Выйти из тени

После окончания сезона в модерновом здании комплекса InstituteIceArena царила тишина. Непривычно было не видеть снующих туда-сюда новисов, шастающего за ними, как курица-наседка, Андерхилла, вечно хмурого Ходжа, подсчитывающего и тасующего в голове стоимость программ и прочих технических мелочей. Почти все разъехались по отпускам: перед новым рабочим годом расслабиться где-нибудь на тëплом песочке около океана всегда было удачной идеей. Удачной, да вот только не для всех. Алек со вздохом протëр блин для штанги от пыли — за неимением множества желающих инвентарь в зале для ОФП простаивал большую часть времени в ожидании, когда спортсмены от мала до велика вернутся с морей. Пока каток был закрыт на технические работы, он — и составлявшие компанию Джейс и Саймон — коротали время за весьма ленивой и неспешной работой на выносливость. Удобно быть детьми и ближайшими друзьями детей владельцев спорткомплекса и по совместительству главных тренеров: доступ к залам практически круглосуточный. — Погода такая хорошая, — рядом на коврике потягивался Джейс, кидая страдальческие взгляды на кусок голубого неба без единого облака, отлично видимый в панорамное окно. Алек на его показушность смотрел сквозь пальцы: тренирующийся у Лайтвудов со своих десяти дет, Джейс стал ему лучшим другом, а, как известно, лучшие друзья всегда преувеличивают степень тоски. — На море бы сейчас… — подал голос разбиравший в противоположном углу штангу Саймон. Парень присоединился к группе Лайтвудов только недавно, но магическим образом умудрился быстро затесаться в команду, несмотря на странности характера. Впрочем, тут играли роль свои условности: Алек в принципе был неконфликтным, плюс Саймон по какой-то непонятной причине нравился его сестре, а Джейс, по началу смотревший на новичка волком, стал терпеливее по одной маленькой рыжеволосой причине, что шла в комплекте. — Интересно, как там у Клэри дела. И вот, пожалуйста. Алек не постеснялся закатить глаза, когда Джейс схватил с полотенца рядом телефон и нырнул в инстаграм, ожидая, по всей видимости, обновлений аккаунта отдыхавшей с мамой на Гоа подружки. Клэри Фэйрчальд была подругой Саймона и занималась парным катанием у Валентина Моргенштерна в SircleRing — второй крупной спортшколе города. Алека по первости удивляло, что они с Льюисом, регулярно договаривавшие друг за другом и мыслящие едва ли не одинаково, катались не вместе, но теперь, проведя с новичком чуть больше времени, он девушку вполне понимал. Партнëр Клэри и сын Валентина по совместительству, Себастьян, в их компании не появлялся, за что единогласно и с лëгкой подачи Джейса был наречëн белобрысым обсоском. Странное дело, но Клэри их даже не одëргивала; Алек никогда не понимал особенных отношений парников. — И снова никаких фото в купальнике? — он вернулся в реальность, позабавившись над расстроенной мордочкой Джейса. — Не-а, глухарь. — Вот же досада какая. — Эй, вы о моей подруге всë-таки говорите! — недовольно буркнул Саймон. — Кстати, такие фото есть у меня, но я не покажу. — Ещë большая досада. Джейс, бросив горькое "жадина", совсем разобиделся и демонстративно уселся в поперечный шпагат. Алек пожал плечами и вернулся к своим несчастным подходам. Тренироваться не хотелось, да и не требовалось конкретно сейчас. Он мог бы променять духоту зала на свежий прохладный воздух весны, бродя по улицам и погружаясь в очень насыщенные фантазии о сбыточном и не очень. Или, например, отправиться с Изабель по торговым центрам на еë антистресс-шопинг, чтобы со священным ужасом отшатываться от модной мужской одежды, но подолгу зависать в парфюмерных отделах, украдкой вынюхивая древесные ароматы. Или много чего ещë, но вместо посвящения времени себе он сидел тут с друзьями и не знал, чем занять руки, кроме гантелей. — Мальчики? Голос матери разрушил тишину, в которой вязли мухи, и все трое синхронно повернули головы на звук. Мариз, в элегантном классическом платье вовсе не похожая на спортсменку, сцепила руки за спиной. — Я обдумала вашу недавнюю