидывает голову немного назад, кадык на шее сильнее выпирает, прикрывая блестящие глаза. Только от одного этого доверительного интимного вида Эрен сходит с ума. Он начинает расстегивать не сверху, как подумал Браун, и сиплый звук-выдох, вырвавшийся из горла мужчины, стоит вытянуть из петель нижние пуговицы, приложится губами и тут же мокро лизнуть по коже возле пупка, обжигающей волной затапливает разум Эрена.       Пальцы на ногах счастливо поджимаются, страх на секунду проникает в мысли, потому что сердце же сейчас разорвет от ощущений. Он и не думал, не знал, что будет настолько, настолько. Эрен продолжает расстёгивать, заменяя открывшееся участки своими губами, языком, ведет носом по дёргано-сжимающимся твердым рельефам живота. Ладонями очерчивает скаты паховых мышц, уходящих под широкий ремень штанов.       Инструктор часто, мелко, но шумно, дышит, опирается о локти, Эрен, каждый раз встречаясь с его затуманенным взглядом, специально коленом давит на возбужденную промежность в штанах, желая еще раз услышать эту жаркую сиплость. Она снова лижет его уши, стоит погрузить в рот твердый сосок, очертить языком по кругу, всосать, добиться того, чтобы светящиеся иглы удовольствия прошлись по венам молнией.       Кровать глухо скрипит, когда Браун полностью ложится на одеяло, утягивая на себя Эрена, отрывая его от интересного занятия, глубоко целуя. Эрен млеет от пальцев в своих волосах, сгорает, когда трётся членом о чужой член через несколько слоев ткани. Но он быстро отлипает от припухлых губ, мажет по подбородку, спускается ниже, обходит языком второй сосок, и еще ниже, он желает увидеть все.       Встает на колени между напряженных бедер, щелкает пряжкой от ремня на штанах инструктора, расстегивает дрожащими в предвкушении руками пуговицу и тянет вниз молнию. — Эрен!..       Инструктор широко распахивает глаза, полузадушено стонет в кулак, когда Эрен широко влажно лижет по натянутой ткани нижнего белья, сжимая руками бока бедер. Он стягивает штаны вместе с бельем, когда у Брауна появляются силы приподняться.       Эрен, на самом деле, не очень уверен в том, как правильно это делать, но знает, что хочет, до черных пятен перед глазами хочет как можно дольше наслаждаться открытостью инструктора, быть настолько близко, насколько сможет. Он хочет остановить время, забыть, что в этом мире существует кто-то еще, желает, чтобы они не уставали, чтобы вечно тонуть в этом мареве огненного блаженства.       Он берет в рот сразу же, оттягивая крайнюю плоть пальцами, обнажая влажную головку. Член у Брауна, по мнению Эрена, красивый, идеальный, естественно его колет белой ревностью, тот предсказуемо оказывается больше, чем у Йегера. Эрен на мгновение поднимает голову, жадно впитывает открывшийся ему вид: рубашка так и висит на локтях, мышцы на плечах перекатываются под запотевшей сияющей кожей, стоит Брауну напрячь, сжать в кулаках одеяло, брови сведены, глаза зажмурены, голова отклонена чуть назад. Он готов смотреть на это вечно, но даже тут думает, что этого не хватит.       Инструктор хватает ртом воздух, тихо, но жарко глубоким баритоном постанывая имя кадета, когда Эрен, облизав свою ладонь, медленно проводит по всей длине, начиная сверху, большим пальцем очертив нежную тонкую кожу, сжимает чуть в середине, ощущая каждую выступающую венку. Он не может сдержать вздоха, когда елозит на полу и его собственный разгоряченный член трётся о жесткую ткань. Он поднимается рукой снова наверх, скользит более гладко, когда естественная смазка выступает из конца. — В тумбочке… возьми, — все, что удается прохрипеть Брауну, стоит языку кадета найти уздечку и несколько раз пройтись по ней, снова пропадая в горячих всхлипываниях.       У Эрена нет ни единого желания оставлять хоть на одну секунду член инструктора, но он привык слушаться приказов, поэтому роется в темноте ящика, нащупывая ту самую мазь, которой мужчина обрабатывал его рану. Браун сдвигается чуть дальше на кровати, снимая обувь и белье, почти упираясь головой в стену. На нем все еще висит рубашка.       