Другая жизнь

Драко рвал и метал, Люциус пробормотал что-то вроде: "Мне не понять нынешнюю молодежь", а Скорпиус был доволен и загадочно улыбался, держа меня за руку. - Поттер! Твою мать! Зачем ты это сделал?! - Во-первых, не трогай мою маму, - улыбаясь, проговорил я. - А во-вторых, Драко, к врагам нужно быть снисходительным. Я не хочу, чтобы они сдохли от голода в подворотне или сгнили в Азкабане. Чем я тогда буду отличаться от них? Средний Малфой прекратил носиться по гостиной, задумчиво застыв перед диваном, на котором сидели мы со Скопиусом. - Черт, и правда... - задумчиво и как-то удивленно выдал он, плюхаясь на диван. - Не ожидал от тебя такой...мудрости, Поттер. - Это всё он виноват, - совершенно некультурно ткнул я пальцем в Скорпиуса. - ЯЯЯЯЯ??? - возмутился тот так, что чуть не рухнул с дивана. - Ты, - безжалостно сдал я его. - Смотрел на меня глазами, в которых большими буквами были написано, что мне нужно делать. Я подумал и решил послушаться. Скорпиус обиженно надул губы. Я не удержался и провел по ним пальцем, завороженно следя, как палец скользит по нежной коже. Поднял глаза и столкнулся со слегка затуманенным взглядом парня. Не осознавая, что делаю, потянулся к его губам. Уже через секунду мы неистово целовались, кусаясь, сжимая друг друга в объятиях так сильно, как это только было возможно. Деликатное покашливание Драко в чувство нас не привело, я лишь краем глаза заметил, как он поднялся и вышел, слегка улыбаясь, прежде чем снова отдал всё своё внимание парню в моих объятиях. Всё, что произошло дальше, можно описать одним словом - великолепно. Ощущение горячей кожи под ладонями, тонкого стройного тела в объятиях, горячие поцелуи - это сводило с ума и заставляло кровь кипеть. Желание, долго сдерживаемое нами обоими, хлынуло наружу, накрывая нас с головой, не позволяя думать ни о чем, кроме того, что хочется большего. Сжать сильнее, укусить и тут же лизнуть обиженное место, извиняясь. Поцелуи становились всё более сумасшедшими, ласки всё более откровенными, желание всё более неконтролируемым. Тихое "Можно" и чистый взгляд слегка прикрытых глаз окончательно сорвали мне крышу, и я толкнулся резче, чем это было необходимо. По щеке Скорпиуса скатилась слезинка, он зажмурился, стараясь дышать глубоко и ровно, привыкая. Я обхватил его лицо ладонями, целуя куда попало, бормоча извинения, пока Скорпиус не двинулся сам, давая понять, что всё в порядке. Фейерверк эмоций. Наслаждение до боли, стон до крика, поцелуй до укуса. Безумно. Прекрасно. Хриплое "Гаррррри" и выгнувшееся подо мной тело. Мое "Ссссскорпиусссс", и наслаждение заслало глаза. Приходить в себя не хотелось. Хотелось продлить невероятные эмоции, но я сгреб Скорпиуса в охапку и позорно уснул. ***** - Какая гадость... - скривился Скорпиус, разглядывая розовые обои, розовый ковер и розовые же занавески на окнах. Дом на площади Гриммо изменился до неузнаваемости. Тошнотворный розовый цвет был повсюду. А где не было розового - был "золотой", больше походящий на цвет детской неожиданности. - Не думал, что этот дом можно так испоганить, - проворчал младший Малфой, брезгливо оглядывая кухню, превратившуюся в домик для маггловских кукол "барби". - Хозяин Гарри, сэр! - вдруг раздался вопль, и брюзгливый в прошлом Кикимер кинулся ко мне, обнимая мою ногу. Я даже обалдел от такого приема. Эльф, не отрываясь от моей ноги, начал бормотать что-то про то, как его тут обижали грязокровки, как они хозяйничали в доме, выкинули все портреты, даже портрет покойной хозяйки, а он, Кикимер, им за это еду портил. Скорпиус только хихикал, слушая исповедь обиженного эльфа. А тот наконец оторвался от меня и предложил приготовить нам обед. Смысла отказываться я не видел, потому просто утащил младшего Малфоя в бывшую комнату Сириуса, оставляя домовому поле для действий. Эта комната, казалось, была единственной нетронутой во всем доме. Такая же, какой я её помнил, только идеально убранная. Видимо, даже у этой семейки осталось к нему какое-то уважение. На меня вдруг нашло что-то, и я, толкнув Скорпиуса на кровать, встал перед ним на колени. Не обращая внимания на беспокойство в его глазах, глубоко вздохнул и изо рта сами собой стали вырываться звуки, складывающиеся в слова давно услышанной маггловской песни: Une vie d'amour (Вечная любовь) Une vie pour s'aimer (Жизнь для того, чтобы любить) Aveuglément (Слепо) Jusqu'au souffle dernier (До последнего вздоха) Bon an mal an (В радости, в печали ли) Mon amour (Любовь моя) T'aimer encore (Любить тебя еще сильней) Et toujours... (Навсегда...) Парень сполз с кровати, становясь на колени передо мной, и, глядя на меня блестящими от счастливых слез глазами, проговорил: - Я люблю тебя. Безумно. И больше мне для счастья ничего не надо.