my little dead boy.

      Найти свой путь спустя несколько лет заточения, приручения и цели, что ускользала проворно каждый божий день, выявили тот самый катализатор внутри, казалось бы, некогда 'сломанного воина'. Его замечали и тут же словно старались не замечать. Люди в азиатских странах особо закрытые, но общительные одновременно, способные прийти на помощь. Вот только нужна ли помощь ему? Порой — крайне, о чём с недавних пор научился просить. Какого-либо состояния 'неохоты' или самонадеянности не осталось с рокового дня; когда невидимая, крупная стальная цепь рухнула с его шеи, пронзая до оживших призраков души своим звоном так, что, казалось, кровь могла пойти и из ушей. Когда Минги покинул Сеул год назад, посетив напоследок место зарождения новой, крепкой семьи, то следовал особому плану. Саркастично, что одновременно нет, так как откланялся с середины от курса, решаясь на подобный, возможно, далеко неверный шаг. Вряд ли в его жизни мог быть таковой вновь, о подобном не стоит жалеть. Проносившиеся пейзажи сверхскоростного поезда из Кёнсана пытались загипнотизировать внимание, отвлекая мысли человека с чуть плывущем, но всё ещё прямым взглядом, пока ровная осанка сохранялась даже в сидячем положении. Минги не задерживался на одном месте больше месяца. Но успев попробовать себя в иных сферах работы, что полностью включали в себя общение, прямое контактирование с людьми, понял лишь одно: это так же сложно, как и заставить себя отойти от размышления о последующих годах жизни. Какова она, бесцельная жизнь? Когда никто не даёт указаний, а за спиной не осталось ровным счётом ничего и никого, кто смог бы принять, заставить и перенастроить, словно старинно-зависшее программное обеспечение. Объехав с одним рюкзаком несколько городов корейского полуострова, проживая далеко не в апартаментах и увидев места, к которым он ранее не питал обычного, человеческого интереса, они вызывали лишь скрытую в пальцах дрожь. В свои почти тридцать человек упустил всё, что мог, будучи вещью: той самой, что могла быть выкинута в дальнейшем, словно мусор. Жаль лишь, что понял он это поздно. После трёхчасовой поездки и недолгого похода на выход со станции, Сон вышел далеко не со стороны мини-мегаполиса, каковым был Ульсан. Дальний, к берегам Японского моря административный район Донг-Гу тут же ворвался в подпорченные никотином лёгкие своим свежим воздухом, что невозможен для города. Крошечное, простое население, великолепные виды на гористых местах. И привлёкший внимание знак, указывающий на исторически-культурное место — парк Тэванам с одноимённой скалой. "Самый крупный сосновый лес в Корее." — заключает лишь про себя, вспоминая выноску из учебника географии. Но привлекло больше то, что открытое побережье находилось на крутом склоне. Кажется, там даже было несколько тянущихся мостов, прекрасно защищающих от всплесков морской воды. Чем не идеальное место для финальных раздумий? Минги знал, что, скорее всего, 'финал' для него рано или поздно наступит. Судьбы бывают разными, и каждый обречён по-своему тяжело. Однако что-то люди не способны изменить. Не иронизируя абсолютно, с лёгкостью можно ответить — то и есть судьба, её-то и труднее всего изменить. Мнение же его на этот счёт сложилось довольно адекватное, объяснимое. Невозможно. Этот парк, как ни странно, работал круглосуточно, так как был бесплатной, открытой местностью. Такой и обойти можно за один день без особых остановок. Что и собирался сотворить Сон, обращая своё непытливое внимание, по привычке запоминая весь план вначале. Когда-то давно он узнал случайно, что госпожа Сон, то бишь мать, как торжественно