Mute

На следующий день первым уроком у них была Трансфигурация. Сириус почувствовал облегчение от этого впервые в своей жизни, ведь это будет значить, что ему не придется никому объяснять, почему он молчит. Если кто-то в классе упоминал это, они оказывались под пристальным взглядом не только Джеймса и Ремуса, но и под этим суровым неодобрительным взглядом МакГонагалл, который часто предшествовал месячной отработке. Сириус обнаружил, что может расслабиться, сидя между двумя своими лучшими друзьями, легко возвращаясь к их старым схемам практики заклинаний с перерывами на шутки. В конце урока Ремус отстал от них, чтобы поговорить с профессором. — Увидимся на Истории, я хочу кое-что спросить у МакГонагалл. — Уже? — спросил Джеймс. — Она еще даже не дала нам никакой домашки, Лунатик. Сириус ухмыльнулся и показал: — Он просто хочет дополнительную хорошую оценку. Ремус закатил глаза. — Да, да, да, просто исчезните уже. Как только они ушли, Ремус подошел к учительскому столу. — Что-то случилось, мистер Люпин? — спросила МакГонагалл. — Эм, да, — начал он, неуверенный, как сказать ей об этом. — Да? — спросила она, устремив на него свой пронзительный взгляд. — Сириус не может войти в общую комнату, — объяснил он. — Почему? — Он не может произнести пароль, — сказал Ремус, нахмурившись, он думал, что это очевидно. — Прошлой ночью Джеймс нашел его сидящим снаружи у портрета, он пытался показать пароль жестами и написать, но Полная Дама не открыла дверь. МакГонагалл вздохнула и села за стол. — И почему я не подумала об этом, прежде чем отпускать его одного? Ремус просто уставился на нее, немного ошеломленный эмоциями, которые она показывала сейчас. — Это на самом деле не ваша вина, профессор, никто из нас не подумал об этом, а еще это довольно необычная ситуация. Она кивнула и выпрямилась. — Очень хорошо, спасибо, что донесли это до моего внимания, мистер Люпин, я поговорю об этом с директором школы. — Спасибо. Она кивнула. — Могу я доверить вам присматривать за Сириусом, мистер Люпин? — Конечно, — сказал Ремус, немного оскорбленный тем, что она ожидала от него меньшего. Она улыбнулась. — Предполагаю, вам пора идти на следующий урок, если вы не хотите опоздать. Ремус кивнул и вышел из кабинета, чтобы присоединиться к своим друзьям в классе. А вот последнего урока в этот день Сириус боялся. Это были Зелья, которые он просто ненавидел, с профессором Слизнортом, который ненавидел его. Он сел на свое привычное место и попытался быть внимательным. — А теперь, кто может мне ответить, для чего чаще всего используется это зелье? — спросил Слизнорт, оглядывая класс, и его взгляд упал на Сириуса, который безучастно смотрел в переднюю часть класса. — Мистер Блэк? — позвал он, игнорируя несколько поднятых рук. Сириус вздрогнул и посмотрел на профессора, затем взял свое перо и начал писать ответ на пергаменте. — Ответьте на мой вопрос, мистер Блэк, — сказал Слизнорт. — Он пишет ответ, — встал на его защиту Джеймс. — Ну, а я не просил писать его, я сказал ему ответить на вопрос, — рявкнул пузатый мужчина. Сириус оторвал взгляд от пергамента и увидел гнев на лице профессора. — Ну? — спросил он. Сириус молча поднял лист бумаги. Слизнорт вырвал его у него из рук и разорвал, скрестив руки на груди и ожидая, когда он заговорит. Сириус стиснул зубы и вызывающе уставился на него. Профессор развернулся к своему столу и нацарапал что-то на пергаменте, после запечатал это в конверт и вернулся к столу Сириуса и Джеймса в задней части класса. — Передайте это главе вашего факультета, в этом году я ничего не могу сделать с вашим наглым отношением, так что вам лучше собраться с мыслями. Сегодня вечером у вас отработка, явитесь сюда после ужина. — Профессор, это нечестно! Он не… — Тишина, Поттер. — Профессор, — сказал Ремус, вставая с места. — Сядьте, мистер Люпин. Мистер Блэк, кажется, я попросил вас уйти. Сириус схватил записку с парты и, оттолкнувшись от нее, сердито вышел из класса, позволив двери захлопнуться за ним. Он быстро прошел весь путь до кабинета МакГонагалл, ярость