просьбу насчëт… осовременивания хореографии, — сказала она, немного запнувшись, и Алек тихо хмыкнул: что же, вау, для их консервативной мамы это был большой прогресс. — Удалось связаться с одним человеком, и мы пришли к своеобразному компромиссу. Пойдëмте обсудим. Она развернулась на каблуках и вышла. Джейс удивлëнно присвистнул. — Ого, — он взлохматил волосы на затылке и улыбнулся. — Уже можно победно бросать чепчики в воздух? Алек пожал плечами. Недавно они действительно… крупно поспорили с Мариз. Его первый взрослый сезон прошëл ни шатко ни валко, эксперты постоянно твердили про скучность и тягомотность программ. По Джейсу тоже проезжались, но он, во-первых, ещë катался по юниорам, во-вторых, выезжал на задоре и харизме. Но и ему хотелось не замшелой классики, а новшеств, с которыми не стыдно выиграть юниорский чемпионат мира в свой последний сезон на младшем уровне, чтобы потом звëздно дебютировать по взрослым. Саймон присоединился к бунту просто так, для численной весомости, но Мариз сдалась и без того быстро. И вот теперь, оказывается, она уже нашла что-то, теоретически способное обновить краски на их рутине. — Пошли обсуждать, — вздохнул наконец Алек и, как старший, повëл друзей за собой. В мамином кабинете пока что никого, кроме неë не было, и Мариз жестом предложила всем сесть. — И это твой обещанный компромисс? — Джейс, со всего маху рухнув в кресло напротив стола, подтянул колени к груди и пытливо взглянул на неë. — Если это намëк на то, что программы мы будем ставить сами, то я только за! И заставим ещë Саймона нам всем музыку написать. Федерация будет в восторге, а судьи накинут компонентов за оригинальный подход. — Тебе надо — ты и пиши, — беззлобно огрызнулся на него Саймон, усевшись рядом. Музыку он действительно писал, не во вкусе Алека, но вроде недурную. — И вообще тебе компоненты нарисуют просто за факт выхода на лëд. — Я не виноват, что нравлюсь людям, малыш. Алек спрятал ухмылку в воротнике олимпийки и устроился бедром на уголке стола. Несмотря на недавнюю скуку и опасливое ожидание неизвестного, он чувствовал себя на удивление в хорошем настроении. В конце концов, это ведь больше никакой классики! Ну, хотя бы в ближайшее время. Какой-никакой, а всë-таки интерес в череде однообразных дней. — Мальчики, хватит, — мама вздохнула, неодобрительно покосившись на Алека, как будто это он виноват в том, что Джейс регулярно стебëт не так давно начавшего кататься у них в центре Саймона. — Компромисс немного опаздывает. Впрочем, ничего другого ожидать не приходится: откуда сейчас взяться пунктуальным людям, — она вздохнула ещë более неодобрительно, и не надо было родиться телепатом, чтобы уловить, насколько глубоко поперëк горла у неë засела затея. В этом состояла вся Мариз Лайтвуд: скрипучий сундук с призраками былого величия, крайне сложно поддающийся новым веяниям стиля. — Может, скажешь уже, кого ты пригласила? — выдохнул Алек, неловко взлохматив волосы на затылке. Любопытство начинало снедать. — Вряд ли до нас может снизойти что-то хуже Валентина… За собственной фразой он прослушал звук шагов, зато Джейс, сидевший лицом к двери, присвистнул. — Посмею искренне надеяться, что окажусь куда более приятным сюрпризом, нежели Валентин, — раздался чужой голос, и Алек вмиг растерял спокойствие. Он узнал эти вкрадчивые нотки — не столько звук, сколько интонации, вызвавшие миграцию мурашек от макушки до пяток. — Да ладно, — пока Алек отказывался поворачиваться, Джейс удивлëнно покачал головой. — Клэри, конечно, рассказывала мне, что вы знакомы… — Но мы не думали, что она реально тебе напишет, — присоединился к нему Саймон. — Вот это новости. А они откуда знают? И причëм тут Клэри? Алек медленно повернул голову и тут же побледнел. Знакомые кошачьи глаза, преследовавшие его во снах, распахнулись в удивлении. — И правда, — пришелец быстро подобрался, изобразив лëгкую усмешку. — Новости так новости. Даже для меня весьма неожиданные. — Что же, ребята, позвольте представить вам Магнуса Бейна, — Мариз вмешалась в обмен любезностями, как раз когда Алек дëрнулся выбежать из комнаты. — Я предлагаю ему должность хореографа в нашем центре. Со второй попытки Алек всë-таки подорвался с места под полуокрик матери и вылетел в дверь. Проносясь мимо застывшего в дверях Бейна, он успел уловить тягучий сандаловый запах, поднявший непрошенную волну воспоминаний. ***