Эрен быстро сбрасывает с себя оставшиеся вещи и забирается на кровать. Он медленно проводит по коленям мужчины, раздвигая их, дрожит от переполняющего ощущения вседозволенности, не может отвести взгляда от раскрасневшегося лица Брауна. Ползет по кровати, нагибается и начинает вылизывать шею, одной рукой оперившись о кровать, а второй массируя ставшим слишком чувствительным сосок мужчины, зажимая между пальцев. Тело инструктора выгибается, их кожа прикасается друг другу, и жар сильной волной, штормовым хаосом скручивается внизу живота еще сильнее. — Скажите, как правильно. Не хочу причинить Вам боль, — искренне шепчет Эрен, не сдерживая смущающее хныканье, когда рука Брауна протискивается между их склеенных влажных тел, и сжимает длинными пальцами сразу два члена. Так горячо, господи, Эрену еще никогда не было. Браун, повернув голову, выцеловывает скулу Йегера, прихватывает кожу мягкими губами, и утробно с тихим рыком стонет сквозь зубы, прислонившись лбом к мокрому виску кадета, задвигав, наконец, рукой. — Вы не помо — ах — гаете. — Вроде не я тут тест сдаю, — на грани слышимости произносит мужчина, вложив в эту фразу тень безобидной издевки. Эрен сильнее с какой-то мстительностью сжимает сосок, получая в ответ приятный дикий всхлип.       Он хватает банку, с усилием заставив себя приподняться, сожалея, что Брауну приходится отпустить их члены, откручивая крышку. Мазь все еще приятная на ощупь, мягкая, Эрен дышит на свои смазанные пальцы, согревая. Он закидывает одну ногу мужчины себе на плечо, пододвигаясь так, чтобы колени оказались под ягодицами, другую чуть отводит вбок, открывая себе обзор на колечко мышц. Браун гипнотизирует его жадным взглядом, кивает, молча давая согласие. Эрен дотрагивается двумя пальцами, медленно дразнит, но понимает, что терпения у него не осталось от слова совсем.       Первый палец проходит туго, Эрен второй рукой расслабленно в успокаивающем жесте гладит по лежащей на его плече ноге. Браун шумно выдыхает, пытаясь расслабится, откидываясь на кровать. На его подрагивающем животе скапливается пот, Эрен добавляет еще немного мази и проталкивает уже два пальца, когда убеждается, что один свободно входит. Он внимательно следит за каждой сменяющиеся эмоцией Брауна, замедляясь, если видит, что мужчина чувствует дискомфорт.       Когда он уже тремя пальцами задевает какую-то точку внутри, слышит частые всхлипывания и между ними различая свое имя, произносимое так часто, будто в молитве, он вынимает их, смазывая свой член.       Видит, как исчезает сначала головка, погружается в жаркую тесноту, останавливается, вдыхает побольше воздуха, потому что в голове разом сносит все мысли. Смотрит на мужчину сквозь волосы, и его буквально раскалывает от чувствительной уязвимости, когда он видит, с какой мягкой откровенностью Браун отвечает на его взгляд. У Эрена на языке вертятся столько всего странно-теплого, но он может только длинно выдохнуть, войдя полностью, ощутив, как вокруг члена сжимаются стенки, удивленно охнуть.       Порыв пламени обжигает чувствительную кожу, скручивает легкие, Эрен гибнет под новыми впечатлениями. Он замирает на несколько секунд, давая себе и мужчине привыкнуть к этому. Выходит, вынимая мокрый ствол, и снова мучительно медленно входит, вновь наблюдая, как он скрывается внутри. Браун кусает костяшки пальцев, загнанно дышит. Им нельзя быть очень громкими, и Эрен действительно не понимает, откуда у него появились силы контролировать свой голос. Он позволяет себе только тихие низкие стоны, начиная плавно двигаться.       Браун тоже сдерживается, но когда Эрен находит тот самый комок нервов, с давлением касается его, инструктор прижимает к своему рту ладонь, и из его глаз катятся слезы. У Эрена сердце сжимается от этого, он гладит по другой ноге мужчины, дотрагивается до члена, и делает еще один протяжный толчок.       Он немного ускоряется, влажное трение кожу о кожу завораживает, кружит голову, у Эрена перед глазами только искаженное мукой и удовольствием лицо Брауна, его невероятная отзывчивость, а покорность этого сильного мужчины стоит всего самого дорогого. В этот момент Эрен считает себя самым счастливым и богатым человеком на всей земле, какой бы огромной она не была за стенами. Он отпускает горячий скользкий член, опираясь рукой о твердый живот, дышит все быстрей, толкается уверенней, все еще жадно следя за тем, как раскрыт для него Браун, и как он принимает его пульсирующий член в себя.       Эрен тянет за свободную руку инструктора, заставляя того взяться за свою влажную плоть, обхватить дрожащими непослушными пальцами, он хочет смотреть, как Браун ласкает сам себя, пока Эрен выбивает из него весь воздух. Мужчина настолько на пределе, что толчки в кулак медлительны и тяжелы, он большим пальцем еле-еле кружит по темно-розовой головке, зная, что Эрен голодно, неутолимо следит за его действиями, продолжая рвано входить. Браун ведет рукой вниз, сжимает мошонку, гладит, немного оттягивает, жарко выдыхает, стоит осознать, что Эрен снова держит его за член. Они в две руки, сталкиваясь скользкими пальцами, нервно поглаживают кожу, Браун сам слабо толкается в обруч из двух кулаков, подрагивая от наслаждения, которое еще никогда не испытывал.       