наименовал ранее отец, скончалась. Однако прекрасно знал от чего и почему, в отличие от младшего брата, что почти всё своё младенчество и детство проводил с ней, в отличие от него. И наверняка подозревал ещё тогда, после произошедшего, что подтверждённый сердечный приступ — ложь. На то были причины, о которых отец в то время даже не желал слышать. В принципе, никогда не хотел возвращаться к теме своей единственной и последней жены, к смерти которой преподнёс собственную руку. Она мешала, она всё портила. Он любил по-настоящему, но эта женщина испортила всё. Десятилетний старший брат тихо наблюдал за картиной того, как хрупкий затылок, будто стекло сосуда, соприкоснулся с острым углом стола в кабинете отца. Видел и испуганные его глаза с потрясывающимися руками, которые запомнит навсегда, словно старое фото на фанерной доске, когда сам с породнившимся хладнокровием незаметно скрылся. Грубая ошибка, что с детства была приучена ему, словно молитва на каждый день. Только спустя столько лет становилось гнусно до тошноты от самого себя, несмотря на то, что вины его здесь абсолютно нет: лишь тот, кто изначально разрешал собственной жене только кормить первенца, а дальнейшее воспитание оставить полностью на него и профессиональных людей. Поэтому-то душа была покрыта не просто льдом, а крупными слоями пуленепробиваемого железа, за которыми скрывалась лишь та маленькая частичка, что словно остановилась в своём развитии. Несомненно, в данный момент его душа подтянулась в размерах, но всё так же отдавалась болезненной тяжестью, что не будет способен поднять даже самый сильный ветер побережья. Скорее, она падает вниз, словно миниатюрный булыжник, упавший с бесшумным всплеском в кристальную воду, уходя всё ниже и ниже ко дну. Этот порыв довольно спокойного ветра свободно трепал короткие волосы, что уже как полгода вернулись в обычную длину. Хоть и сейчас бы он не был против налысо побрить голову, дабы самому себе не приносить неудобства. В принципе же, далеко всё равно, главное чтоб не мешались. То же самое и с удобной одеждой, что менялась постепенно в комплектах, но оставалась почти одинаковой. В Корее же преобладал первый месяц лета, что уже предвещал стать солнечным. Но день сегодняшний не был столь солнечным, а скорее спокойный, как и его лицо. Тёмный взгляд, смотрящий вниз на то, как новый камень падал с крупной высоты в морскую воду, 'пропитанной' живностью. На секунду лишь могла проскользнуть мысль 'а что если...', когда незнакомый ранее голос вдруг отвлёк внимание, как казалось, единственного человека, стоявшего посередине моста. — Не боитесь смотреть вниз? — переведя взгляд с горизонта в сторону голоса, что приятно падал на слух своей высокой, но размеренной тональностью, Сон замечает рядом стоящего, на первый взгляд, юношу. Видимо, стоял он здесь уже не первый час, раз начали приходить люди. Пусть поблизости темноволосый всё ещё никого и не подмечал. И когда этот незнакомец успел подойти? Минги сдерживает молчание, на что юноша, спустя секунды, чуть вопросительно свел голову бок. И тут же немного изменился в эмоциях, будто дошло. — Ах, извините, может вы и вовсе не понимаете, что я хотел сказать... — чужой английский, довольно хорошо построенный, слегка меняет ту привычную тональность, но Сон не видит проблемы. Лишь неизменно наблюдает, басисто выдавая на родном корейском: — Не напрягайтесь, я далеко не иностранец. Невысокий (по сравнению с Минги) незнакомец же, замерев ровно на пару секунд, облегчённо выдохнул. Возможно, ему всё ещё двадцать с небольшим, а может вообще за двадцать пять: тяжело судить лишь по одному лицу. — Это хорошо, — вновь в