из-за несправедливости случившегося переполняла его. Он не сделал ничего плохого. Он с минуту постоял за дверью, слишком рассерженный, чтобы сидеть перед МакГонагалл, которая, несмотря на пранки, которые он и мародеры часто устраивали над ней, по мнению Сириуса заслуживала уважения. Она не поймет, если он войдет туда в таком настроении. После нескольких минут он понял, что не собирается успокаиваться, так как его чертовы испорченные эмоции снова заставили его быть на грани слез. Он тяжело вздохнул и сердито потер глаза, прежде чем постучать в ее дверь. — Войдите, — пригласил ее холодный голос. Сириус ворвался в кабинет и плюхнулся на кресло перед ее столом, протягивая ей записку и глядя в пол на свои ноги. — Мистер Блэк, — произнесла она удивленно. Сириус не ответил, сдерживая злые слезы. Он напрягся, когда услышал, как МакГонагалл вскрывает конверт. Она вздохнула. — Здесь сказано, что вы не слушали лекцию, а после отказывались отвечать на вопрос профессора Слизнорта? Сириус покачал головой и достал свою записную книжку, сердито начав писать ответ: «Я был внимателен, и я записал ответ для него на пергаменте, но он порвал его, прося, чтобы я произнес это вслух. Джеймс и Ремус пытались объяснить ему, но он не стал даже слушать их.» — Мне жаль, Сириус, — Сириус нахмурился и поднял на нее глаза, почему она продолжает извиняться перед ним? — У меня не было возможности проинформировать весь персонал о вашей ситуации, так как это только первый день. Вам не нужно идти на отработку, я поговорю с профессором Слизнортом. Сириус слегка улыбнулся и кивнул. — Что-нибудь еще? Он опять кивнул и написал: «Я не могу пройти мимо Полной Дамы.» — Ах, да, мистер Люпин поставил меня в известность об этом сегодня утром. Я поговорила с директором, и он заколдовал портрет, чтобы тот отвечал на ваш язык жестов. Глаза Сириуса загорелись, и он перелистнул блокнот до первой страницы к тому, что он написал в первый раз. МакГонагалл улыбнулась. — Не за что. А теперь, почему бы вам не пойти на ужин, пока я поговорю с профессором Слизнортом? Сириус кивнул и встал, выходя из кабинета и махая рукой через плечо.

***

Жизнь в школе шла своим чередом. Казалось, будто все забыли об особенностях молчаливого Сириуса и продолжали жить своей жизнью. Пранки мародеров становились более продвинутыми и все сложнее было скинуть вину на них, учитывая, что они теперь могли общаться молча и произносить заклинания без слов. Сириус все больше стал походить на себя, ведь он больше не был центром сплетен и слухов, когда люди гадали, почему он не говорит. Слизеринцам надоело задирать его, особенно потому, что каждый раз, когда они это делали, все их мантии таинственным образом становились розовыми, или их ножи и вилки начинали пытаться порезать их за обеденным столом, или, личный фаворит Джеймса, пудинги падали им на головы каждый раз, когда они поднимали кубки с водой. Была середина декабря, и день Сириуса проходил довольно хорошо. Он снова проснулся в кровати Лунатика, перебравшись туда посреди ночи, чтобы стряхнуть с себя кошмары. Ремус же только подвинулся ближе, обернул свою руку вокруг его талии и поцеловал в лоб, прежде чем снова позволить сну взять над ним верх. Бабочки порхали в животе Сириуса, и он чувствовал, как в груди разливается тепло, каждый раз, когда Ремус прикасался к нему в такие дни, и он счастливо прижимался к нему в объятиях. Он шел на завтрак, смеясь и шутя со своими друзьями, и даже успел съесть свою любимую яичницу, прежде чем пришла утренняя почта. Но затем одна особенная, зловеще выглядящая сова спустилась с потолка и приземлилась прямо перед ним. Он почувствовал, как внутри у него похолодело, и все звуки в Большом Зале стали приглушенными, когда она уставилась на него, к ее ноге был прикреплен свиток пергамента. — Бродяга, — он слышал, как кто-то будто издалека звал его. — Бродяга, — рука на плече рывком вернула его к реальности, и он посмотрел на Джеймса. — Ты в порядке? Он натянуто кивнул и быстро отвязал письмо от лапки птицы. Она хотела укусить его за