Около месяца назад

— Нам тут не место. Алек ссутулил плечи и помечтал прямо сейчас провалиться сквозь землю: перспектива пройти фэйс-контроль и оказаться внутри нежно долбившего по ушам битами улья, который скрывался под вывеской "Пандемониума", ему хотелось меньше всего на свете. Но это была идея Изабель — часть еë подарка самой себе на шестнадцатилетие, на самом деле, — и она сейчас как раз кидала предвкушающие взгляды на мигающую неоновую вывеску, пока их компания из пяти человек ждала очереди. Слишком много радости почти получившего редкую конфету ребëнка, чтобы ворчать вслух. — Не будь занудой, братишка, — еë горячая ладонь сжала плечо, и если этот жест предполагался успокаивающим, то определëнно не сработало. Алек только поморщился. Изабель ожидаемо закатила глаза и вместо ободряющего похлопывания просто его от души шлëпнула. — Бери пример с Джейса! Вот кто не парится. Тут сестра попала в точку. Алек скосил глаза: в какой-то паре метров Джейс обжимался с Клэри, и они двое совершенно точно не переживали по поводу уместности стояния в клубной очереди. — Не могу поверить, что он всерьëз с моргенштерновской девицей. — В переносице зудело от желания с силой еë сжать, но даже этот очевидный театральный жест не передавал обречëнности, что охватывала Алека каждый раз, когда он смотрел на… парочку. — Нельзя же просто так брать и встречаться с подопечными Валентина. — Вообще-то можно, но мы бы с тобой так не сделали. — Изабель была равнодушна к его душевным терзаниям… Или, по крайней мере, делала вид. Если еë и беспокоила компания девушки из конкурирующей школы, она умело это скрывала. Хотя, по факту, еë тренеры с Моргенштерном как раз не конкурировали: каток Благого двора занимался только танцами на льду, остальное ценителей тонкого и изящного волновало мало. Изабель могла бы впрягаться лишь из-за того, что у их мамы давние тëрки с Валентином. Несмотря на вечные конфликты, она всегда была хорошей дочерью. Но конкретно сейчас хорошая дочь хотела оттянуться. — В любом случае, сегодня мы собрались не обсуждать наши крутейшие романтические выборы, а веселиться. Правда, дорогуша? — Еë внимание мгновенно переключилось на Саймона: всë время с начала их разговора парень хмуро пялился на Клэри, но хотя бы тот факт, что рука его в этот момент лежала на талии Изабель, выдавал, что до разбитых сердец дело пока не доходит. — Что? А, да. Стираем искусственно созданные границы и вообще просто хорошо проводим время, — Саймон ненадолго оторвался от парочки и нервно, коротко улыбнулся. Его желание не идти клубиться как раз совпадало с алековым, но они всë равно были в меньшинстве: Клэри, как третейский судья, выбрала сторону Джейса. —…Только тебе парочки не хватает. У Алека, отвлëкшегося на очередной осуждающий взгляд на них, ëкнуло в груди. — Саймон… — начала Изабель, но он покачал головой: сам способен сгладить острые углы, напрактиковался уже. — Я матëрый одиночник, — и он изобразил на лице серьëзное выражение, как будто собирался начать прокат программы. — Ему это скажи, — Саймон, впрочем, был не из простых и выразительно ткнул пальцем в Джейса, который что-то увлечëнно шептал Клэри на ушко. На этот раз Алеку удалось скользнуть по ним взглядом почти скучающе, он даже себе поверил. — Он просто уникальный, — Изабель поспешила указать на внезапно оказавшиеся рядом двери клуба. — А нам вообще-то пора на вечеринку! Про крутую тусовку она вызнала у своих. Танцоры из Благих, видимо, считали священным долгом быть в курсе всех событий, где теоретически можно сымпровизировать что-то хореографичное. Алек по пути в клуб прослушал примерно две трети объяснений Иззи, больше занятый мысленной жвачкой из сомнений и неуверенности, но