извинение кивнув, юноша улыбнулся с присущей лёгкостью, прежде чем так же опереться на поручень, взгляда пытливого не отводя. — И всё же, почему не ответили на вопрос? — А стоит? Глупо бояться, когда стоишь в безопасности, не делая фатального шага. — Логично, но всё же, здесь может легко укачать, как при плаванье на пароме. А вы тут почти третий час. "Хм, надо же." — от наручных часов Минги уже давно избавился, умея ориентироваться по природе. Пролетевшего времени здесь абсолютно не заметил, каждую секунду непосредственно посвящая тому царству, что существовало отдельно от людей. Сон Минги бы желал наслаждаться шумом, когда небольшие волны касались камней и таким образом оттачивали скалы. Но, к сожалению... — Вы путешественник? Не скучно ли в совершенном одиночестве, налегке? Тёмноволосый лишь пожимал плечами, без энтузиазма ища в этой беседе 'что-то'; видать, того жирного намёка, что не желает общаться с кем-то и скорее будет обдумывать финал, чем обсуждать с незнакомыми людьми погоду, места, жизнь. Как на зло кто-то не собирался сдаваться. — Много где побывали? — незнакомый юноша терпеливо ждал и проявлял неподдельный интерес, словно этот парк посещали не столь многие, новые люди. Он лишь еле-заметно кивнул, чем явно вызвал позитивную реакцию. — Хм, наверняка... популярные мегаполисы, в которых находятся самые вкусные места и великие достопримечательности, а также малые, но исторические деревушки, где у каждой своя маленькая, магическая история! Я прав? — Отчасти, — всё с тем же выдержанным спокойствием, приближённым к полному умиротворению снаружи, отвечал Сон. В следующий же момент, если серьёзно, захотелось бы куда-то подальше скрыться. Минги думал, что подобное вряд ли может ещё существовать в двадцать первом веке, но всё же... — А хотите погадаю? По ладони. Это моё маленькое хобби. Клянусь, привороты не совершаю, обворовывать не буду! Незнакомец, с выкрашенными в ярко-красный цвет волосами, клятвенно поднял руки в 'безоружии'. Минги же в недоверии приподнял бровь, так как не верит в лженауку по типу хиромантии, ясновидения. Точка зрения на этот счёт проста, как кристально-чистая вода под ними: девяносто процентов из них — жулики и шарлатаны, при этом блестящие психологи, повествующие лишь выгодную ложь. Таких в лицо вряд ли узнаешь. И незнакомцу вроде бы по виду неудобно было о подобном спрашивать, но то словно детский интерес. Что так быстро утолился ещё в ужасном детстве человека рядом с ним. — Простите, но я не верю в подобную... науку. Вряд ли линии на ладони укажут на истинную картину судьбы. — Бывает по-разному. Это как с предсказаниями, которые и правда больше похожи на бредни бабки-ведьмы с соседнего посёлка. Но всё же, хиромантия более точная наука, сложенная по фактам. — Может быть. Только меня такое не привлекает, — он не собирался врать человеку, которого едва знает. Но этот яркий парень, казалось, не особо расстроился; лишь понимающе наблюдал, вновь показав лёгкую, словно приносившийся меж прядей ветер, что дотрагивался до участков кожи обоих лиц. Словно смирился, ведь его дело и впрямь предложить. Или подумал, что больно странно пристаёт к незнакомому человеку? Выпрямляясь, в принципе собираясь покинуть это меcто и, быть может, отправиться в сосновый лес, Сон по итогу не сделал шага в сторону. Наоборот, впервые задался встречному вопросу, введя парня в раздумья. — Не знаешь, где найти работу, куда возьмут без особых проблем и на следующий день? Немного помолчав, постукивая по деревянному ограждению ногтями, юноша, всё же, несмотря на будущую безнадёжность, выдал положительный ответ. — Я знаю одно место, где вы бы пригодились.