палец, но он отпрянул прежде, чем она успела схватить его, и прогнал ее прочь. Какое-то мгновение он пялился на фамильную печать Блэков, и его охватил настоящий ужас, но он вздохнул и открыл записку. С той ночи, как он сбежал, он не общался ни с кем из своей семьи. Сириус, Просто хочу проинформировать тебя, что твой двоюродный дядя Альфард скончался два дня назад. Похороны состоятся в эту субботу, и так как они предназначены только для членов семьи, ты не можешь присутствовать на них. Если ты попытаешься прийти, с тобой будут обращаться, как с предателем крови, которым, как мы все знаем, ты и являешься. Вальбурга. Руки Сириуса начали сильнее дрожать с каждым прочитанным словом, дыхание со свистом вырывалось у него из груди. Мертв. Альфард. Мертв. Единственный член семьи, который когда-либо заботился о нем. — Сири, с тобой все в порядке? — тихо спросил Ремус. Сириус резко отодвинулся от стола, оставив письмо лежать смятым на пустой тарелке, и выскочил из зала. Он понятия не имел, как попал сюда, но он обнаружил, что свернулся калачиком посреди общей комнаты, тяжело дыша и прижав колени к груди, и отчаянно раскачивался взад-вперед. Он был ненужным. Он никому не нужен. Они все ненавидят его. У него нет семьи. Альфард мертв. Предатель крови. Подонок. Он разочаровал их всех и теперь они ненавидят его. — Сириус, — теплая рука легла ему на плечо. — Сириус, посмотри на меня, — он смутно узнавал голос Ремуса за ревом в ушах и машинально повиновался ему. Ремус улыбнулся ему и опустился перед ним на колени. — Привет. У тебя паническая атака, Сири, тебе нужно успокоиться. Мне нужно, чтобы ты сделал глубокий вдох. Сириус сделал, как он просил, потому что это был Лунатик. — Вот так, а теперь снова выдох, — Сириус выдохнул и почувствовал, как немного расслабился. — Хорошо. Вдох, — и пока он следовал инструкциям Ремуса, тот начал поглаживать его по щекам, вытирая с них слезы. — Выдох, — после нескольких минут упражнений Сириус пришел в себя и уже не жался так сильно, как до этого. Ремус улыбнулся. — Вот так лучше. Как ты себя чувствуешь? — Шатко, — показал он жестами. Ремус кивнул и протянул ему стакан с водой. — Вот, это поможет. Не хочешь рассказать мне, в чем дело? Сириус потер глаза, а потом жестами показал: — Альфард мертв. Они не хотят видеть меня на похоронах. Они все ненавидят меня. Я предатель крови и никому не нужен. — Эй, — сказал Ремус, — это неправда. Вся эта чушь с предателем крови полная херня. Во всяком случае, это они предали тебя, обращаясь с тобой таким образом. И какая разница, нужен ты им или нет. Ты нужен нам. Джеймсу, и Питеру, и Поттерам, — он подвинулся, чтобы взять Сириуса за руки, его голос стал невыносимо мягким, когда он сглотнул и произнес, — ты нужен мне. Глаза Сириуса расширились, и он убрал руки, чтобы показать: — Я нужен тебе? Ремус кивнул. — Очень сильно. — Ты тоже мне нужен, — показал Сириус, и его глаза опять расширились, когда он увидел ожившую улыбку Ремуса. Тот осторожно потянулся вперед и спросил: — Могу я… могу я поцеловать тебя? Сириус кивнул, все еще не совсем уверенный, что это на самом деле происходит, когда Ремус, нежный, добрый, очаровательный Ремус обхватил его лицо руками. — Сириус, — он выдохнул его имя, наклонился вперед и их губы встретились в невыносимо сладком поцелуе. Глаза Сириуса затрепетали, когда он ответил на этот поцелуй. Они отстранились и просто смотрели друг на друга, пока на их лицах расплывались яркие улыбки. Сириус сглотнул, глядя в эти блестящие глаза, и внезапно, впервые за несколько месяцев, почувствовал желание сказать что-то вслух. Он глубоко вздохнул, и его голос надломился, когда он прошептал: — Лунатик. — Ты только что… — ахнул Ремус, широко раскрыв свои янтарные глаза. А когда Сириус кивнул, он улыбнулся и притянул его к себе для еще одного поцелуя. Он уже не был сладким, он был быстрым, и яростным, и полным зубов и языков. — Боже, я люблю тебя, — отстранившись, прошептал Ремус. И Сириус почувствовал, как сжалось его сердце, когда он снова смог заговорить. — И я люблю тебя.