в общем и целом представлял, что вечеринка была авторской: то ли залëтная звезда какая, то ли сам владелец развлекался. Изабель достала билеты, так что никто на входе не поинтересовался, сколько им лет — охранник просто обернул запястья браслетами, окинув напоследок сальным взглядом крутые бëдра Изабель, за что его мысленно прокляли в три горла. Алек смотрел на свой браслет, как на приговор, пока после стычки с охранником они шли к танцполу под нарастающий гул музыки. В груди отдавалась вибрация, воздух уже казался слишком вязким, а люди, сжимавшиеся и расходящиеся вокруг, — черезчур броскими. Алек всë ещë считал, что он откровенно лишний, но ради Изабель был готов потерпеть, даже если собственное тело противилось. — Ладно, я за напитками. Надеюсь, бармен тут такой же игнорирующий возраст за красивые глаза, как и верзила на входе, — Саймон собрался отпочковаться первым. — Ты выглядишь на двенадцать и у тебя нет задницы, — доверительно сообщил ему Джейс, за что получил тычок под рëбра от надувшей губы Клэри. — Да что я такого сказал? — Не издевайся над Саймоном! — Как я могу, он же парень любимой сестрички моего лучшего друга… Их препирательства даже в эпилептически дëрганом свете дискошара напоминали то, что Алек каждый день видел на катке — с той лишь разницей, что там на них не смотрели в молчаливом умилении девушки. И, конечно, не было повода с позиции абстрактного бармена оценить обтянутую джинсами задницу, которая, вопреки джейсовым подначкам, очень даже была. Но Саймону об этом знать вовсе не обязательно. — Завтра тренировка, — на всякий случай напомнил ему Алек. — Выбирай что-нибудь… полегче. — Это же день рождения, а не поминки, — Изабель снова с чувством приложилась к его плечу. — Хотя бы одну ночь в году можно побыть слегка безбашенными? — Массово откосим от прыжков. И вращений. И вообще откосим… — Джейс ослепительно улыбнулся. — Иди, дитя, проверь бармена на вшивость и склонность к девиациям. Саймон увильнул сквозь толпу танцующих людей, скрывшись из виду с поразительной лëгкостью, за ним вскоре увязалась Клэри, неизбежно утянувшая за собой и Джейса. Алек нервно сглотнул: его привыкший к ассоциации «музыка-движение» мозг посылал телу импульсы подëргаться, но аритмичная мешанина, предназначенная для разрыва барабанных перепонок, скорее мешала. Он не знал, куда деть руки, потому просто вцепился пальцами в бëдра, слегка покачиваясь. Оставшаяся рядом Изабель улыбнулась краешком губ. — И это фигурнокатательная надежда Америки. — Она могла бы прозвучать издевательски, но Алек в словах сестры даже сквозь музыкальную дичь улавливал почти нежные нотки. — Ты меня с Джейсом путаешь. Это он надежда, а я так, страхую квоты, — он вернул улыбку и заставил себя поднять подбородок и чуть расслабить плечи. — Чуточку лучше, — Изабель кивнула, и в этот момент сменился трек. — Ого, обожаю эту песню! Пошли танцевать… Цепкую хватку сестры Алек чувствовал недолго: вот в один момент они таранили особо концентрированную гущу толпы, а в следующий тëмная грива иззиных волос уже где-то растворилась. Только по выработанной годами на льду привычке он не врезался в людей на танцполе и плавно уходил от толканий локтями. Чего такого классного сестра нашла в треке, Алек не знал; мешанина на фоне не особо отличалась от предыдущей, разве что цвета дискошара поменялись да блëсток в воздухе как будто прибавилось. Он бесцельно прорезал толпу, избегая предложений потанцевать — мысль подрыгаться с кем-то нос к носу ожидаемо не вдохновляла. Лица вокруг сливались в бесконечные полоски вспышек, в нос забивался запах духов, выпивки и сигаретного дыма. Алек выбрался на место посвободнее и выдохнул. Это не первая его вечеринка за восемнадцать лет жизни, так что он хотел воспользоваться более-менее проверенной стратегией: пока друзья отрываются, он просто… постоит где-нибудь. Посмотрит по сторонам, может быть, приглядит за младшими. Вдруг как раз в этом его священная миссия — развезти их потом по домам, чтобы завтра утром, пусть и с больными головами, они донесли