Эрен ощущает, как стенки вокруг его члена сжимаются, удерживают внутри этого огня, голос его подводит, и он громко всхлипывает. Он переводит туманный взгляд на наставника, и образ крупно вздрагивающего кончающего тела, с открытым ртом, в попытке урвать воздуха, приводит Эрена к высшей точке. Он хочет отстранится, но ему не дают этого сделать, крепко сжимая бедрами, скрестив ноги за его спиной, притягивают еще ближе. Эрен изливается прямо в горящее сжимающееся нутро, отчаянно стонет в прокушенный кулак, и видит звезды. Ему настолько хорошо, что он на мгновение теряет ощущение пространства.       Давление со спины исчезает, но Эрен не находит в себе силы отлипнуть, выйти из расслабляющегося тела. Его невесомо гладят по волосам, он судорожно вдыхает и вскидывает на Брауна лихорадочный взгляд. Не давая себе задуматься хоть на секунду, он вытаскивает вялый член, отодвигаясь, заметив, как его семя медленно вытекает из разработанного мокрого входа, и тут же ложится на теплое, влажное тело, обнимает за шею, прячет красное лицо в ключице. Браун на секунду замирает, но потом Эрена начинают нежно гладить по волосам, спине, подтягивают ближе, приподнимают за подбородок и начинают зацеловывать все лицо.       Эрен не знает, куда деть все это, что сейчас теплилось за ребрами, билось, просилось наружу. А горло как веревкой сдавило, не выдохнуть, ни слова произнести. И Браун в ситуацию вообще не хочет вникать, держит, тоже молчит, восстанавливая дыхание между касаниями губ. Он переплетает их ноги, значит, отпускать совсем не собирается, а Эрену хочется спрятаться от самого себя.       Потому что отпустить придется и надолго, может, даже навсегда. Но после такого, разве можно продолжать нормально жить? Эрен ненавидит подобного рода вопросы, они ужасны, и он не может ими не задаваться. — Я чувствую, как забита сейчас твоя голова. Успокойся и медленно выдохни, — мягко произносят ему на ухо. Эрен делает как ему говорят. — Я благодарен тебе, что ты нашел в себе силы извинится. И признаться. Я не смел и желать подобного, потому что думал, что ничем хорошим это не закончится. Когда ты зашел тогда в душевую, открытый, обнаженный, я думал, что там и помру. Каких мне сил стоило сдержаться… я выскочил оттуда молнией и всю ночь лежал без сна.       Эрен медленно выдыхает, пораженный признанием. Он приподнимается на руках, заглядывая в глаза, проходится ладонью по лбу мужчины, вытирая капли пота, оглаживает влажные волосы. Они мягкие, и Эрен не может себе отказать зарыться пятерней, оттянуть немного, уловив слабый вдох. — Каким Вы видите меня? — Нужным. Такие люди, как ты, Эрен, всегда будут нужны этому миру.       Эрен хочет быть нужным только одному человеку, а мир, что в прошлом, что в будущем, отлично сможет прожить и без него, но он не говорит этого вслух. — Что будет дальше? — спрашивает он глухо, даже сурово, снова спрятав голову в изгибе шеи инструктора. Их тела уже остыли, но в объятьях он это почти не замечает. — Ты доучишься, поступишь в Разведкорпус, увидишь новые горизонты. — Я Вас увижу еще? — прямо и быстро спрашивает Эрен. А ком сжимает глотку. — Конечно. — Он чувствует улыбку мужчины, когда тот прижимается носом к волосам, вдыхая то цветочное мыло. — Экзамены вы сдаете каждые полгода.       Но ни через полгода, ни через год, он больше не видит инструктора Брауна. Но пока он не знает об этом и крепче, ближе вжимается в сильное тело, раздвигая языком теплые влажные губы.       Через несколько дней он стоит так же в шеренге из кадетов, как и стоял тогда, когда только прибыли проверяющие инструктора, и не отрывает взгляда от мужчины, сжимает зубы, смаргивает проклятую влагу с глаз. Он думает, что это от солнца или ветра, но нет, не может обманывать самого себя, не хочет. Вид у Брауна спокойный, дружелюбный, и он не может долго глядеть на Эрена, ему нужно поддерживать зрительный контакт с другими. Но когда смотрит, Эрен тонет в темном золоте, гибнет, и не желает выплывать.       Три инструктора выводят своих лошадей, седлают их, кадетов уже отпускают на завтрак, но Эрен стоит, замечает, что один наездник останавливается, поворачивает голову в сторону кадета, у Эрена замирает все внутри, потом пришпоривает коня и уезжает.