***

С его панической атакой и ими двумя, после признавшимися в любви друг к другу, Сириус и Ремус умудрились пропустить все утренние занятия. Они вместе спустились к обеду, держась за руки и улыбаясь как идиоты. Они направились к своим обычным местам за столом Гриффиндора, и Джеймс незамедлительно встал. — Эй, ребята, вы в поряд- Сириус поднял руку, чтобы остановить его, и вскочил на середину стола, потянув Ремуса, который сейчас сильно покраснел, за собой. Он ухмыльнулся ему и подмигнул, а после заорал во всю глотку: — Эй, придурки! Весь зал, казалось, затих, когда они уставились на мальчика, который был немым в течение шести месяцев. — Подумал, что вам будет интересно узнать, что Ремус Люпин теперь мой парень, — заявил он, прежде чем угрожающе ткнуть во всех пальцем, — так что держите свои руки при себе. Он бросил многозначительный взгляд на Марлен Маккиннон, которая воспользовалась возможностью поглазеть на задницу Ремуса. Сириус ухмыльнулся и притянул очень красного Ремуса к себе для поцелуя. Весь зал взорвался радостными возгласами, когда они прервались и улыбнулись друг другу. Он взглянул на Джеймса, который уставился на них, и его челюсть хлопала так, будто он был не в себе. Питер стоял рядом с ним и выглядел таким же ошарашенным. — Мистер Блэк, мистер Люпин, немедленно слезьте со стола! — сказала профессор МакГонагалл, направляясь к ним по проходу. Сириус ухмыльнулся и спрыгнул вниз, протягивая руку, чтобы помочь слезть Ремусу, и продолжая держать ее, как только тот оказался в безопасности рядом с ним. — Простите, профессор, — радостно проговорил Сириус. Она сердито посмотрела на него, но он мог видеть гордый блеск за суровым внешним видом и легкое подергивание ее губ. — Вас ждет отработка за то, что вы помешали обеду и пропустили утренние занятия, — сказала она. — Да, профессор, — ответил Ремус, пытаясь выглядеть раскаявшимся, но не совсем справившись с этим, когда Сириус рядом с ним воскликнул: — Да ладно, профессор, разве вы не скучали по моему прекрасному голосу? Она улыбнулась ему. — У меня такое чувство, что я пожалею об этом, но да, я скучала, мистер Блэк. Двадцать очков Гриффиндору за то, что вы нашли свой голос. И десять очков вам, мистер Люпин, за то, что помогли ему его найти, — они улыбнулись ей, и Ремус сжал руку Сириуса. — А теперь я ожидаю увидеть вас обоих в классе сегодня днем, и с вами свяжутся по поводу ваших отработок. — Да, профессор, — хором ответили они. Она кивнула на это и развернулась на каблуках. Они ухмыльнулись друг другу, затем подошли к своим друзьям, заняв свои обычные места напротив них. — Так что, — сказал Джеймс, его челюсть снова сомкнулась, и казалось, что он вернул себе немного самообладания, — вы встречаетесь? Они кивнули. Джеймс выдохнул, и они задержали дыхание, внезапно забеспокоившись, что он будет против. — Что ж, мама с папой были тогда правы. — Что? — спросил Сириус, и Джеймс ухмыльнулся. — Они спросили, были ли вы парой, еще летом. Я ответил, что этого не может быть… — он прервался, увидев их широко раскрытые глаза. — Но ты же не против? — спросил Ремус. Джеймс пожал плечами. — Конечно же нет, вы делаете друг друга счастливыми. — Я вроде как предполагал, что вы уже были парой, — вставил Питер. — Почему это? — спросил Сириус. — Потому что ты всегда ночуешь в его кровати, — Питер указал на Ремуса. Джеймс закатил глаза и ударил его по затылку. — Им снятся кошмары, болван. — Оу, — Питер слегка покраснел. — Да, но это было только полпричины, по которой я хотел разделить кровать с Лунатиком, — ухмыльнулся Сириус. — Спасибо за этот образ, Бродяга, — застонал Джеймс, потирая глаза, как будто это могло рассеять это видение, и Сириус весело рассмеялся. — Боже, я скучал по твоему смеху, — произнес Ремус. Сириус повернулся к нему и так тепло улыбнулся, что Ремусу просто пришлось поцеловать его. — Иу, снимите себе комнату, — пожаловался Джеймс, бросая в них немного чипсов. Они смеясь отстранились друг от друга, и Сириус отомстил ему половиной пирога со свининой. И все быстро растворилось в битве едой.