свои тушки до катков, получив заслуженный нагоняй за разобранность. Кожа на лице и шее зудела, футболка казалась слишком жаркой, очень хотелось найти кондиционер. Алек увильнул от извивающейся змейкой девушки и профессионально увернулся от внезапно вылезшей руки танцующего парня. Музыка сменилась на какой-то электронный медляк, люди вокруг начали двигаться плавнее, и волна от их тел стала будто бы менее опасной. Алек по пути даже немного расслабился. И тут же врезался в чьë-то тело. Совершенно случайно под его ладонями возникла разгорячëнная кожа поверх крепких мускулов чужих плеч. Он замер, простреленный от макушки до пяток ощущением неожиданной интимной тактильности даже посреди в принципе игнорирующего личное пространство поля. Резко подняв голову, Алек едва не столкнулся нос к носу с нарушителем его спокойствия. Он видел только жëлтые кошачьи глаза и приоткрытые губы. — Оу, — прошептали эти губы, и их шëпот даже сквозь продолжавшую грохотать музыку показался Алеку оглушительным. — Какой напористый молодой человек. Алек моргнул; видение не исчезло, а обросло подробностями. Он приметил смуглую кожу, слегка покрытую испариной и аляповатыми блëстками, и раскосый разрез густо подведëнных чëрным глаз. Незнакомец улыбался — хитро, загадочно даже как-то, смотрел с вниманием, из-за которого по позвоночнику пробежала волна мурашек. Алек не привык к таким взглядам. Судорожно сжимать чужие плечи тоже. — И… Извини, — он убрал руки, как будто кожа могла обжечь, и хотел отпрянуть назад, на расстояние приличия, но люди вокруг напирали, не давая отстраниться. — Я не хотел… — Да брось, мне нравится, когда большие парни проявляют инициативу, — незнакомец вжался в него грудью — благо он был в жилете, а не совсем голый, но даже сквозь одежду Алек чувствовал жар. Воздуха перестало хватать в принципе. Когда по спине легко проскользнули чужие пальцы, он вздрогнул снова. — И куда же ты собрался? Потанцуем? Инстинкты требовали быстрее выпутываться из хватки и бежать, бежать быстро, бежать подальше от чувств, которые опасно вытаскивать наружу посреди чëртова танцпола дурацкого ночного клуба в конце соревновательного сезона. Но незнакомец был слишком близко — не безрассудно напористый, но приятно льнущий, — и он одним присутствием заставлял инстинкты помолчать. — Ты ко всем парням прижимаешься… так? — Алек судорожно вздохнул, и чужие губы — слишком близко, напомнил мозг — хитро изогнулись. Их влажный блеск отвлекал. — Только к тем, которые с изяществом ледокола разрубают толпу. — И снова летящее касание спины; горячая ладонь легла на тонкий хлопок между лопаток, вынудив сердце Алека пропустить удар. — Ты так напряжëн. Почувствуй ритм музыки, позволь себе расслабиться… Он не прилипал, не казался вульгарным виснущим парнем, ищущем острых ощущений, — он втягивал в танец, перекатываясь волнами по Алеку, начинаясь от груди и заканчиваясь между бëдер. Алек зажмурился; замедлившаяся музыка лилась в уши, не такая дикая, как в начале, более знакомая, и тело отзывалось, увлекаемое маяком. — Вот так. Просто двигайся. Есть в тебе что-то… — Алек открыл глаза только ради того, чтобы увидеть заинтересованный прищур чужих глаз. — Особенное. Ему хотелось качнуться вперëд — столкнуться лбами, носами, губами, вжаться крепче в грудь, прикрытую блестящим жилетом, поддаться странному танцу. Алек не думал о правильности, он просто двигался, вздрагивая от щекочущих пальцев на загривке. Ещë секунду, говорил он себе. Ещë минуту этих странных прикосновений, о которых иногда мечталось по ночам, ещë немного пугающего острого ощущения контакта, ещë капля странного запаха, одеколона со сладко-экзотическими нотами. Пусть череда блестящих отпечатков там, где касалась обнажëнная кожа, станет ещë гуще и заметнее. На какой-то миг Алек отпустил себя и позволил впитать ощущения, мазнул губами по чужой влажной щеке, сорвав короткий удивлëнный вздох — и отпрянул, наткнувшись на кого-то позади, и отвернулся как можно скорее. Больше не смотреть, не впитывать, не давать надежду себе. — Прости. Это