***

Хонджуну наверняка казалось странным или даже забавным то, что этот странный парень не верил во вполне доказанную хиромантию; но шёл довольно уверенным шагом рядом с человеком, которого знает от силы минут десять. Тут уже логика сводится к нулю, если не попытаться заглянуть глубже. А тем временем, миновав ещё один, но уже закрытый парк, они ушли за городскую черту давно. Эта местность приятно трогала открытые участки кожи, пока по протоптанной дороге они проходили мимо полей, выходя наконец-таки к частной территории. Новые механизмы мельниц, что работали на благо добычи электричества, Минги уже удалось повстречать и лицезреть, только другого типа; ту, что была старого образца, рабочей лишь только от ветра. Он так же заметил что-то похожее на конюшню, крупный сарай и загон, где беззаботно бродили овцы и пара коров. Из будки, рядом с двухэтажным деревенском домом, выглядывала приветливая немецкая овчарка, что активно подавала голос. Ким, проходя мимо, не мог не погладить животное, что дружелюбно пыталась лизнуть руку. — Если мой отец сейчас не будет в доме, то подождёшь немного? Он может ещё не вернуться с поля, — искренне улыбаясь игривому псу, при этом говоря с недалеко стоящем Соном, который молчанием отдал свой 'знак согласия', Хонджун вскоре выпрямился. — Ему нужен помощник хотя бы на летний период, но одного меня маловато. А ты выглядишь крепко. Как посмотришь на это? — Неплохо, — без особых раздумий соглашается он, когда следом проходит по крыльцу за юношей, встречаясь взглядом вновь. Ещё более лучезарный, чем тогда. Пока его же ничуть не изменился. — Чую, он уже будет доволен! Тем более в этот тяжелый период, — посмеивается Ким, пока даёт уже не простому, а постоянному гостю пройти вглубь дома. Сон Минги бывал во многих местах. За последний год ночевал где попало: будь то дешевый хостел (пусть были огромные средства на хороший отель), предоставленное подвальное помещение, улицы и такие же чужие дома-квартиры. В каждом месте был какой-то свой уют, которого так не хватало как в семейном поместье, так и в бывших апартаментах. Даже выдержанная никакими примечательными деталями комната ещё с детства была такой: холодной, ничем не похожая на ту, где проживал ребёнок. Старший сын, будущая глава крупной на тот момент ювелирной фирмы, владеющей акциями столь известной всеми компании производства синтетических кристаллов премиум-класса; тот, кто восседал бы в том самом, ещё более крупной кабинете, да бы к вечеру отправиться домой к нелюбимой жене по контракту. Мысль пережитого вновь с головной болью словно 'простреливает' виски насквозь, пока Минги мог наблюдать налаженный семейный уют, заполненный таким скромным минимум техники. И дело далеко не в отделке дома: лишь в том, что здесь за атмосфера пропитана. Та доводила чуть ли не до дрожи в тихо сжатых кулаках, пока Хонджун же проводил краткий экскурс. Похоже, был на все сто возможный процентов уверен в том, что помог и ему, и отцу одновременно. Юноша рассказывает о положениях комнат; о том, что гостевая комната наверху свободна. Однако, Сон довольно осторожно решил, для начала, спросить. — У вас, случайно, нет сеновала? — Ну... конечно есть, мы мимо него проходили, — он интуитивно указал в сторону улицы, всё ещё с непониманием глядя на тёмноволосого слегка вверх. Дальнейшее удивление на следующий вопрос не заставил себя долго ждать. — Я могу там пожить? — Уверен? Как-то не могу так, там ведь прохладно ночью, — слегка озабоченно соскочило с уст Кима, чуть прикусывая нижнюю губу в знак неуверенности. — Ничего, я не мерзляка. Так спокойнее как вам, так и мне, ведь всё же я незнакомый человек, что даже не показал какой-либо документ идентификации. — Главное что имя сказал, и на том спасибо. Вряд ли ты похож на человека, бегущего от правосудия закона, — он же почему-то наоборот слегка расслабился от его фразы, успев добро усмехнуться. — Да и мы люди не простые, можем за себя постоять. Всё же, ты точно уверен? А как же ванная, прочее... — Мне ничего не стоит пройти несколько метров и оказаться в доме, так что, не стоит волноваться. "Я всё равно отработаю."