неправильно. — Что за чушь?.. Да постой ты! И нужно было всë-таки бежать сквозь танцующую толпу, лавировать между тел и не оглядываться назад в поиске чëрного ëжика волос. Алек, сгорая от накатившего на него жара, запрещал себе думать о случившемся. Он искал глазами кого-то из своих, мечтая и боясь наткнуться на кошачий взгляд. Ватное ощущение в ногах мешало, фантомные прикосновения не отпускали нервы, и Алеку очень, очень хотелось сейчас оказаться на холодном льду и потеряться в шелесте лезвий, а не среди непонятных и зашкаливающих эмоций. Он отыскал в толпе смоляную шевелюру Иззи и направился к ней. Из «Пандемониума» срочно надо было исчезнуть — быстрее на воздух, проветриться и избавиться от скрутившего узлом внутренности всепоглощающего возбуждения. *** Этого не может быть. Просто уму непостижимо: из всей россыпи людей в Нью-Йорке, которые теоретически подходили на должность хореографа, явился именно он. Теперь у парня из "Пандемониума", поселившегося в алековых снах и заполонившего узкий участок сознания под грифом «личное», было имя, и он в данную минуту всë ещë ошивался где-то здесь. Наверное, мама как раз сейчас пытается понять, куда еë старший сын столь поспешно слинял, как будто демона увидевши. Алек подсознательно понимал, что вряд ли этот Магнус выложит все подробности их… примечательного не-знакомства, и что его позорный побег был практически ничем не обоснован, но… Не оставаться же было там! Он бы точно не выдержал и сидел глазами в пол, красный, как нос рождественского оленя. Он с силой приложился головой к тревожно скрипнувшей дверце шкафчика. В раздевалке было темно и тихо, поэтому мысли в голове звучали очень громко. И воспоминания, куда же без них? Подстëгнутые эффектным появлением Магнуса, они накатывали волнами, как бред при лихорадке. Тогда в клубе произошло не так уж много — скорее даже мучительно мало они танцевали, прижавшись друг к другу, — но каждую секунду его воспалëнный новизной ситуации мозг запечатлел со всей точностью картинки, запахов и звуков. А ведь казалось тогда, что всë как в тумане, но поди ж ты избавься от наваждения. Голова шла кругом, и необходимость вернуться в кабинет ситуацию не облегчала. Алек плохо разбирался в отношениях — у спортсмена, претендующего на сборную страны, не было времени толково вникать во все тонкости. Он только знал, что рельефные, гибкие, мужские тела заставляют его полузадушенно украдкой вздыхать, и на этом, пожалуй, стоило остановиться и не впадать в рефлексию. Алек зарëкся до конца спортивной карьеры изобретать себе драмы на пустом месте; хватило мучительного переживания априори невозможной влюблëнности в Джейса, едва ли не кончившейся завершением карьеры из-за поплывших в пропасть тренировок. И всë же правду говорят: если хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. Очередной кризис охотно пришëл снова и нынче удобно располагался, но решать в одиночестве, каковы будут его масштабы, Алеку было бы просто опасно. Только не заново, нет. Он решительно поднялся на ноги и отряхнул спортивки от пыли. Как раз вовремя: стоило ему вдохнуть поглубже и приготовиться к марш-броску обратно, как в раздевалку ввалился Джейс. — Ты чего в темноте торчишь, как романтическая принцесса? — он бахнул ладонью по выключателю. От ярко вспыхнувшего света резануло по глазам. — Вот, так-то лучше. А теперь объясни, какого чëрта ты слинял? Алек постарался придать лицу невозмутимое выражение. Джейсу рассказывать он был не готов. Ну, по крайней мере, не ему в первую очередь. По большому счëту, он сам не мог пока сформулировать всю логическую цепочку. — Поплохело, — он как можно равнодушнее пожал плечами. — Голова. — При виде Магнуса Бейна девчонки обычно теряют носом кровь, а у парней, значит, болит голова. Это что, такой побочный эффект броского макияжа а-ля "мама, я метросексуал" и дичайших линз с вертикальным зрачком? — Джейс хмыкнул. — Хотя вообще-то, охотно верю. Мы знакомы напрямую пятнадцать минут, и он уже придавил своим эго. — Знакомы… напрямую? — Алек удивлëнно приподнял бровь. Кажется, он, в незаметном отчаянии пытавшийся вычислить Магнуса по древесному запаху одеколона, что-то капитально упустил. — Ты совсем не следишь за поп-культурой? — в голосе Джейса проступили сочувственно-иронические нотки. Алек отстранëнно покачал головой. — Ох ты ж. Хорошо, что Льюис тебе хотя бы «Yuri! on ice» скормил, а то иначе совсем мрак. — Да, хорошо, — Алек не стал уточнять, что посмотрел всего пару серий, не выдержав страданий главного героя, а сам Джейс начал в этом шарить только с появлением Клэри и еë увлечений. — Так что там с Магнусом? — Он очень популярный танцовщик, — вздохнув, Джейс изящно спланировал на лавку и потянул за рукав алековой олимпийки. Тот опустился рядом, заинтересованно выгнув бровь. — Воплощëнная американская мечта made in china, понимаешь? Немногим нас старше, а уже куча грамоток со всяких конкурсов, собственная студия танца и ночной клуб. "Пандемониум" вроде бате его принадлежит, конечно, но по факту всем воротит Бейн, как будто у него у сутках 48 часов и бесконечный запас энергетиков или чего покруче. До Алека не сразу дошло, что название ему прямо-таки до болезненного зуда знакомо. — То есть, мы были в его клубе на день рождения Иззи? — Джейс спокойно кивнул, и Алек замаскировал под зевок мученический стон. Господи, он умудрился продинамить на собственной территории местную знаменитость. И в неë же втюриться под шумок. Хоть что-нибудь могло быть более неловко и безнадëжно? — А откуда ты, ну, это всë знаешь? — Клэри, — пожал плечами Джейс, как будто это автоматически что-то объясняло. Впрочем, рыжая подружка с недавних пор объясняла для него всë; Алек мог отчаянно тупить над своей личной жизнью, но не над окружающими. — Оказывается, они знакомы, хотя Клэри, когда просила его не отшивать Мариз, если та вдруг обратится по наводке, не была уверена, что Магнус согласится даже на то, чтобы начать говорить с ней. В любом случае, — Джейс хмыкнул, — этот хлыщ приехал и даже вроде как согласен поработать, хоть ему эта халтурка как корове седло. — Почему? — Алека внутренне передëрнуло от слова "хлыщ" в адрес Магнуса, но вида он не подал. Зато Джейс вдруг состроил на лице странно задумчивое выражение. — Хороший вопрос, — он почесал светлую бровь. — В деньгах он не особо нуждается, популярностью не обделëн, а у нас в фигурке вообще-то всë камерно, тихо и мирно, особо лишнюю аудиторию не завоюешь. Никаких профессиональных плюшек. Для звëздного танцовщика, в общем-то, пустая трата времени, разве что ему скучно и совсем нечего делать три раза в неделю. Но… — Джейс посмотрел на Алека в упор, и в его глазах привиделся реальный интерес напополам с удивлением. — Он сказал, цитирую, что суровые спортивные парни при виде его персоны ещë не сбегали и он примет этот вызов. Не знаешь, что бы это могло значить? Сердце предательски дрогнуло, и Алек опустил взгляд. Уж лучше бы Джейс не врубал свет: не было никаких шансов, чтобы скрыть предательский румянец, жарко заливший щëки. Он хмыкнул, прочистив горло. — Не знаю. Он очень, мхм… своеобразный персонаж. — И не говори. Человек, укладывающий волосы блестящим лаком, не может не быть своеобразным. — Джейс не заметил его мытарств — или сделал вид, но голос его вновь звучал просто. — В общем, как бы ни были мутны его мотивы, первое занятие у нас в пятницу в хореозале — прикинь, Бейн даже согласился таскаться сюда сам. В это межсезонье на нас упала звезда! Алек оторопело кивнул. На язык просилась мысль о том, что лучше бы эта звезда сидела где-нибудь в своей галактике и оставалась лишь светлым недостижимым образом, но это было грубо — да и Джейс бы не понял, с чего это обычно смиренно принимающий все тренерские решения старший решил ершиться. Поэтому он только встал с лавки и кивнул на круглые настенные часы. — Раз уже всë решилось, мы свободны. Пошли за кофе, что ли. Джейса просить дважды не требовалось. В кафетерии Алек размазывал пенную шапочку на кофе в форму, напоминающую кошачий глаз, и думал, как смирить чувства, что ни в какую не хотели смиряться.